Полицейского коротко приветствовали.
– Марио вечно занят, – заступилась за директора пожилая дама с пышным бюстом и необъятной талией.
– А вы? – спросил Арне.
Дама раздраженно откинула назад прядь парика и поджала кроваво-красные губы.
– Я – Екатерина Сорокина. Уверена, вы обо мне слышали.
Действительно, Арне припомнил последний разговор с Винсентом Людвигом, где имя Екатерины Сорокиной всплывало в связи с Кристианом Хусом.
– Екатерина Сорокина?
– И я когда-то пела в этих стенах. Могу утверждать, то были лучшие партии, какие только слышал этот город.
– Моя дорогая, – промурлыкал Деллуччи, – вы слишком строги к нашему нынешнему составу.
Компания заулыбалась, как видно забавляясь замечанием дамы.
«На ней парик», – подметил Арне, прежде чем снова обратиться к фрау Сорокиной.
– Какая жалость, что меня тогда не было на свете…
– То есть? – возмутилась старая дива.
Остальные тоже напряглись, но комиссару до смерти надоела эта пустая болтовня.
Деллуччи, однако, не спешил закрывать тему и встал на сторону бывшей примы.
– Екатерина Сорокина и в самом деле выдающаяся певица.
– Талант века, – скромно добавила дива, отблагодарив директора чуть заметным кивком. – И я не так стара, как вы себе представляете, господин комиссар. Притом что завтра мой день рождения.
– Великий день, – провозгласил Деллуччи, поднимая бокал.
Остальные сделали то же самое.
– Я хотел бы выпить за ваше здоровье, но, к сожалению, у меня нет бокала, – сказал Арне и повернулся к одному из мужчин: – Почему бы вам не принести мне чего-нибудь безалкогольного, пока мы с господином Деллуччи побеседуем тут наедине?
Со всех сторон на него устремились удивленные взгляды. Даже Сорокина возмущенно шикнула, потом взмахнула программкой и поводила перед Деллуччи пальцами в знак прощания. Тот послал ей воздушный поцелуй, и компания удалилась.
– Вы не слишком любезны, господин Штиллер, если мне позволено будет заметить.
– А вы солгали, когда я спросил вас, знаете ли вы Винцеров. Я видел фотографию, на которой вы с фрау Анналеной.
– Что за фотография? Откуда она у вас? – Деллуччи поправил воротник рубашки, которая ему, похоже, стала тесна.
И этот его вопрос подтверждал предположения Арне, которые до сих пор основывались лишь на разысканиях Инге и заявлении психотерапевта, что у Анналены был роман. Кандидатура директора Земперопер наилучшим образом соответствовала тому, что говорил доктор Цайзиг о «знакомом» Анналены из мира искусства.
– От ее мужа, разумеется, – снова солгал комиссар.
– Он шпионил за женой?
– Хольгер Винцер – известный в этом городе репортер, это всегда следует иметь в виду.
– Он сплетник. И хочет навредить и мне, и Земперопер.
– Может, он и написал письмо с угрозами? Я имею в виду, что если б это была моя жена, то я…
Арне вспомнил, как это было, когда он узнал об измене Наталии. Как уничтожил все их совместные фотографии, ее косметику…
– …я бы переломал этому человеку кости.
– Послушайте, господин Штиллер, это был всего лишь ужин. Между мной и фрау Винцер ничего не было. Ей нужно было с кем-нибудь поговорить.
– Ужин…
Деллуччи торопливо допил шампанское и огляделся, как будто чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает.
– Ну хорошо… Даже если это был не один ужин, а три… Я – гей, черт возьми; нежели и этого для вас недостаточно?
Теперь Арне почувствовал, что вынужден оправдываться, потому что до сих пор не подозревал директора ни в чем подобном. Скорее, напротив, Деллуччи представлялся ему из того рода мужчин, на которых женщины слетаются как мухи на мед. И он любил, сколько мог заметить Арне, появляться на публике в компании симпатичных дам, что теперь, конечно, должно было видеться совсем в ином свете.
– Так вы – гей? – вырвалось у Арне.
После чего Деллуччи наклонился к уху комиссара и испуганно прошептал:
– Был бы признателен, если б вы не кричали об этом так громко. Директор Оперы – гей… этим можно переполошить весь город.
– Не понимаю, с какой стати Анналена Винцер выбрала в собеседники именно вас.
– Ну, – не без раздражения начал Деллуччи, – мы были деловыми партнерами. Вам ведь известно, что фрау Винцер руководила агентством по организации мероприятий и в этом качестве немало сделала для Земперопер.
– При мне можете называть ее просто Анналеной. Честно говоря, то, что я видел на фотографии, мало походит на деловой ужин. Я имею в виду свечи… не уверен, впрочем, что там не было и цветов.
«В точку», – подумал Арне, когда Деллуччи вздохнул и смущенно поджал губы.
– Иногде человеку нужно просто выговориться. Открыться перед кем-нибудь, когда вдруг начинаешь сомневаться во всем, что до сих пор составляло твою жизнь. И вы, господин комиссар, оставляете впечатление человека именно в такой ситуации. Иначе зачем вы стали бы врываться в общество, оскорблять кого ни попадя нелепыми обвинениями…
– Нелепыми обвинениями? Кто бы говорил, господин Деллуччи. Вы лгали мне, и вот теперь…
Истошный вопль пожилой дивы не дал комиссару закончить. Оглянувшись, Арне увидел Екатерину Сорокину, распластавшуюся на гранитном полу.
