Помнится мне еще, тогда перед Рамсиром лежала очередная кипа либерилльской прессы, и первым, что он мне сказал, было:
– Хочешь узнать, что нового пишут о Страже в газетах?
Но я лишь отмахнулся – не до того.
– Не хочу. Что там еще могут о нем написать? Разве что у него появился еще один шрам.
– Так ты уже читал! – разочаровался Рамсир.
– Нет. А что, он действительно у него появился?
– Ну да! Страж при взрыве логова Венделя пострадал. Вот, и рисунок есть. – Рамсир повернул ко мне газету, но мне пришлось отмахнуться снова.
– Бедный Страж! Когда-нибудь жизнь его доконает! – только и сказал я.
Вот тут-то и подвалил ко мне Ковар. Он начал длинно и путано объяснять, что Сангерд – отличный парень и что однажды здорово ему помог. В тот самый миг я думал: стоит ли забрать Кристину с вечеринки, когда та закончится, или проявить характер и вообще с ней не встречаться день, а еще лучше два. Затем понял, что ни черта у меня не получится так долго ее не видеть, разозлился уже на себя и спросил, перебивая Ковара:
– Что от меня-то требуется? Надеюсь, никуда ехать не надо?
Ехать никуда не хотелось, тем более по времени вечеринка должна была скоро закончиться.
– Не надо, – утешил меня Ковар. – Ты только пригрози, что, мол, дело с тобой иметь будет.
– А он точно хороший человек?
– Крис! – начал было бить себя в грудь Ковар, когда я снова его прервал:
– Тогда передай, что голову его врагу оторву.
Желание оторвать кому-нибудь голову в тот момент у меня действительно было.
И теперь передо мной на столе лежала благодарность от неведомого мне Сангерда.
– Ну а деньги-то зачем? Мне что, труда это стоило?
– Крис! – Ковар посмотрел на меня с недоумением. – Ну а как иначе? Вот тут, – поднял он стопку купюр со стола, – заработок моего отца за пару месяцев! А ты сказал всего лишь несколько слов, и теперь они твои. Нет, ты бесплатно, что ли, должен был за него впрячься? – И он, в поисках поддержки, оглядел остальных.
Рамсир уткнулся в газету, Густав прикуривал папиросу, ну а Дуглас сделал вид, что внимательно рассматривает ногти. И тогда Ковар снова посмотрел на меня.
Ну а что я? Мне заработанные таким образом деньги даром не нужны. Не хочу быть для кого-то там пугалом. Я хочу играть джаз. Мне недавно мелодия одна прямо во сне явилась. Записал ее на каком-то обрывке бумаги, но сыграть так ни разу и не попробовал. Наваждение у меня какое-то, опасаюсь даже к инструменту подойти. Кажется мне, что непременно буду фальшивить. А тут эти, со своими бумажками. Мало их, что ли, у нас?
В последнее время все стало немного проще. Нет, Габиз никуда не делся, но то, что случилось в Консо, должно быть, стало для него неплохим предупреждением. Смею надеяться, он не настолько тупой, какими обычно выставляют герве, и потому догадался, что к чему. Полиция тоже не дремлет, хотя по-прежнему нет на афишных тумбах объявления: «Разыскиваются». И все же, и все же.
Рамсиру пришла в голову удачная мысль сказать, что мы нашли в катакомбах клад. Такое случалось и прежде, а кому-то повезло настолько, что он в одночасье стал миллионером. Либерилль за время своего существования, а это без малого три тысячи лет, пережил множество войн. Его штурмовали, осаждали, сжигали почти дотла, даже пытались разрушить полностью. И нет ничего странного в том, что жители, чтобы уберечь свое добро, прятали его в катакомбах. Ну а затем с ними самими могло случиться всякое.
Мы приобрели у какого-то коллекционера пару десятков старинных золотых монет и добросовестно с ними засветились. Остальное за нас сделали слухи. Когда нам пытались задавать вопросы, каждый из нас старательно напускал на себя таинственный вид. В то же время мы не отрицали даже самые нелепые предположения, дав волю людской молве.
Теперь все ждали моей команды, когда наконец деньги можно будет пустить в ход. Густав собирался открыть автомобильные мастерские. Ковар носился с идей приобрести акции какой-то пароходной компании и все спрашивал у нас совета, как будто кто-нибудь из нас хоть что-то понимал в ценных бумагах. Рамсир дальше женитьбы на Карле пока не заходил, ну а Дуглас… Тот, убедившись, что в долю я его брать не хочу, пригрозил, что все деньги в моем заведении и оставит.
– А что? – сказал он. – Будет весело: музыка, девочки. Без бара ведь дело не обойдется?
И когда я кивнул: «Куда же без него?» – продолжил:
– Что еще для счастья надо? А там, глядишь, и сам на каком-нибудь барабане играть научусь. С сольными концертами начну по всему миру гастролировать, – и, не выдержав, заржал первым.
Я же все тянул. Помимо Габиза оставались еще какие-то компаньоны покойного Венделя, они-то и внушали мне беспокойство.
– В общем, так, – сказал я тогда Ковару, принесшему мне деньги от какого-то Сангерда, – деньги я не возьму. От слов своих отказываться не буду, но больше с подобными вопросами ко мне не обращайтесь, даже слушать не стану.
Кто же мог знать, что слушать все же придется? Пусть по другому поводу и не от них.
