Клим не успел заметить, – настолько быстро двигался мальчишка, – как тот выхватил револьвер, но как тот дальше действовал, успел заметить. Из-за малого роста мальчишка не мог, конечно, достать до лица, но он ударил в спину, сантиметров на пять выше крестца, в позвоночник рукояткой револьвера.
«Абсолютно правильное решение!» – мысленно похвалил мальчишку Клим, прекрасно понимая, что он ничем не может помочь своему маленькому посланцу.
Второй бомж оказался шустрым парнем, моментально соскочив с мопеда, он схватил мальчишку поперек туловища и поднял его над собой.
«Убьет ведь мальчишку!» – успел подумать Клим, как огромная рука легко подняла бомжа вместе с мальчишкой.
Непонятно как рядом с грабителями оказался громадный негр. Одно движение, и мальчишка, вырванный из рук бомжа, стоит на земле. Бомж дернулся, пытаясь достать великана ножом. Легкий шлепок ладони по лбу, и у бомжа повисли руки вдоль туловища. Откинув бомжа в сторону, как тряпку, негр поднял голову, и Клим в нем узнал охранника со стоянки.
– Это же Вильям! Он охраняет стоянку рядом с нашим супермаркетом! – воскликнула Офира, схватив Клима за руку.
Мальчишка сел на свой мопед и шустро покатил, ловко лавируя среди прохожих, а великан неторопливо пошел по набережной, делая вид, что ему ни до чего нет дела.
По всем правилам спецназа ненужных свидетелей надо было зачищать. Но убивать мальчишку и девчонку, которые оказались не в том месте и не в то время, у Клима рука не поднялась.
– Сейчас мальчишка приедет, и ты его отвезешь прямо до дома. Опусти верх автомобиля, и никто тебя не увидит! – приказал Клим, внимательно глядя, куда идет негр.
– Делать мне нечего, мальчишек возить на такой машине! – заносчиво ответила девушка.
«Стерва – она и на островах имеется!» – подумал Клим, краем глаза продолжая следить за негром. Потерять такого громилу было очень тяжело – вернее, практически невозможно. Негр на две, а то и две с половиной головы возвышался над фланирующей толпой.
– Сейчас я уйду, а тебе придется разбираться со всей этой мафией из казино! Кто тебе поможет, кроме отца этого мальчишки? – устало спросил Клим, которому до смерти надоели все эти женские штучки-дрючки.
– Я только позвоню в полицию и скажу, что ты убил двух человек, как мне сразу дадут медаль! – громко сказала девушка, хватаясь за сотовый телефон.
– Никуда ты не позвонишь, сучка! – сказал невесть откуда возникший индеец, резко ударив девушку в спину в районе лопатки.
Клим хорошо знал этот удар, который мгновенно вырубает человека. Офира вскинулась и моментально ткнулась головой в руль. В этот момент подъехал мальчик и протянул Климу маленький квадратик глянцевой бумаги, на котором по-русски было написано: «Сегодня в три часа ночи на двенадцатом причале».
– Что сказал большой черный дядя? – спросил Клим мальчишку, который самостоятельно погрузил свой мопед в багажник и теперь вопросительно смотрел на отца.
– Очень большой черный человек удивился и сказал, что никакого Гарика он не знает. Если у дяди плохо с головой, то он может порекомендовать ему врача! – и передал бумажку, на которой написан адрес врача.
– Шрам у негра на правой щеке был? – спросил Клим, который начал испытывать недоверие ко всем людям из-за постоянных проколов, которые случались с ним в последнее время.
«Что плохо начинается – обязательно хорошо кончится!» – сказал внутренний голос.
Взглянув вперед, Клим заметил, что за рулем автомобиля снова сидит индеец, а Офира мирно спит на заднем сиденье.
– Извини, что пришлось столько возиться со мной! – сказал Клим, прикидывая, где ему отсидеться до двух часов ночи.
– Давай отвезем мальчишку и девушку к нам домой, а сами поедем куда-нибудь поужинаем! – предложил индеец, включая двигатель.
Ровно через час Клим сидел в кабинете ресторана и с удовольствием отрезал от огромной отбивной маленькие кусочки.
– Сколько тебе надо времени еще скрываться на нашем острове? – напрямую спросил индеец, когда Клим утолил первый голод.
– Еще три-четыре часа, – ответил Клим, не поднимая головы.
– У нас маленький остров, где все друг друга знают. Если мы живем в деревне, то это не значит, что мы не знаем, что творится в городе, когда вся полиция и бандиты бегают и ловят белого, у которого карманы лопаются от денег. Белый, который сначала получает сотни тысяч долларов, а потом их лихо раскидывает, всегда интересен! Если тебя потрясти, то я думаю, очень много денег можно найти! – мечтательно сказал индеец.
– А неприятностей еще больше! – в тон ему ответил Клим, не переставая есть мясо.
– Неприятностей мы не боимся – у нас отдельный остров с правом экстерриториальности, а ломать копья большие страны из-за тебя не будут!
– Ты в этом точно уверен? – спросил Клим, внимательно взглянув на индейца.
– Уверен, парень, уверен. Мы тебя прокачали по своим каналам – никто в Океании тебя не знает и не посылал – значит, ты одиночка! Это уже хорошо!