А далее разыгрался форменный ужас.
Глава 58
Предыстория
Между тем парню исполнилось шестнадцать. Он продолжал получать хорошие оценки в школе, хотя это никого и не интересовало. Включая гениального отца, который давно уже не мог играть на рояле.
– Я хочу к нему.
Юноша шагнул к закрытой двери, но Катарина, год от года становящаяся все шире, решительно преградила ему дорогу.
– Он не хочет тебя видеть.
– Тогда почему Диана с ним?
– Потому что Диана, в отличие от тебя, его не расстраивает.
– Это неправда! – вырвалось у юноши.
– Не кричи так, – зашипела Катарина и толкнула пасынка в грудь. – От тебя ему только хуже.
С некоторых пор Катарина позвляла себе толкать его, иногда грубо хватала за руку. Разве только не била. Но юноша знал, что это вопрос времени. Особенно сейчас, когда отец беспомощно лежал в своем кабинете. Это Катарина распорядилась перенести его кровать на первый этаж. Якобы отец сам так пожелал, чтобы быть ближе к своему роялю и нотам. На самом деле Катарина решила избавиться от него таким образом. Ведь отец часто просыпался по ночам, стонал, требовал лекарств. И еще она не выносила запаха мочи и пота.
– Я должен немедленно поговорить с отцом.
Катарина прижалась спиной к двери.
– Отойди, ничтожество.
– Хочешь, чтобы я вызвал полицию?
– Ты с ума сошел? – Она выкатила на него глаза. – Как ты разговариваешь с матерью?
– Ты мне не мать.
– Сейчас я тебе…
Дать волю гневу Катарина не успела, потому что в этот момент от отца вышла Диана.
– Что вы здесь делаете? – спросила она и осторожно притворила за собой дверь. – Он хочет спать.
Катарина расплылась в улыбке и погладила дочь по бледным щекам.
– Ничего, дорогая. Просто твой сводный брат никак не хочет понять, насколько отцу плохо.
Не успел юноша что-либо возразить, как Диана показала матери золотое кольцо с крошечным драгоценным камешком.
– Вот что он мне подарил.
– Какое чудо! – воскликинула Катарина. – И ты заслужила это, потому что всегда была добра к нему. Когда-нибудь оно придется тебе впору. Украшение, достойное принцессы.
Юноша тоже узнал кольцо. Сначала отец подарил Диане часы, а теперь еще и это… Юноша схватил руку сводной сестры и сжал так, что затрещали костяшки пальцев.
– Отдай немедленно! – закричал он. – Это мамино!
Диана взвизгнула и поморщилась от боли.
– Нет, мое…
– Ну ты и мелкий дьявол! – Катарина бросилась между детьми. – Мало того что противный, бессердечный мальчишка, так еще и вор!
– Я не вор! – Он все еще пытался вырвать у Дианы кольцо.
Дети продолжали бороться, когда из-за двери раздался ужасный стон. Отец из последних сил проклинал негодного мальчишку.
– Ты причиняешь ему боль. – Катарина не могла упустить такой возможности. – Вот и теперь ему плохо из-за тебя.
Между тем Диана так крепко сжала кольцо в кулаке, что вырвать его без применения силы не было никакой возможности. Юноша побежал наверх, в свою комнату, захлопнул дверь и дал волю слезам. Сначала упал на кровать и ткнулся лицом в покрывало. Потом вскочил и принялся разбрасывать все, что попадется под руку. Чемпионский кубок угодил в хомячий домик, вот уже два года как пустой, потому что Вурсти бесследно исчез. Осколки разлетелись по всей комнате, впиваясь юноше в пятки.
Кровь напугала Катарину, и она вызвала полицию. Потом приехала «Скорая помощь», юношу затолкали в машину и увезли в больницу. Полицейские не нашли подтверждения обвинениям в попытке кражи драгоценного кольца, но с того самого случая на юношу легло несмываемое клеймо «ментально нестабильного».
Глава 59
Среда, 18:15
В вестибюле Земперопер поднялась паника. Завизжали женщины. Где-то разбилось стекло, и осколки рассыпались по полу. Ханс Лео бросился к директору с докладом, прежде чем Арне успел разобраться, что к чему.
– Господин Деллуччи, кто-то распространяет среди публики ужасные фотографии. Они повсюду! И никто ничего не знает.
– О чем вы? – рявкнул Деллуччи.
Но Арне сразу догадался, в чем дело, как только Лео сунул ему в руки несколько сложенных программок. Не дожидаясь разъяснений, комиссар развернул верхнюю – ничего. Потом следующую – опять ничего. И лишь на третий раз ему повезло – или наоборот, учитывая, что именно он там увидел.
– Ох, черт!
Вот и все, что смог сказать комиссар, разглядев вложенную в программку фотографию. Ему вторил Деллуччи – мягче, но с неменьшим смятением в голосе.
– Dio non voglia![26] – Он приложил ладонь ко лбу.
В буклете с либретто оперы и фотографиями исполнителей была еще одна фотография – мертвой женщины в траве, среди листьев и зарослей кустарника. Черты лица едва различимы, в темных волосах комья грязи и засохшая кровь.