лидером… И тогда он благодаря этому для всех превратился бы во Льва и сохранил свой трон, пусть даже так и не сумев вытащить из камня Экскалибур. Люди все равно пошли бы за ним. И я тоже с ним остался бы. И никто больше не пострадал бы. Но он меня не услышал. Не захотел, – покачал головой Кей. – И вот тогда я понял, что выбрал для себя не того короля, неправильного…
Софи подождала немного, но Кей молчал, уставившись теперь в окно.
– А что насчет Райена? Как ты думаешь, он хороший король? – спросила Софи, желая продолжить разговор.
– Уж по-всякому как король он лучше, чем Тедрос, – ответил Кей. – Но хорошим, или добрым, если хочешь, его делает не это.
– Что ты хочешь этим сказать? Я не понимаю, – удивилась Софи.
Кей повернулся и сказал, глядя ей прямо в глаза:
– Он терпимо относится к людям, несмотря на все их недостатки. К своему брату, например. Или ко мне. К тебе тоже. А разве такая терпимость не признак Добра?
На какую-то секунду Софи поверила Кею и даже была согласна с ним.
– Все было бы просто замечательно, если бы ты служил одному только Райену, – заметила она потом. – Но ты теперь служишь и Льву, и Змею. Тому самому Змею, от которого всегда хотел держаться как можно дальше.
– Я Змею не служу, – ледяным тоном возразил Кей.
– Ага, сейчас. А кто освободил его из ноттингемской тюрьмы?
– Я это сделал потому, что мне приказал Райен, а я ему предан. Кроме того, Райен заверил меня, что как король он способен держать своего брата под контролем. А Яфету я не предан. Мы и в школе с ним друзьями не были. У Яфета свой был дружок – не разлей вода. Тот еще монстр, между нами говоря.
– Арик, – вслух подумала Софи.
– Откуда ты… – поразился Кей.
Софи поняла, что сболтнула лишнего.
Глаза Кея остекленели, спина выпрямилась, как палка.
Остаток пути они проделали, не проронив больше ни слова.
Когда карета вкатилась в ворота, Софи увидела во дворе замка группу примерно из двадцати пиратов в черных масках на лицах. Они сейчас как раз спешивались перед конюшнями со своих лошадей, передавали их конюхам, а сами спешили к фонтану, смывать кровь со своей одежды. Убийцы вернулись со своей ночной работы. Среди пиратов мелькала одна из сестер Мистраль, раздавала им мешочки с золотом – плата за налет на соседнее королевство. Сквозь прорези в своих масках пираты провожали глазами въехавшую во двор карету, и под их взглядами Софи чувствовала себя неуютно, словно белая ворона, случайно затесавшаяся среди черной стаи.
«Райен убьет Яфета, – думала она. – Я убью Райена. А потом меня саму убьют пираты».
Софи передернула плечами.
Карета остановилась перед входом в замок. Кей вышел первым и повел Софи следом за собой вверх по лестницам Синей башни. С каждым шагом Софи чувствовала, как надетое на ней белое платье Эвелин Садер все сильнее начинает щипать ее кожу, словно догадываясь о том, что задумала Софи, и предупреждая ее не делать этого.
Софи постаралась подавить охвативший ее страх и еще решительнее стала подниматься по ступеням. На этот раз никакое платье ее не остановит.
Проходя вслед за Кеем в сторону Тронного зала, Софи оказалась перед открытыми дверями столовой Синей башни.
Там за столом кто-то сидел.
Софи подобралась, встряхнулась, выдавила на своем лице улыбку, готовя себя к встрече с врагом…
Это был не Райен.
Это был какой-то старый неопрятный человек, беспорядочно хлебавший и откусывавший все подряд – овощной суп, рыбный пирог, жареного цыпленка под яблочным соусом, фаршированные яйца, печеную картошку и сладкий пудинг.
Напротив него за столом сидела еще одна из сестер Мистраль.
– Ну, Берти, – говорила она. – Теперь, если что-то вдруг случится с Шерифом – совершенно случайно, конечно, – кольцо правителя Ноттингема перейдет к тебе. А ты, как мы уже говорили, по приказу короля сожжешь это кольцо…
– Мы говорили о том, что вы освободите моего брата из тюряги в Кровавом ручье, – проворчал Берти, роняя изо рта крошки пудинга. – А еще о доме для моей мамочки говорили.
– До тех пор пока ты не сожжешь то кольцо, Берти, твоя мамочка будет жить у Вонючего болота, а твой брат будет сидеть за решеткой, – твердо ответила ему ведьма Мистраль.
– Но моей мамочке очень нужен новый дом, – сказал Берти и добавил, рыгнув: – Большой. С ванной…
К этому времени Кей уже ушел довольно далеко вперед, и Софи пришлось почти бегом догонять его, чувствуя, как все сильнее жалит, жжет ей кожу проклятое белое платье.
Затем они прошли мимо Зала картографии. Дверь в него тоже была открыта, и Софи вновь слегка притормозила возле нее. В Зале был Уэсли и еще один незнакомый Софи пират. Одетые в черные костюмы ночных налетчиков, они стояли перед подвешенной в воздухе картой Бескрайних лесов, на которой крестами были зачеркнуты все королевства, за исключением Кровавого ручья, Лэдлфлопа и Ноттингема.
– Классная сегодня ночка была, – сказал незнакомый Софи пират.
– Потрясная, – довольно хмыкнул Уэсли.
Затем он обмакнул свой палец в блюдечко с черной тушью и зачеркнул жирным крестом Кровавый ручей и Лэдлфлоп. Нетронутым на карте остался теперь один только Ноттингем.
