Один из постеров фильма «Престиж» (2006).
«Я это понимаю, – говорит Нолан. – Это вопрос серьезный. Потому что, с объективной точки зрения, да, некоторые режиссеры учились на ошибках своей карьеры: после “1941” Спилберг снял “В поисках утраченного ковчега” и “Инопланетянина”. Но есть и те, кто делал совершенно неправильные выводы. Я пережил немало поучительных ситуаций – пожалуй, к своему счастью. Одной из главных для меня стал “Престиж”. Ожидалось, что в первый уик-энд фильм окажется на четвертом или пятом месте по сборам, прогнозы были, как говорится, ниже плинтуса. Но студии фильм очень понравился. Ей понравилась рекламная кампания. И прогнозы ее просто обескураживали. В начале недели появились первые рецензии – и все было плохо. Тогда только набирал силу сайт Rotten Tomatoes[70]. А премьера у нас была, кажется, во вторник. И я помню, как ехал на эту премьеру с “провальным” фильмом. Уже и агент позвонил, говорил: “Как жаль, ведь кино получилось отличное”. Понимаете? Я думал: “Нам конец. Катастрофа неизбежна, потому что информации о фильме уже много, а он еще даже не вышел”. И вот мы приехали на премьеру с отстойным рейтингом на Rotten Tomatoes и прогнозами ниже плинтуса, и зрители это чувствуют. А голливудская премьера была в кинотеатре El Capitan[71]. И вдруг оказалось, что это лучшая премьера в моей жизни. Потому что у зрителей были чрезвычайно занижены ожидания. Ходили слухи, что мы все просрали, а фильм ужасен. Я считаю, что мне очень повезло пережить такое: ехать на премьеру и думать, что я все просрал и что все ненавидят мой фильм. Из этого можно вынести уроки. И вот мой урок: для меня важно знать, что я сам считаю фильм хорошим. Да, ситуация была неприятная, ощущения ужасные, но я знал, что мне моя работа понравилась. И это меня очень радовало. Надо понимать, что, когда игра окончена и люди поворачиваются и говорят тебе, что фильм дерьмо, – остается только свое мнение. А если ты сам не веришь в свой проект, то рискуешь. Ужасно рискуешь».
«Престиж» вышел в прокат 20 октября 2006 года и занял первое место по сборам за уик-энд. Рецензии были хорошими, и фильм легко отбил свой производственный бюджет в 40 миллионов долларов. Итоговые сборы составили почти 110 миллионов долларов, а также фильм был номинирован на премию «Оскар» за лучшую работу художника-постановщика и лучшую операторскую работу. Похоже, даже успех или провал фильма – это обман зрения.
ШестьИллюзия
«Вы внимательно смотрите?»[72] – спрашивает голос, похожий на голос Майкла Кейна, пока камера оглядывает разбросанные в лесу цилиндры. Время действия – конец Викторианской эпохи, 1890-е годы. Томас Эдисон уже изобрел лампочку, а электричество скоро станет не научной диковинкой, но частью повседневного быта. Иллюзионисты вынуждены показывать все более опасные фокусы, чтобы удержать внимание редеющей публики. В первой сцене «Престижа» мы видим, как Роберт Энжер (Хью Джекман) проваливается сквозь люк в поджидающий его резервуар с водой, откуда герой не может выбраться и погибает. За его смертью наблюдает другой фокусник Альфред Борден (Кристиан Бэйл), которого затем обвиняют в убийстве Энжера и приговаривают к смерти на виселице. Все происходит на наших глазах. Вот только начало «Престижа», пожалуй, ускользает от понимания сильнее всех прочих прологов Нолана. В конце фильма он снова покажет нам эту сцену, и тогда зрители придут к совершенно противоположным выводам. Мало того, что Борден невиновен, – Энжер даже не погиб. Превыше всего герои пытаются обдурить саму смерть. Оба соперника по ходу фильма теряют конечности, средства к существованию и, наконец, свои собственные жизни, однако финальный поворот заключается в том, что умирают они гораздо чаще, чем живут.
С романом Кристофера Приста «Престиж» (1995) Нолан познакомился через продюсера Валери Дин в конце 1999 года, как раз по завершении съемок «Помни». Подготовительный период «Бессонницы» все сильнее затягивал в себя режиссера, и Нолан понял, что просто не успевает самостоятельно написать новый сценарий. И вот осенью 2000 года он приехал в Англию на промотур «Помни», пригласил брата на долгую прогулку по кладбищу Хайгейт, где позднее развернется одна из сцен «Престижа», и спросил Джону, не хочет ли тот взяться за адаптацию романа.
«Я пересказал ему сюжет, – вспоминает Нолан, – и сказал: “Я знаю, каким должен быть этот фильм. Есть у меня одна задумка, не хотел бы ты попробовать ее расписать?” Я знал, что для такой истории у него правильно заточено воображение, он нащупает правильные идеи. Никто другой не смог бы подхватить у меня этот мяч. Задумка ему понравилась, книга тоже. Конечно, для начала карьеры, его первого киносценария, я подкинул Джоне непростую задачу. Но мы тогда были молодые и глупые, и я только что снискал большой успех с “Помни”, где Джона подарил мне свою безумную идею, а я написал по ней безумный сценарий фильма, идущего в обратном порядке. Казалось, нам все по плечу. Работая над новыми фильмами, очень важно не ограничивать свою фантазию – даже когда ты знаешь, чего тебе не позволят снять и что не получится сделать».