Глава 33
Дом начальника полицейского департамента господина Гленва Дарвелла был небольшим. Да и зачем большой дом человеку, у которого нет ни семьи, ни близких родственников?
Но даже снаружи он выглядел уютным. Эдакий донельзя минимизированный дворец эпохи расцвета классицизма с присущими ему портиками и колоннами. Разве что сад казался немного запущенным и ему срочно требовалась рука садовника. Я провел рукой по тут и там торчащим веткам красиво цветущей вейгелы, которые не мешало бы срезать.
Подойдя к входной двери, зачем-то погладил одну из колонн, поддерживающих портик над входом, и решительно потянул кольцо, выглядывающее из медной пасти льва на стене. Где-то в глубине дома раздался звон колокольчика. Все, пути назад нет.
Можно было предположить, что дверь откроет слуга: отсутствие садовника понятно, но почему бы не быть лакею? Но нет, дверь распахнулась и на пороге возник сам Дарвелл, в домашних туфлях и накинутом на плечи халате, из-под которого виднелась пиджачная пара. Судя по всему, Дарвелл моему визиту нисколько не удивился.
– Здравствуй, Кристиан, проходи.
Пропустив меня, он закрыл дверь, после чего поинтересовался:
– Желаешь поговорить? – а когда я кивнул, добавил: – Тогда нам в кабинет: где же еще обсуждать серьезные вопросы?
Первым, что там мне бросилось в глаза, была модель броненосца «Победоносный». Того самого, на борту которого при защите Либерилля погиб один из моих предков. Гигантская модель, не хватило бы размаха рук, чтобы одновременно дотронуться до форштевня и ахтерштевня. И выполненная с такой тщательностью, что казалось, будто корабль настоящий и ты лишь смотришь на него с далекого расстояния.
«Возможно, ее подарили Дарвеллу в связи с его назначением», – успел подумать я, поскольку модель выглядела недавно законченной, и услышал за спиной:
– Неделю назад завершил. Теперь подумываю взяться за какой-нибудь фрегат из эскадры Лавеля. Так зачем пришел, Кристиан? Или как там тебя в последнее время все называют? Страж?
Я стремительно обернулся, ожидая увидеть направленный на меня револьвер. Но нет, оружия в руке не было. Начальник полицейского департамента смотрел на меня с улыбкой, и мне оставалось только пожалеть, что своим поведением я выдал себя полностью. Но все же я попытался сохранить мину.
– С чего вы взяли, господин Дарвелл?
Он не обратил на мои слова ни малейшего внимания.
– Давно хотел с тобой поговорить, а тут ты сам пришел. Ну что ж, тем проще. Ты присаживайся, Кристиан, присаживайся, – указал он рукой на одно из кресел, и я послушно в него уселся. – Хочу предупредить сразу: пока можешь ни о чем не беспокоиться. О том, что он – это ты и есть. – Дарвелл указал подбородком на стопку газет на рабочем столе, где на верхней было изображение человека в маске. – Знаю только я. Сам понимаешь: служебное положение, – развел он руками так, будто передо мной извинялся. – Да ты, я смотрю, и не волнуешься вовсе! Все-таки как же ты вырос! И возмужал. Давно ли ты был маленьким мальчиком, который падал в обморок от одного вида крови. Помнишь такое?
Я кивнул: помню, отчего нет? Мы как раз вышли из дома, когда бешено промчавшаяся по улице пролетка у меня на глазах переехала колесом бродячую собаку. Только не был я уже маленьким мальчиком – в тот день мне исполнилось одиннадцать лет. Именно по этому поводу мы и собрались в летний сад, где гастролировал цирк шапито, а еще там были всяческие балаганы и аттракционы. Всей семьей – папа, мама, Изабель и дядя Гленв Дарвелл. Пусть и не родной дядя, но давно уже в нашем доме как свой.
– А теперь – Вендель, один из братьев Габизов, их люди… Хотя какие они люди? Бандиты. В чем-то я с газетчиками согласен. – Дарвелл ткнул пальцем в кипу газет. – Правосудие может быть разным. Хотя, если посмотреть с другой стороны, дело разве в правосудии? Стечение обстоятельств, когда тебе приходилось отстаивать свою жизнь. А заодно и деньги. Сколько там их было? Миллион, два, три? В любом случае, серьезная сумма!
Я по-прежнему молчал.
– Но, как бы то ни было, городскому криминалитету нанесен серьезный удар, причем невинные люди не пострадали. И все-таки существует закон. Сложная для меня ситуация, не находишь? Так зачем ты пришел, Кристиан? Надеюсь, не для того, чтобы сдаться в руки правосудия? Твоя мама не переживет, узнай она все подробности.
Интересно было бы узнать, к чему он клонит, но затягивать разговор не имело смысла. И потому, поднявшись из кресла и подойдя к столу, я вывел пальцем на лакированной столешнице букву «К». Этого было достаточно, чтобы Дарвелл понял все.
Рик Аарон нашел меня сам. Тот самый Рик, с которым мы так любили играть в нашем саду. Потом не стало ни моего папы, ни нашего дома, ни сада. Год назад я подыскал отцу Рика место садовника в доме господина Дарвелла, а сам Рик работал гарсоном в той самой кофейне, где так любили бывать Брижит, Лилит и Кассия.