такой скоростью погнал вниз по почти отвесному склону, что змеиная кожа всплеснула и едва не улетела прочь, как простыня в одной хорошо известной детской сказке. Агата и Софи лишь в самый последний момент успели удержать ее. А гном тем временем заложил такой крутой вираж, что Агату швырнуло в сторону, и она шмякнула Тедроса тяжелым хрустальным шаром, да так сильно, что едва не вышвырнула бедного принца из рикши.
– Да, я забыл представиться, – как ни в чем не бывало продолжил гном, оглянувшись на своих пассажиров. – Меня зовут Сабраманьям, я паж при дворе его императорского величества Тель Шорта, Основателя Подземной империи Гномии. Ну, не всегда, правда, паж, – Сабраманьям окутался облачком пыли, а когда оно рассеялось, на переднем сиденье рикши сидела девушка-гном. – Вот такие дела. А кем мне остаться на всю жизнь, я окончательно решу только в мой тринадцатый день рождения. Пожалуй, парнем останусь, потому что большинство моих приятелей собираются стать девушками, так что сами понимаете… – Сабраманьям вновь превратился в юношу-пажа и с ухмылкой заметил: – Готов спорить, что вы завидуете сейчас, что мы, гномы, способны на такое, а вы, люди – нет.
– Нет, пожалуй, – в один голос откликнулись Софи, Тедрос и Агата.
– А вообще, зовите меня просто Сабби, – сказал Сабраманьям, вновь поворачиваясь вперед и с новой силой нажимая на педали. – И не волнуйтесь, никто из тех, кто за вами гнался там, наверху, здесь вас не найдет. Сами подумайте, как можно кого-то найти в государстве, про которое ты даже не знаешь, что оно существует? А теперь внимание! Самый лучший вид на Гномию будет открываться справа. Учтите, что движение сейчас плотное, час пик, так что не высовывайтесь из-под змеиной кожи, ладно?
Агата повернула голову направо и от удивления сжала коленку Тедросу.
А справа открылось широкое, уходящее куда-то в бесконечность шоссе, по которому катили сотни ярко-оранжевых рикш и велосипедов, на них ехали гномы, то и дело громко трубившие в клаксоны. Странные звуки были у этих клаксонов, прямо один в один кошачье мяуканье. Вскоре это безумное, не перестающее мяукать на разные голоса шоссе влилось в раскинувшийся по обеим его сторонам город. Это была столица, Гном-Сити, громадный, залитый неоном мегаполис, связанный в единое целое светящимися зелеными стеблями. Офисные здания, частные дома, какие-то странные башни, торговые центры не просто были связаны друг с другом этими стеблями, но, похоже, еще и питались от них энергией, словно от электрической сети.
Сабби влился в общий трафик и, не сбавляя скорости, катил вперед, ловко лавируя между велосипедистами и набитыми гномами рикшами, за что на него со всех сторон выливались потоки сердитого мяуканья из клаксонов. Приближался деловой центр Гном-Сити, мелькали стоящие вдоль улиц рестораны («Кафюшечка Маленького Пита», «Крошка эльф», «Ням-нямка»), магазины и салоны («Фруктики-продуктики», «Все для деточек», «Салончик красоты братьев Берд»). А еще спортивный зал «Крепышок», городская «Больничка» и «Веселая лужица» – открытый аквапарк с бассейном литров на пять воды, не больше, и с такими крутыми горками, что прямо на глазах у наших путешественников какой-то гном-малыш вылетел с такой горки на проезжую часть улицы, задел их экипаж и, отскочив от него рикошетом, приземлился прямо на колени водителя соседней рикши.
И на каждом здании, на каждом жилом доме красовалась надпись «Любой не-гном будет убит!», а где-нибудь рядом с этим предупреждением – маленькая эмблема, вероятно, герб Гномии, похожий по форме на отпечаток кошачьей лапы:
Такой же точно отпечаток лапы красовался над козырьком входа в «Музейчик», в котором, судя по вывеске, проходила выставка «Золотой век Тель Шорта». От входа тянулась длинная очередь гномов, желавших попасть в музей.
Чуть дальше показался Храм Тель Шорта, на паперти которого толпились благочестивые гномы. Они молитвенно тянули руки к небу, а гном-жрица благословляла их кошачьей лапой, погружая ее в сосуд с золотой пыльцой, а затем ставя отпечаток на лоб каждого прихожанина. Имя Тель Шорта встречалось здесь на каждом шагу, например на указателях – «Проспект Тель Шорта», «Дворец Тель Шорта», «Шоссе Тель Шорта», «Парк Тель Шорта». Даже сами гномы, как могла заметить Агата, при встрече говорили друг другу не «Добрый день!», не «Здравствуйте!», а «Слава Тель Шорту!»
– Не знаю, кто такой этот Тель Шорт, но он тот еще диктатор, это уж точно, – прошептала Софи, глядя на все это.
– И это говорит мне девушка, покрывшая всю Школу Зла своими скульптурами и фресками, – ехидно заметила Агата.
Софи сделала вид, что не расслышала.
Наконец показался и королевский дворец – ярко-голубой, обвитый стеблями, сверкающий, как елочная игрушка, окруженный на каждом углу ярко освещенными минаретами. Возле ворот на парящих над землей листьях кувшинок стояли гномы-охранники в таких же, как у Сабби, конических синих шапочках. На поясах у них висели громадные – по сравнению с ростом самих охранников – кривые ятаганы.
