– М-да… – громко выдохнул он. – И вот тогда отец решил завести себе нового ребенка, как две капли воды похожего на покойную дочь.
Глава 66
Четверг, 14:10
Пока Инге просматривала материалы видеокамер на ноутбуке, время от времени косясь на окошко в комнату для допросов, ее начальник беспокойно переминался с ноги на ногу.
– Я должен отстранить этого сумасшедшего от дела, – громко провозгласил Бернхард и принялся безостановочно приглаживать и без того почти лысую голову.
«Если так пойдет дальше, – подумала Инге, – к концу расследования у него не останется ни единого волоска».
– А мне вот кажется подозрительным, что он все время ругает мой кофе, – поддержала она шефа.
– Что?
– Я о том, что комиссар вечно мной недоволен.
– Фрау Альхаммер, до сих пор я не имел претензий к вашей работе. И все-таки вынужден напомнить…
– …что я все еще на испытательном сроке. Спасибо, я в курсе.
– Арне знает, что делает, – вмешалась в разговор другая коллега, Анна Модель. При этом тон ее голоса выдавал что угодно, только не стопроцентную убежденность.
– Он должен вытянуть из подозреваемого признание, а не рассказывать ему сказки, – продолжал Бернхард. – Это ведь была его идея арестовать Хуса.
– А ваша – доверить расследование Арне.
– Осторожней, мне не нравятся ваши намеки. – Бернхард повернулся и покрутил в воздухе указательным пальцем. – Я начинаю подозревать, что Штиллер оказывает на вас дурное влияние. Не заходите слишком далеко.
Так или иначе, время для взаимных упреков было самое неподходящее. Потому что Инге сосредоточилась на материалах дорожных видеокамер, а Арне за стенкой продолжал допрос.
– Вы взяли не того, – сказал Хус. – Поэтому адвокат мне не нужен.
– Знаете, в чем была ошибка предыдущего обвиняемого, который сидел напротив меня на вашем стуле в этой самой комнате?
– Нет, и в чем?
– Он тоже считал, что ему не нужен адвокат.
– Черт, и все это записывается? – разволновался Бернхард.
– Каждое слово, – кивнула Аня, которая всегда работала с записывающим оборудованием и проводила предварительный инструктаж с допрашиваемыми.
– Не было у меня больше никакого ребенка, – продолжал Хус.
– Разве я говорил, что он у вас был? – удивился Арне.
– Но вы только что сказали…
– Ах да… Я всего лишь поделился поучительной историей из своей профессиональной практики… Ну хорошо, раз уж вы так хотите, давайте поговорим о вас. Во время нашего последнего разговора вы утверждали, что от вас ушла жена, но при этом упустили одну очень важную деталь. А именно: вы приложили все возможные усилия, чтобы она это сделала.
– Но вы не спрашивали об обстоятельствах нашего развода.
– Хорошо, будем считать, что это мое упущение. Наверное, я должен был спросить напрямую, держали ли вы голову своей жены под водой в ванне, крича при этом, что Мануэла чувствовала примерно то же.
– Так вот откуда этот вздор… Вы успели побеседовать и с моей бывшей.
– То есть вы ни разу не подняли на нее руки и не устанавливали приложения для слежки на ее смартфоне?
– Это было необходимо. Она мне изменяла, и хотя бы в этом я оказался прав.
Арне кивнул, словно тем самым признал правоту Хуса.
– Конечно, это до некоторой степени оправдывает ваши действия. Но знаете, что я вам скажу? Меня тошнит от мужчин вроде вас.
Тут Арне перегнулся через стол, а Хус отпрянул назад и цинично усмехнулся. Постороннему человеку могло бы показаться, что комиссар потерял самообладание, но Инге знала, что Арне придерживается хорошо продуманного сценария.
– Вы – свинья.
– Вы меня оскорбили, – спокойно отозвался Хус. – Это вам даром не пройдет.
Инге не особенно удивило последнее заявление комиссара. В отличие от Бернхарда, взгляд которого заметался по стенам, будто ища выхода из этого кошмара.
– Мы можем это как-нибудь вырезать?
Вопрос был риторический. Ни Аня, ни Инге на него не ответили.
– Он знает, что навлекает на себя неприятности. С какой целью, хотел бы я знать…
– Полагаю, комиссар хочет выиграть время, – ответила Инге и включила принтер.
– Время? Для чего?
– Вот для этого хотя бы. – Она показала Бернхарду распечатку скриншота.
– Это та самая машина, которую сейчас обследуют криминалисты?
Инге пожала плечами:
– Да, полагаю.
Глава 67
Четверг, 14:30
В дверь постучали, и Арне пригласил войти.
Секунду спустя Инге протянула комиссару два листа бумаги – распечатку фотографий – так, чтобы Хус их не видел.
– Смотрите-ка… – Арне прищелкнул языком.
– Что там у вас?
Но Штиллер, вместо того чтобы показать ему фотографию черной машины, только поблагодарил Инге и подвинул листок Хусу не раньше, чем она ушла.