Клим не стал ничего говорить, тем более что сказать было ему нечего, а продолжал уже без всякого аппетита есть мясо.
Не дождавшись ответа, индеец промокнул губы бумажной салфеткой и продолжил:
– Ты сегодня убил двух ублюдков, которые недостойны называться людьми! Наша деревня, да что деревня – весь остров тебе признателен! Никто тебя уже не ищет: ни полиция, ни мафия! Ты наш гость, а гостей надо уважать! Отдохни в соседней комнате, немного поспи. Машина внизу – ребята отвезут тебя в любую точку острова и проследят, чтобы тебя никто не тронул.
– Не трогай девушку! – попросил Клим.
– Хорошо! Желание гостя закон для хозяина! Она будет жить, но не так хорошо, как могла бы! – жестко сказал индеец.
– Передай сыну заработанную тысячу долларов! У тебя прекрасный, замечательный сын, которым может гордиться любой отец! – попросил Клим, протягивая десять банкнот.
– Если тебе будет плохо – приезжай на наш остров! Здесь ты всегда найдешь кров и защиту и никто не спросит: откуда у тебя деньги! – сказал индеец, стоя в дверях.
Когда Клим подошел к двенадцатому причалу, номер которого был намалеван на деревянном сарае метровыми белыми буквами, то увидел абсолютно черное судно, пришвартованное левым бортом к пирсу.
Едва Клим подошел к судну, как невидимый человек голосом с ужасным акцентом по-русски сказал:
– Нас прислал Гарик! Привет от Рэма и Боди!
«Это могли быть только люди Гарика, которые недавно говорили непосредственно с Гариком!» – понял Клим, и на душе у него стало тепло.
Только у них в команде называли тренера Рэмом, а ведущий пловец Бодарчук, имевший рост два метра пятнадцать сантиметров, звался ласково – Боди. Это мог знать только один человек – Гарик, и поэтому Клим без опаски поднялся на борт.
– Ужинать будете? – спросил мулат, едва Клим спустился по коротенькому трапу в крохотную каюту.
– Только спать! – сказал Клим, на ходу скидывая с себя одежду.
Моторы катера негромко заурчали, и катер на малом ходу тронулся к выходу из бухты.
Глава 20
Почти сутки катер шел в океане. Огромные волны бросали мощный катер то влево, то вправо, постоянно снося его с намеченного курса. Клим все это время практически не выходил из каюты – спал, вставая только для принятия пищи. Зато теперь Клим чувствовал себя полностью отдохнувшим.
Было два пятнадцать ночи, когда справа, в десяти кабельтовых, обнаружился остров, на котором не светился ни один огонек.
Мягко стукнувшись левым бортом о резиновые покрышки, повешенные на пирсе вместо кранцев, катер причалил к берегу.
Едва Клим сошел на берег, как сразу попал в объятия Гарика.
– Рад тебя видеть, горемыка! – приветствовал нежданный соратник Клима.
– Как тебя зовут по-настоящему? – задал неожиданный вопрос Клим.
– Имя у меня Гэрри, а я так привык к Гарику, что уже начал его забывать, – ответил соратник, обнимая Клима за плечи.
– Ты явно рад меня видеть! Радость эта мне кажется немного наигранной, но все равно приятно! Как поживает твоя супруга? – спросил Клим.
– С супругой все нормально! Мадам отдыхает вместе со мной, наслаждается жизнью. Тебе приготовлена другая участь. Ровно через два часа ты со мной вылетаешь для выполнения основного задания, – с места в карьер огорошил Клима Гарик.
– Документы, легенда, конечно, готовы? – спросил Клим, всматриваясь в своего старого приятеля.
– Легенда слабенькая, а вот документы отличные – рисовали в Гонконге. Почти настоящие французские паспорта – когда Гонконг передавали китайцам, то умные люди набрали пустых бланков и теперь потихоньку банкуют ими, – рассказывал Гарик, который, сам не заметив, употребил выражение их молодости.
Клим улыбнулся, погладив небольшое подстриженное в виде конуса дерево с блестящими, будто смазанными лаком листьями. Листья на дереве были маленькие и влажные на ощупь.
Вдоль тропинки, шириной в метр, росли невысокие, причудливо подстриженные деревья. Были там квадраты, шары, ромбы и еще какие-то геометрические фигуры, названия которых Клим не мог вспомнить сейчас – голова была занята другим. Работать, как Юлий Цезарь, который, по преданию, делал одновременно шесть дел, Клим не мог, да и не хотел.
Наверное, в пострижке деревьев была какая-то система, но Клим ее не уловил: все эти деревья, подстриженные в виде объемных фигур, вызывали чувство незавершенности, несмотря на то что денег в эти садовые забавы было вбухано немерено.
Клим не стал ничего спрашивать, а покорно шел вперед, осматривая окрестности. Осматривать особо было нечего: песок, изуродованные деревья, но вот в конце тропинки появился мираж.
Четыре плакучие ивы склонились над невысоким деревянным столиком, ломившимся от чисто русской еды. Икра черная и красная, ломти отварной рыбы, в которой Клим без труда узнал белорыбицу.
– Откуда дровишки? – спросил Клим, накладывая себе в тарелку аппетитный кусок запрещенной к отлову рыбы.
– Из Астрахани, вестимо, – ответил Гарик, опуская руку вниз.