Успех «Бессонницы» привел Нолана к «Бэтмен: Начало», а тем временем Джона продолжал корпеть над сценарием «Престижа», отсылая брату черновики и получая от него правки. «Работа над сценарием заняла не один год. Кажется, на все ушло около пяти лет, потому что адаптировать этот роман было очень, очень непросто. Джона слал мне свои наработки, а я на них отвечал. Мол, вот это не работает, и то не работает. Чтобы сложить этот фильм-головоломку, нам понадобилось много лет». Братья согласились, что погружать зрителя в насыщенный мир фильма нужно постепенно, открывая слой за слоем. Изучая материал, Нолан был поражен тем, насколько визуально агрессивным был викторианский Лондон: в отсутствие радио, кино и телевидения город заполонила разнообразная наружная реклама.
«Викторианская эпоха – очень увлекательное время. Вскоре после того, как я окончил колледж, вышло несколько хороших книг, пытавшихся переосмыслить эту эру. В народном сознании викторианская эпоха считается периодом консерватизма и сдержанности, но в реальности дела обстояли иначе. Взгляните на все, что тогда происходило, на интеллектуальную дерзость викторианских людей – в этом смысле перед нами очень увлекательная эпоха. На внешнем уровне мы видим сдержанность: в костюмах, манерах и тому подобных вещах, но в то же время – неудержимые, меняющие мир идеи. Из своей эпохи мы привыкли смотреть на викторианство свысока, однако задумайтесь: Дарвин и теория эволюции, географические открытия и исследования по всему земному шару, основание Королевского географического общества, а незадолго до этого Мэри Шелли пишет “Франкенштейна” в возрасте всего лишь восемнадцати лет. Это время великой интеллектуальной дерзости. И в архитектуре тоже. В те годы было немало плохой архитектуры, и сейчас многие относятся с презрением к викторианскому и неоготическому стилям. Но их популярность можно понять: они возвращают человеку сложные, первобытные фантазии. Викторианский стиль во многом вдохновил формализм в кино за последние сто лет».
Хью Джекман в роли Роберта Энжера в пятом полнометражном фильме Нолана «Престиж» (2006).
Через имя Томаса Эдисона «Престиж» напоминает нам, что кино – изобретение викторианской эпохи, как и многие из увлечений Нолана: концепция четырехмерного пространства-тессеракта, жанр научной фантастики, двойники, печатные машинки, агностицизм, фотография, бетон, гринвичское время. Чем больше я узнавал о режиссере, тем сильнее «Престиж» казался мне не аномалией в его фильмографии, а locus classicus всех его главных тем и переживаний. «Так или иначе я всегда снимаю кино про тех, кто рассказывает истории, – говорит Нолан. – Этой теме посвящены “Помни”, “Бессонница”, “Начало”, но также и “Престиж”. В нем я пытаюсь разобрать язык магии и, опираясь на грамматику кино, снимаю фильм, который сам подобен фокусу. Это сродни тому, как во мне уживаются режиссер и архитектор, как я рассказываю историю через пространство: выстраиваю мизансцены, совмещаю кадры друг с другом, задаю географию сюжета. Я не сразу уловил эту параллель, потому что сценическая магия не работает в кино – люди слишком привыкли к фокусам камеры, монтажу и так далее. Взаимосвязь я обнаружил уже по ходу съемок фильма».
В 1896 году французский иллюзионист и режиссер Жорж Мельес сделал так, что его ассистентка Жанна д’Альси испарилась со сцены театра «Робер-Уден». «Моя карьера в кино столь тесно связана с театром “Робер-Уден”, что их едва ли можно разъединить, – писал Мельес в письме к коллеге-иллюзионисту под конец своей жизни. – Сценические фокусы и пристрастие к фантастическому определили мое призвание: я стал “волшебником экрана”, как меня теперь называют». В смокинге и с бородой-эспаньолкой Мельес демонстративно положил газету на пол, чтобы показать, что там нет люка, затем поставил на газету стул и пригласил д’Альси присесть. Пока женщина обмахивалась веером, Мельес набросил поверх нее полосатое покрывало – так, чтобы скрыть от глаз каждый дюйм ее шнурованного платья, восходящего до самой шеи. Без лишнего шума фокусник сорвал покрывало и обнаружил пустой стул, который он затем поднял и продемонстрировал публике. Первая попытка вернуть ассистентку провалилась: на пассы руками явился скелет. Тогда Мельес набросил на скелет покрывало, потом сдернул его и вернул свою ассистентку, живую и здоровую. Артисты раскланялись и покинули сцену, затем вернулись на еще один поклон – и здесь Мельес припрятал свою главную иллюзию. В зале нет публики. Кинокамера является единственным зрителем этого фокуса – а также его исполнителем: женщина исчезает в результате простой монтажной склейки.
Удалось ли фильму обдурить публику? Да и нет. Великий Жан-Эжен Робер-Уден, владелец театра, в котором выступал Мельес, и «отец современных иллюзионистов», подаривший нам волшебников в вечерних костюмах, однажды сказал: «Зритель попроще воспринимает фокусы с исчезновением как вызов собственному интеллекту; иллюзии для него становятся полем боя, где ему решительно необходимо победить. Напротив, умный зритель [homme d’esprit], посещая представление, желает лишь насладиться иллюзией, он не пытается чинить препятствия артисту, а первым помогает ему. Чем лучше мы обманываем зрителя, тем он довольней – ведь именно за это он и заплатил».