Тот молча наблюдал за действиями комиссара, поэтому Арне пришлось заговорить первому:
– Снято в прошлое воскресенье в тринадцать часов пятьдесят одну минуту недалеко от «Альтмаркт-галери» на Санкт-Петербург-штрассе. Водителя опознать не удалось, потому что на нем были солнцезащитные очки и бейсболка, но камера четко зафиксировала номерной знак. И, представьте себе, мои коллеги из дорожно-патрульной службы видели вас сегодня в этой самой машине.
– Это машина одного моего знакомого.
Не тот ответ, который хотел услышать Арне, потому что он уже располагал информацией о владельце из центрального реестра транспортных средств, который Инге только что распечатала. Комиссар постучал по фотографии пальцем, изображая нетерпение, после чего Хус сдался:
– Да, это был я.
Арне отодвинул от него снимок, с тем чтобы Хус сосредоточился на другом.
– В минувшее воскресенье между часом и двумя пополудни Анналена и Лилиана Винцер были похищены из «Альтмаркт-галери» на машине.
– Это сделал не я. Иногда я поставляю в магазины товары для рукоделия и творчества, в том числе и в «Альтмаркт-галери».
– Тогда у вас должны быть накладные.
– Только не в то воскресенье. Я перевозил мебель, помогал другу с переездом. Владелец машины ничего об этом не знает.
– Мебель, значит… Полагаюсь на наших криминалистов, которые уже занимаются этой машиной… Волосы, ногти, фрагменты кожи – от них ничего не ускользнет.
– Господин Штиллер, мне так неловко… Я имею в виду мою работу, – он кивнул на листок, который Арне как ни в чем не бывало сложил вчетверо. – Думаете, я прятал лицо, потому что занимался чем-то противозаконным?
– Такой вывод напрашивается.
– Я ненавижу работать курьером и грузчиком, ведь я музыкант. И, признаюсь, не все заработанные деньги вношу в квитанции, чтобы хотя бы изредка позволять себе билеты в оперу или на концерт.
– Понимаю, но уклонение от уплаты налогов – не моя сфера, к сожалению. Я занимаюсь похищениями людей и убийствами. Как вы объясните показания Ульриха Теннерта, который утверждает, что в последнее время несколько раз видел черную машину неподалеку от своего дома и места работы? Причем именно эту.
– Ну хорошо. С некоторых пор я веду наблюдение за Ульрихом Теннертом.
– Вы преследуете его, а это преступление.
– Я не стал бы называть преследованием то, что делается исключительно из соображений личной безопасности. Кто-то ведь должен заниматься этим преступником. А то, что он преступник, я докажу, дайте время.
– Ульрих Теннерт чист, я проверил.
Это была ложь, потому что Ульрих Теннерт незадолго до того сидел на месте Хуса.
– Вам известно, что у него есть ребенок?
– Ребенок его подруги, если быть точным. Не вижу в этом ничего плохого.
– Таким людям, как Теннерт, нужно запретить иметь детей. Он убил Мануэлу, поймите же, наконец!
Арне не стал спорить. Он и сам полагал, что Мануэла погибла не вследствие несчастного случая. Но перед ним сидел не Ульрих Теннерт, и речь шла о двух других убийствах. И об отце Мануэлы.
– Вы лжете, господин Хус. Вы не перевозили мебель в минувшее воскресенье.
Хус снова кивнул.
– Да, и раз уж вы уже всё знаете – в тот день я тоже следил за Ульрихом Теннертом.
– И чем же занимался Ульрих Теннерт в воскресенье около полудня?
– Не имею ни малейшего понятия. В квартире была только его подруга. Но не так давно я наблюдал их ссору на улице, ее и Теннерта. Он вел себя агрессивно.
– Она ни на что такое не жаловалась.
– Разумеется, парень умеет выйти сухим из воды.
– Где вы были вчера около шести вечера? – сменил тему Арне.
– Дома.
– Опять лжете. Я установил наблюдение за вашей квартирой. И вы не были доступны по мобильному, как мы с вами договаривались.
– Я больше не чувствую себя хозяином в собственной квартире. Соседи жалуются, будто я громко включаю музыку. Но я стал хуже слышать; понимаете, что это для меня значит? Поэтому я временно поселился в отеле. Могу показать квитанцию.
– Квитанция из отеля ничего не доказывает. Меня интересует, что вы делали вчера на Театральной площади.
– Вчера меня там не было.
– Там случился один инцидент…
Комиссар избегал говорить напрямую, потому что хотел выяснить, имеет ли Хус какое-либо отношение к фотографиям в театральных программках.
– Один из артистов видел вас у входа.
Арне внимательно следил за реакцией Хуса.
– Кто меня видел?
Штиллер ненадолго задумался, стоит ли упоминать это имя.
– Леннард Юхансон.
– Ну конечно! – воскликнул Хус. – Этот бездарный выскочка, кто бы сомневался… Вам известно, что у него роман с господином директором?
Арне покачал головой, хотя Деллуччи и намекал на что-то такое.
– Ну так будьте теперь в курсе! – Хус вытянул руки на столе, как будто доказательство его невиновности лежало под носом у комиссара. – Ваше расследование носит несколько односторонний характер, вам не кажется?
– Могу заверить вас, я много беседовал с сотрудниками Земперопер. Господин Деллуччи прилагает все усилия, чтобы помочь нам.
Последнее было преувеличением, граничащим с ложью. Но говорить правду и на этот раз противоречило интересам следствия, а значит, и самого Арне.