Подъезжая к дворцу, их рикша катила мимо новых любопытных строений. Проплыла с правой стороны школка, в открытых окнах которой были видны крохотные гномики, у которых был урок древней истории Гномии. Затем, уже с левой стороны – «Театрик под открытым небом», на сцене которого сейчас шел детский спектакль-утренник «Приключения Гномика», за театром – странное, вытянутое снизу вверх на стебле поле для гольфа, по которому расхаживали гномы в ботинках-липучках и с клюшками в руках. И снова все внимание направо, там мимо рикши проплывает здание редакции газеты «Новостюшечки». По крыше здания бежали электрические буквы:
Новостюшечка дня.
Фатима победила в конкурсном диктантике!
Она единственная, кто правильно написал
словечко «БУАЙБЕС»!
Все это настолько захватило Агату, что она даже забыла на время обо всем, что ей довелось пережить сегодня там, наверху.
– Совершенно замкнутый мирок, – проворчал Тедрос. – Кафюшечки, новостюшечки! Такое впечатление, что их абсолютно не интересует, что происходит там, наверху.
– Конечно, не интересует, – откликнулся Сабби. – После того как Артур выгнал нас из своего Камелота, великий Тель Шорт сказал, что это даже пойдет нам на благо, потому что теперь мы создадим свою собственную подземную империю. Нет, правда, кое-кто из самых упертых гномов все же предпочел остаться наверху, а один из них даже сделался преподавателем в той пафосной школе… ну, вы слышали о ней, наверное. Но подавляющее большинство гномов было, разумеется, на стороне Тель Шорта. Мы создали свою подземную империю и полностью отделили себя от «верхнего» мира. Не обижайтесь, пожалуйста, но вы, люди, почему-то считаете, что все Бескрайние леса только вокруг вас и вращаются. Вы разделили свою землю, понаделали границ и принялись воевать за то, чтобы передвигать эти границы. Можете при этом объявить войну и другу своему, и даже брату. Умора, честное слово! Неужели вы на самом деле такие глупые? Ну, а нам совершенно неинтересно, что вы там вытворяете. Была тут у нас в Музейчике выставка «Обозреньице человеческого мирочка», там можно было увидеть, что в ваших Лесах творится. Выставка-то была, только вот посетителей не было, так и пришлось ее вскоре прикрыть. Нет, вы можете себе представить? Гномы, которые столько веков были самыми верными союзниками людей, больше не проявляют к вам ни малейшего интереса! По большому счету, нам всем теперь наплевать, живы вы там еще или уже перебили друг друга. Правда, вы вот теперь узнали о том, где находится Гномия и как в нее попасть, так что лично я считаю, что император Тель Шорт не захочет, чтобы этот секрет просочился наверх, и потому, уж извините, живыми вас отсюда не выпустит, – хихикнул Сабби. – О, как быстро за разговорами время-то пролетело! Всё, приехали!
Гномы-охранники мельком взглянули на Сабби, затем, сверкая ятаганами и глазами, внимательно рассмотрели Агату и ее друзей, явно обнаружив их под змеиной кожей. Затем один из гномов – начальник караула, наверное, – махнул рукой, Сабби нажал на педали, и рикша покатила по золотистой дорожке к сияющему, как голубой хрусталь, дворцу. Это было самое большое сооружение во всей Гномии, достаточно просторное, чтобы вместить нормального человека.
У Агаты свело желудок, это было напоминание о том, что она здесь не турист. Где-то наверху за ней и ее друзьями шла охота по всем Бескрайним лесам. Сама же она оказалась под землей и целиком зависела сейчас от милости здешнего императора, ненавидевшего, между прочим, все человечество. Веселый расклад, не так ли?
Двое стражников распахнули двери дворца, и Сабби въехал внутрь.
– Теперь можете снять с себя змеиную кожу, – сказал он, останавливаясь.
Софи уже и так выбралась из-под накидки и с жадным любопытством разглядывала роскошный вестибюль, обрамленный арками из голубого камня. Агата выбралась из рикши следом за подругой и принялась изучать эти арки внимательнее. Они оказались удивительными. По поверхности голубого камня медленно стекали крохотные капельки расплавленной лавы, произвольно менявшие направление и время от времени внезапно взрывавшиеся, превращаясь в облачка красного дыма. Пол вестибюля тоже был выложен голубыми каменными плитками, по которым тянулись следы кошачьих лап, выложенные сверкающими красными блестками. Эти цепочки следов напоминали Агате рассыпанные по ночному небу созвездия.
Откуда-то из дальнего угла вестибюля выплыли по воздуху три листа кувшинок. На каждом листе стоял высокий стакан с золотисто-розоватым молочным коктейлем и посыпанные кокосовой стружкой пирожные. Агата, Тедрос и Софи с удовольствием набросились на них, при этом на месте съеденных пирожных волшебным образом появлялись новые, а выпитые стаканы с молочным коктейлем опять наполнялись до краев. Когда путешественники наелись и напились, к ним подплыли три новых листа с горячими, влажными, пахнущими мятой полотенцами – вытереть покрытое грязью и дорожной пылью лицо. Любопытно, что на одном из этих трех листьев приплыла даже чистая рубашка для Тедроса.