Софи стало нехорошо, у нее от вида этой карты голова закружилась.
И последнее кольцо – у Яфета.
Кольцо, которое Берти сожжет по первой команде Райена.
Значит, ей нужно не просто действовать, но действовать быстро.
Теперь Кей вел ее мимо кабинета главного казначея, и там Софи заметила третью из сестер Мистраль. Она сидела напротив лысого, как яйцо, казначея – розовощекого, нос картошкой, окруженного стопками папок с бумагами. Софи вновь притормозила, надеясь что-нибудь подслушать.
И подслушала…
– «Камелотский курьер» начал расследование по поводу ваших счетов, Бетна, – сказал казначей. – Они послали своего журналиста в Банк Путси.
– У «Курьера» для этого руки коротки, – успокоила его Бетна. – Ничего у них не получится.
– Да, но управляющего банком все это может заинтересовать, – возразил казначей. – А если уж управляющий Банка Путси сам начнет копаться в наших счетах, то такой сюрприз Совету Королей преподнесет еще до того, как будет сожжено последнее кольцо…
Бетна склонила голову набок, обдумывая слова казначея, затем сказала:
– Решено. Я немедленно отправляюсь в Путси, – и решительно направилась к двери.
Софи поспешила прибавить шаг, чтобы не попасться ведьме на глаза, и вновь пустилась догонять Кея.
«Интересно, какие тайны скрываются в этом банке? – размышляла она на ходу. – Что сумела припрятать там эта гнусная компашка?»
Впрочем, времени на раздумья у Софи не осталось, потому что Кей уже входил в двери Тронного зала.
Войдя следом за капитаном гвардейцев, Софи замедлила шаг. На полу и в углах огромного пустого зала таились, скрещивались друг с другом густые тени, из-за которых Софи поначалу ничего не могла рассмотреть, слышала только, как тихонько похрустывает толстый ковер под ее туфлями.
Затем, подняв голову, она увидела прорезавший тени луч света.
У окна, спиной к Софи, в этом солнечном луче стоял юноша с короной на волосах цвета меди. Возле него хлопотали две портнихи – сейчас они примеряли пояс из позолоченных львиных голов, обернутый поверх королевской мантии из белого меха, с высоким воротником.
Свадебной мантии.
Словно в ответ на эту картину, надетое на Софи платье начало трансформироваться – туго, до боли, стиснуло ей запястья, затвердело на груди, словно до предела затянутый корсет. Облегающие рукава сделались широкими, словно крылья, подол удлинился и превратился в длинный, пышный белый шлейф. На лифе появились вышитые золотой нитью львиные головы – точно такие же, как на поясе, который примеряли сейчас на юноше портнихи. Что-то защекотало затылок Софи – оказалось, что это воротник платья. Он все удлинялся, удлинялся, одновременно становясь все тоньше и легче, а затем опустился ей на голову, прикрыв лицо Софи прозрачной маской.
Вуаль.
Софи начала бить дрожь.
На ней теперь было надето свадебное платье.
С вуалью!
Стоявший возле окна юноша повернулся, взглянул своими сине-зелеными глазами, улыбнулся покрытым синяками и царапинами лицом.
– Да, мама, – сказал Райен. – Я думаю, просто отличное платье получилось.
– Твоя мать что, находится внутри этого платья? – спросила Софи.
Утренняя росинка скатилась с розового куста на ее платье, принявшее свой прежний, довольно уродливый вид.
– Частица ее, вероятно, – ответил Райен, идя рядом с ней по королевскому саду.
Он шагал, слегка прихрамывая, одетый в свой сине-золотой костюм, с прицепленным к поясу Экскалибуром. В ярком солнечном свете Софи отчетливо видела многочисленные, все еще не зажившие царапины на загорелом лице короля и его шее. А когда Райен наклонился поближе рассмотреть тюльпан, ей в глаза бросился шрам на его макушке – неровный и побледневший. Полученный много лет назад.
– Это платье осталось нам от мамы после ее смерти, – продолжил Райен. – Иногда оно действительно оживает. Даже отвечает нам с братом на наши вопросы. Но то, что оно превратилось в свадебный наряд невесты… Это действительно было очень неожиданно, – он остро взглянул на Софи и спросил: – Оно еще что-нибудь подобное вытворяло, это платье?
– Нет, – солгала Софи. – А как понять, что платье отвечает вам с братом на ваши вопросы? Как платье может отвечать на вопросы?
– А как две девушки могут магическим образом появиться в королевской спальне? Похоже, у нас обоих имеются вопросы, а? – сухо заметил Райен и поспешил сменить тему разговора. – На апельсиновый сад хочешь взглянуть? – указал он кивком головы на спускавшуюся вниз короткую лестницу впереди. – Его почти уже закончили.
Рабочие, словно муравьи, хлопотали возле высаженных идеальными квадратами, словно на гигантской шахматной доске, апельсиновых деревьев и установленного посреди сада огромного каменного фонтана – разумеется, с позолоченной фигурой Льва в центре. Фонтан уже действовал, время от времени пускал из пасти Льва струи, рассыпавшиеся в воздухе водяной пылью. Райен начал спускаться по ступеням. Софи взяла короля под руку – почувствовала, как поначалу напряглись, а затем медленно расслабились его мускулы. Спустившись по лестнице до конца, Софи отпустила руку Райена, и дальше они молча пошли рядом мимо высаженных квадратами апельсиновых деревьев, чувствуя на своих лицах оседающую от фонтана водяную пыль.