, и тогда все узнают, кто ты такой на самом деле.
– Фу, как неучтиво это было, – поморщился Робин. – Ну да ладно. Наплевал я, разумеется, на письмо Шерифа, выкинул его, но тут за меня Марианна взялась. Что, говорит, ты бы делал, говорит, если бы твою дочь Райен в подвал упрятал? И кто, говорит, если не Дот, имеет больше всего прав твоей дочерью называться? Ну, что уж там, Марианна точно знает, как заставить меня своими булками шевелить.
– Да и меня тоже, – пробормотал Шериф.
– Сказала, что, если я не отправлюсь на помощь, не пустит меня больше в «Стрелу». А она такая, моя Марианна, уж если сказала, то не пустит, это точно. Короче говоря, присоединился я к Шерифу и поскакал вместе с ним в Камелот. Послал Гин цветок лотоса, чтобы она знала, что мы едем.
– А я приколола его к своим волосам, этот цветок давал мне надежду, – вздохнула старая королева.
– Но когда мы приехали в Камелот из Ноттингема, то услышали о том, что Дот и еще кто-то из пленников сбежали из тюрьмы, – подхватил Шериф. – Но я, даже узнав об этом, не собирался все это спускать с рук мерзавцу Райену. В наших Лесах должен царить закон и порядок, и я поклялся, что не остановлюсь, пока не насажу на пику отрубленную свиную голову этого негодяя.
– Вот почему мы сейчас не за столиком в «Стреле Марианны», а во дворце какого-то Тель Шорта, и молимся о том, чтобы он помог нам, – невесело закончил Робин Гуд.
– А если он вдруг не поможет? – начала Агата, но тут раздался резкий вопль трубы, заставивший ее подскочить на месте.
Из темноты появился и встал рядом с троном гном в сверкающем голубом колпачке, приталенном, расшитом золотом, мундире и с позолоченной трубой в руке. Распорядитель, наверное, или как их там еще называют… герольд? шталмейстер?
– Добро пожаловать, наши смертельные враги – люди! – высоким голоском прокричал он. – Вы находитесь здесь по приглашению нашего милостивого императора Тель Шорта. Прошу встать, чтобы приветствовать его императорское величество!
Светлячки на стенах и в люстре оживились, направили свои лучики на трон, окружив его оранжевым сиянием.
Агата и все ее друзья поспешно вскочили на ноги.
– Послушай меня, – шепнула она, обращаясь к Робину. – Гномы давно имеют зуб на короля Артура за то, что тот изгнал их из Камелота, а значит, что и против…
– Меня, – закончил Тедрос, наклоняясь сзади над их плечами. – Агата права! Что будет, если император Тель Шорт узнает о том, кто я такой? Что, если после этого он ко всем нам как к врагам начнет относиться? Свяжется, например, с кем-нибудь из правителей, которые за мной по всем Лесам гоняются, и тогда нам крышка. Отсюда убежать труднее, чем из подземелья Райена.
– Ну, крышка так крышка, – угрюмо ответил Робин.
– Но ты пока что встань хотя бы подальше от трона, за спинами нашими укройся, понял? – проворчал Шериф.
У Агаты похолодело в животе. И без того большой золотой трон показался ей сейчас вообще громадным, как гора. Каким же должен быть император, для которого такой трон сделан? И какими же должны быть у него ручищи? Такому и связываться ни с кем из лесных правителей не нужно, сам их всех словно комаров прихлопнет. А они-то, они-то тоже хороши! Сами в эту мышеловку залезли! Нужно срочно придумать, как теперь выбраться отсюда, причем немедленно…
Снова взвыла труба, и гном-герольд зачастил:
– Его величество, всемилостивый, всемогущий, премудрый и благородный, лучезарный, основатель подземной державы, отец родной… – он долго еще говорил, просто Агата его больше не слушала, – император Тель Шорт!
Сначала ничего вроде бы не происходило.
А затем Агата увидела.
В глубине зала появилась тень и направилась к трону – медленно, плавно, словно плывя в воздухе и даже не касаясь пола.
Агата выпрямилась, расправила плечи, готовясь принять любой удар судьбы.
Тень приближалась… приближалась…
И вот наконец император Тель Шорт вышел на свет, показался во всей своей красе.
Софи выронила свой стакан.
Тедрос от неожиданности отпрянул назад.
Все, кто был в зале, повернули головы и уставились… Нет, не на императора Тель Шорта, а на Агату.
А у нее перехватило дыхание.
Агата глазам своим не верила, потому что…
Потому что правителем Гномии, их последним шансом на спасение и единственной надеждой найти союзника в борьбе против всех Бескрайних лесов оказался…
Кот Агаты.
Потрошитель.
18ТедросРешающая миссия
Тедрос ошеломленно потряс головой, ему казалось, что все это происходит во сне.
Однако это был не сон, нет.
Потрошитель – живой и настоящий – сидел на позолоченном троне, его покрытое голой, морщинистой кожей тельце казалось еще более тщедушным и жалким в сочетании с криво сидящей на голове короной. Одним своим глазом кот пристально и сердито смотрел на принца, а Агата не отрываясь смотрела на кота, открыв свой рот от удивления.
Из темноты появились еще два стражника-гнома с ятаганами и встали по бокам трона, а гном-распорядитель с трубой остановился возле двери.
Тем временем резные буквы на спинке трона задрожали и волшебным образом поменялись местами.
Было – О.П.И. Тель Шорт
Стало:
У Тедроса дыхание перехватило.
Потрошитель сел на свои задние лапы и громко мяукнул в окутавшей тронный зал тишине.
