, чего мы не знаем о леди Гримлейн, – ответил ей Тедрос. – И в самом деле, что нам известно о Гризелле Гримлейн? С детских лет она была подружкой моего отца, а позднее, когда он стал королем, начала работать домоправительницей в его замке. А вскоре после того как на свет появился я, моя мать прогнала Гримлейн, и та уехала в свой дом в Ноттингеме и оставалась там до тем пор, пока ее не позвали назад в Камелот сестры Мистраль…
«Опять, опять это имя…» – подумала Агата.
Гризелла.
Она уже слышала это имя раньше, оно ей знакомо. Только вот откуда?
Гризелла.
Гризелла.
Гризелла.
– Постойте, – ахнула Агата и, вскочив с одеяла, бросилась вон из комнаты. Слышала, как побежал вслед за ней Тедрос, и Софи тоже поднялась на ноги, загремела тарелками, сердито пробурчала:
– А, да ладно, все равно никто уже не будет есть эти круассаны! – и тоже побежала следом за своей подругой, крича на бегу: – Да куда мы несемся, на какой пожар?
– В тронный зал! – ответила ей Агата.
– Он в другой стороне! – сердито воскликнул Тедрос.
Не останавливаясь, Агата круто развернулась на своих каблуках и понеслась за Тедросом, который вел их теперь за собой. Огибая колонны из голубого камня, заставляя загораться под их ногами красные изображения кошачьих лап на плитках пола, они добежали до входа, просвистели мимо оторопевших гномов-охранников, нырнули сквозь водопад и оказались в знакомом, обитом синим бархатом, тронном зале.
В углу валялся жалкий холщовый мешок Доуви, в котором некогда хранился хрустальный шар декана.
Агата раскрыла его.
– Что мы здесь ищем? – задыхаясь, спросил Тедрос, погружая свои руки в мешок.
Глядя на него, Агата вновь испытала приступ дежавю. Она уже видела эту сцену в одном из кристаллов – Тедрос, роющийся в мешке Доуви посреди тронного зала. Тогда Агата сочла эту сцену фальшивкой, выдумкой, вызванной неисправностью хрустального шара. А сцена-то оказалась подлинной, просто кристалл показал ей фрагмент будущего события. Интересно, что еще из того, что она приняла за недоразумение и продолжает считать ложью, окажется правдой?
– Эй, это же моя одежда, – сказал Тедрос, вытаскивая из мешка свой черный, покрытый пятнами засохшей крови, камзол, который Агата использовала как тряпку, чтобы завернуть в нее хрустальный шар Доуви. Тедрос встряхнул камзол, и из него вылетели письма, рассыпались по бархатному полу.
– Гризелла, – сказала Агата, сгребая письма в кучу. – Это имя той, кому были адресованы эти письма!
– Письма моего отца к леди Гримлейн? – растерянно спросил Тедрос. – Где ты нашла их, Агата?
– Не важно, – отмахнулась она, раскладывая письма на полу. Отложила в сторону затесавшуюся среди них визитную карточку банка из Путси. – Я уже прочитала некоторые из них. Артур признается в своих чувствах к леди Гримлейн. Возможно, мы найдем в них подтверждение тому, что она была матерью Райена и Яфета!
– А заодно узнаем и то, кто был их отцом, – добавила Софи, отряхивая прилипшие к ее туфле крошки круассана.
Тедрос и Агата дружно повернули головы и уставились на нее.
Внезапно в тронном зале прозвучал сигнал тревоги – волна оглушительных пронзительных «мяу-мяу». Если не знать, в чем дело, можно было подумать, что это орут напившиеся валерьянки коты, на которых налетели осы.
Все светлячки в тронном зале вспорхнули со своих мест и покрыли все стены ровным сплошным слоем от пола до потолка. Затрепетали крылышками, создавая мерцающую крупнозернистую оранжево-черную картинку. На этих живых экранах появились изображения различных мест в Гномии, из них выделился, появился крупным планом пень, стоявший наверху, в Лесах, и служивший входом в подземный мир Гномии. Сменился ракурс, и теперь рядом с пнем показались Беатриса, Рина и Кико. Они сражались, палили заклинаниями, пытаясь отогнать от себя… скима.
Черный летающий червь уколол Рину в плечо, затем полоснул по ноге Беатрису. Подоспела Кико, прижала скима к земле, бросив на него камень. Но ским уцелел, выбрался наружу и, сверкая своими чешуйками, бросился на Кико, целясь ей прямо в глаз.
Агата вскрикнула, но что она могла поделать?
Беатриса схватила скима двумя руками, потянула его к земле. Червь сопротивлялся, извивался, рвал на Беатрисе платье, оставлял кровавые порезы на ее руках. В какой-то момент Беатриса ослабила свою хватку, ским вырвался и немедленно нацелился ей в горло.
Подскочила Рина, проткнула скима острым сучком, из червяка ей на платье полилась густая темная жидкость. Подбежала Кико, яростно принялась топтать скима ногами, а когда он перестал верещать и умолк, сожгла его кончиком своего светящегося пальца.
После этого девушки все втроем обессиленно опустились прямо на землю и прижались друг к другу, перепачканные грязью и кровью.
Обессиленно прислонилась к бархатной стене тронного зала и Агата.