Принцесса Ума раздвинула первокурсников, вышла вперед и сказала:
– Да, ваше… э… величество?
Потрошитель снова мяукнул.
Принцесса Ума приблизилась к трону.
Кот Агаты что-то прошептал принцессе Уме на ухо.
Ума кивнула и приставила свой загоревшийся палец к горлу кота.
– Нет, это невозможно, – простонала Агата. – Тут, очевидно, какая-то ошибка…
– Никакой ошибки нет, – звучным, глубоким голосом произнес кот. – Ты просто была недостаточно внимательна ко мне.
– Так ты еще и говорить умеешь? – ахнула Агата.
– Вообще-то я нахожу человеческий язык убогим и уродливым, но благодаря заклятию Умы могу теперь какое-то время общаться с вами, – сказал Потрошитель, после чего перевел взгляд своих ярких желтых глаз на Тедроса и продолжил: – А тебе, Тедрос, повезло, что я до сегодняшнего дня не мог разговаривать на твоем языке и не мог сказать, что я о тебе думаю, когда ты называл меня сатаной и швырял в унитаз. И заметь, что при этом я всегда оставался твоим верным другом, когда тебе это было нужно. – Он посмотрел на Агату и добавил: – Когда вам обоим это было нужно.
– Но… но… – затрясла головой Агата. – Ты же… мой кот!
– Я кот твоей матери, – поправил ее Потрошитель. – И если бы ты была немного умнее, то поняла бы, что это – первая подсказка к тому, что я кот из Бескрайних лесов, а не кот из-за Дальнего леса. Что же касается моего положения здесь, то дело вот в чем. Гномы, видишь ли, уверены в том, что если посадить на трон кого-то из «своих», это означает открыть шлюзы для зависти, алчности, кумовства и коррупции. Если бы Гномией правил гном, порядка здесь было бы не больше, чем в ваших лесных королевствах. Вот почему с самого начала гномы начали искать короля «на стороне». Им был нужен правитель, который понимал бы их образ жизни и традиции и не пытался бы силой изменить их. Выбор, как вы понимаете, был очевиден. Коты и гномы, по сути, родственные души. Они могут испытывать к людям дружеские чувства, но при этом оставаться как бы сами по себе. Кроме того, коты также очень замкнутые, любящие уединение существа с крайне невысокими запросами – им, по сути, нужна всего лишь миска молока да теплая постель. Таким образом, король-кот – это идеальный выбор для гномов. По существу, он будет делать для них все, что в его силах, и в то же время не помешает им жить своей собственной привычной жизнью.
– Но это бред какой-то! – выкрикнула Агата. – Ты жил со мной! В моем доме!
– И я там тоже был! – добавил Тедрос, вставая рядом со своей принцессой. – Сколько недель я провел вместе с тобой на том кладбище? То, что ты говоришь, лишено всякого смысла, и…
– Я был правителем Гномии пять лет, и на протяжении этих пяти лет я то приходил к тебе, то уходил когда хотел, – пояснил Потрошитель, игнорируя Тедроса и обращаясь к Агате. – Когда я был нужен гномам, я был вместе с ними, когда я был нужен тебе, был рядом с тобой. При этом ни ты, ни гномы, никто из вас даже не догадывался о том, что я веду двойную жизнь. Будь я собакой, ты заметила бы мои отлучки, поскольку собаки – жалкие, зависимые и мерзкие твари. Но коты… Мы появляемся в вашей жизни и исчезаем из нее словно старые воспоминания.
Тут гном-слуга поднес Потрошителю кубок со взбитыми сливками. Кот обхватил кубок передними лапами, вылизал дочиста, после чего вернул его слуге. Гном с поклоном принял пустой кубок и удалился вместе с ним.
Агата молчала, наблюдала за Потрошителем квадратными от удивления глазами.
«А ведь это все не сон, – понял вдруг Тедрос. – Этот кот на самом деле император».
– До меня правителем Гномии был мой отец. Он, моя мать и трое моих братьев были прекрасными, величественными черными котами. Я же, в свою очередь, родился вот таким… – пояснил Потрошитель, кивая на свое тщедушное безволосое тельце. – Мой отец стыдился такого сына и вскоре прогнал меня, беззащитного котенка, в Леса, где меня подобрала и сделала своим домашним любимцем Калисса, – он криво ухмыльнулся, глядя на Агату, и спросил: – Знакомая история, не правда ли?
– Да, – чуть слышно прошептала Агата. – Точно так же нашла меня в Лесах моя мама.
– Твоя мать всегда любила тех, кого не могли любить другие, – сказал Потрошитель. – Но даже после того, как Калисса сбежала из Школы Зла и укрылась в Гавальдоне, она никогда не держала меня взаперти. Я мог свободно уходить в Бескрайние леса и возвращаться домой, когда мне заблагорассудится. А потом твоя мать притащила в дом тебя, и мне вдруг захотелось оберегать тебя, несмотря на мое крайне подозрительное отношение к людям. Тем временем я понемногу отыскал след моего отца и братьев. Оказалось, что они теперь стали королем и принцами Гномии. Сама Гномия превратилась в одну из провинций Камелота, а гномы стали верноподданными короля Артура. Настолько верноподданными, что даже согласились шпионить для него. Обеспокоенный этим, я явился в Гномию, ко двору моего отца. Я сказал ему, что коты не могут служить людям, иначе они будут ничем не лучше собак. Я помню, с каким выражением смотрел на меня мой отец, сидя вот на этом самом троне. Он назвал меня провокатором и предателем. Объявил, что если я еще раз посмею появиться в Гномии, меня убьют на месте.