– Новые скоро явятся, – произнес низкий голос.
Агата повернула голову к стене, на которой была показана столовая дворца, где Шериф, Гиневра и Потрошитель сидели, напряженно наблюдая за той же самой, разыгравшейся наверху возле пня, битвой. При этом они могли видеть Агату, Софи и Тедроса точно так же, как те видели их.
– Яфет сразу почувствует, что один из его скимов мертв, – продолжил Шериф. – У нас совсем мало времени. Гвен, Потрошитель и я перекроем тоннель над Гномией.
– Мяу, мяу, мяу. Мя-мяууу! – грозно заорал Потрошитель, глядя на Тедроса.
– Я немного знаю кошачий, – сказала Гиневра. – У нас в Школе его преподавала мать Умы. Тедрос, я не знаю, какую миссию поручил тебе кот, но он требует, чтобы ты поторапливался.
Экраны на стенах зала погасли, светлячки роями потянулись на свои привычные места.
– Нам необходимо найти доказательство, что Райен не сын короля Артура, – сказала Софи, окидывая взглядом груду писем на полу. – И успеть мы должны до того, как придет Яфет и убьет всех нас. Нам необходимо доказательство, которое мы могли бы принести с собой в Леса.
– Доказательство нам необходимо найти, даже если мы не сможем сбежать, – строго заявил Тедрос. – Доказательство, которое мы могли бы отправить в Леса до того, как погибнем. Судьба всего мира куда важнее судьбы нас троих.
Агата и Софи уставились на него.
Светлячки вились вокруг головы Тедроса, мерцали, словно корона.
– Э… – неловко замялся Тедрос под взглядами девушек. – У меня что-то с лицом, да?
– Приступим, – сказала Агата и потянула Софи вниз, на пол.
Принц присоединился к ним, и они принялись просматривать письма короля Артура, ища в них разгадку… что-то такое, что безоговорочно докажет, кто именно был отцом сыновей леди Гримлейн, что-то такое, что расскажет, кто такие на самом деле Райен и Яфет…
Не прошло и десяти минут, как Тедрос воскликнул:
– Есть! Нашел!
Это обнаружилось в одном из писем Артура к леди Гримлейн.
Дорогая Гризелла!
Я знаю, что ты уехала погостить к своей сестре Джемме в Фоксвуд. Помню, ты говорила мне, что она заведует там Школой для мальчиков, поэтому посылаю письмо на адрес Школы, в надежде, что так оно вернее найдет тебя.
Прошу тебя, возвращайся в Камелот, Гризелла! Я знаю, вы не поладили с Гиневрой с самого начала, как только она приехала в замок. Что ж, я должен был предвидеть и ожидать этого. Разумеется, я хорошо понимаю тебя. Согласен, очень тяжело на протяжении почти всей жизни быть моей самой близкой подругой и вдруг увидеть, как я вернулся из Школы с новым другом, Ланселотом, и своей будущей женой. Но я по-прежнему, как и всегда, очень высоко ценю нашу с тобой дружбу. И в глубине души я уверен, что все еще наладится и мы будем вместе все втроем – Гвен, ты и я.
Пожалуйста, возвращайся.
Ты нужна мне.
И ты нужна Камелоту.
С любовью,
P. S. Видел ночью С. возле замка под твоим окном. С. не в курсе, очевидно, что ты уехала. Это глупо, конечно, камешки в окно швырять, но все же забавно и мило. Непременно приглашу С. отобедать со всеми нами, как только ты надумаешь вернуться.
– Выходит, Садер и Гримлейн были друзьями. Даже больше, чем друзьями, пожалуй, если он околачивался по ночам возле ее спальни, камешки в окно кидал… – облегченно выдохнул Тедрос. – Это письмо и есть доказательство того, что Райен их сын.
– Никакое это не доказательство того, что Райен сын Гримлейн, – возразила Агата, еще раз пробежав письмо глазами. – Или того, что он сын Садера. Слишком притянуто за уши, чтобы считаться «железным» доказательством. Нужно искать дальше.
– Агата, это письмо доказывает, что Август Садер и леди Гримлейн вместе проводили время в Камелоте, а со слов самой леди Гримлейн знаем, что у нее был ребенок, которого она от всех скрывала, – продолжал стоять на своем принц. – Любой трезво мыслящий житель Лесов взглянет на это письмо и сразу же придет к выводу, что Райен – сын Садера и Гримлейн.
– Однако мы имеем дело не с трезво мыслящими людьми, Тедди. Мы имеем дело с людьми, слепо верящими Райену, – сказала на это Софи. – Агги права. Этого письма недостаточно. Садер и Гримлейн оба мертвы, ничего ни подтвердить, ни отрицать они уже не могут. Дальше. Все газеты в Бескрайних лесах сейчас под контролем Райена. Ни одна из них не напечатает ни этого письма, ни статьи, в которой есть хотя бы малейший намек на то, что Райен не наследник короля Артура. Это могла бы сделать единственная газета, «Камелотский курьер», но ее давно закрыли, а сотрудники разбежались кто куда, спасаясь от преследований. Да им теперь все равно никто и нигде не поверит. Не захочет поверить.
Агата все еще вертела в руках написанное королем Артуром письмо, и у нее вновь похолодело в животе – верный знак того, что она в очередной раз что-