Механик открыл кран подачи пара, и сразу же из синего трубопровода забила струя перегретого пара. Машинное отделение моментально заволокло паром. Клим легонько постукивал по трубопроводу ключом, создавая шумовой фон.
Дикий вопль раздался на трапе.
– Выключить пар! Проветрить помещение! – раздался громкий властный голос.
– Не могу, сэр! Прорвало свищ на трубопроводе перегретого пара! – громко по-английски отрапортовал механик, невидимый в клубах пара.
– Сколько времени надо для ликвидации аварии? – громко спросил все тот же властный голос.
– Матрос Петров ликвидирует свищ, накладывая на него хомут! – доложил механик.
И тут же вмешался еще один голос, человек говорил по-английски с итальянским акцентом:
– Сэр! Матросы не приходят в сознание!
– На судне есть врач? – спросил голос, явно принадлежавший офицеру.
– Есть, но я бы не доверил ему вставить себе даже клизму! – поделился механик своим мнением о судовом враче.
– Сколько человек находятся в машинном отделении? – снова спросил офицер.
– Я и матрос! Извините, офицер, нам надо закончить ремонт – я боюсь, один матрос не справится! – заявил механик.
– Тащите раненых наверх! – приказал офицер.
Кое-как натянув хомут, Клим не торопясь закручивал гайки, стараясь представить, как бы он поступил, находясь на месте офицера таможни. Но однозначного ответа дать не мог.
Резкий толчок, и сразу же дизели заработали, разгоняясь все быстрее и быстрее. Струя, бившая из-под хомута, исчезла, и пар стал рассеиваться.
– Эй, Петров! Вали сюда! – приказал механик.
– Слушаюсь! – быстро ответил Клим, с трудом различая толстого механика, сидящего на ящике с хомутами.
Резкий зуммер настенного телефона раздался с переборки. Механик тяжело поднялся и косолапя пошел к телефонному аппарату. Минуту послушав того, кто говорил на том конце провода, он устало сказал:
– Через пять минут пришлю! У меня образовался свищ в трубопроводе – мы с Петровым ставим хомут.
– Тебя кэп вызывает! – бросил толстый механик, снова усаживаясь на красный ящик.
– Идти прямо сейчас? – громко спросил Клим, стараясь перекричать шум двигателей.
То, что говорил механик, Клим определял больше по артикуляции губ.
– Выпить хочешь? – спросил механик, вытаскивая из-за ящика бутылку с прозрачной жидкостью.
Клим тем временем собирал разложенные на палубе ключи. Поднеся ключи к стенду, Клим поднял первый, собираясь вставить его на место, но механик остановил его:
– Давай выпьем! Через минуту мы выходим в океан! Кэп сказал, что тебя в его каюте ждет человек.
Клим поднял с пола гигантский разводной ключ, валявшийся внизу трапа и тоже положил на металлический ящик.
Взяв протянутую бутылку с водкой, Клим сделал хороший глоток прямо из горлышка и протянул правую руку механику.
Глотая водку, Клим не ощутил никакого вкуса.
– Здорово ты придумал с разводным ключом! – сказал механик, делая большущий глоток.
– Ты со свищем тоже неплохо придумал! – не остался в долгу Клим, принимая бутылку.
– Десяток судов запросили выход в океан! Больше они никогда не захотят швартоваться в этом порту, – поделился сведениями механик, снова прикладываясь к бутылке.
Увидев снова протянутую бутылку водки, Клим отрицательно покачал головой.
– Огромное спасибо! Земля круглая и вертится – может, еще свидимся! – громко крикнул Клим, легко взбегая по трапу наверх.
Глава 33
Забрав спрятанные документы полинезийца и свои вещи, Клим по дороге в капитанскую каюту зашел в гальюн и наконец по-настоящему умылся.
– Разрешите? – спросил Клим, предварительно постучав в дверь капитанской каюты.
– Войдите! – сказал незнакомый голос.
Войдя в каюту, Клим внимательно посмотрел на сидящего за столом седого мужчину в белоснежной рубашке с капитанскими погонами.
– Матрос Петров по вашему приказанию прибыл! – доложил Клим, вытягиваясь по стойке «Смирно».
– Староват ты для простого матроса, да и морда у тебя больно интеллигентная! – улыбнувшись, сказал капитан, жестом предлагая Климу занять кресло напротив.
– Тяжелое детство, плохие советчики и обстоятельства довели до такой жизни, господин капитан! – в тон седому мужчине ответил Клим, усаживаясь в большое кожаное кресло.
– Вы ничего не хотите мне рассказать, господин матрос? – спросил капитан, выставляя на стол литровую бутыль «Бурбона».
Стакан, что интересно, на столе появился только один.
Медленно налив в стакан на три пальца темно-коричневой жидкости, капитан точно выверенным движением поставил бутылку в гнездо на столе. По покрасневшему носу капитана было видно, что эта бутылка у него сегодня не первая.
– Ты знаешь, скотина, во сколько мне обошелся разговор с таможней? – неожиданно заорал капитан, наливаясь кровью.
– Я думаю, все расходы вам компенсируют, господин капитан! Кто не рискует – тот не пьет шампанского, а тем более «Бурбон»! – спокойно ответил Клим, не меняя позы. Усталость навалилась на него сразу, заставив опустить широкие плечи.
– Пятьдесят тысяч долларов содрал с меня таможенник за то, что не стал смотреть корабль! – горестно воскликнул капитан, одним махом выпивая «Бурбон» двадцатилетней выдержки, как простую воду.
– Когда у нас рандеву? – спросил Клим, которому надоело смотреть на раскисающего капитана.
– Через десять часов! – махнул рукой капитан, наливая себе еще одну порцию «Бурбона».
– Распорядитесь, господин капитан, чтобы мне предоставили каюту. Я очень устал и хочу хоть немного поспать. Как вы правильно заметили, я не молод, и мне требуется полноценный отдых, – попросил Клим, вставая из кресла.
– Взрывы в порту – это твоих рук дело? – неожиданно спросил капитан.
– Понятия не имею, о чем вы говорите! – удивился Клим, демонстрируя неведение.
Матрос в дверях появился совершенно неожиданно.
– Проводи матроса в десятую каюту! – приказал капитан, вяло махнув рукой.
Десятая каюта оказалась на второй палубе. Вентиляция не работала, но был душ и была койка, покрытая родным колючим шерстяным одеялом.
Наскоро помывшись, Клим заблокировал дверь каюты куском троса, найденным в рундуке, и не одеваясь рухнул на койку, провалившись в глубокий, как потеря сознания, сон.
В дверь настойчиво тарабанили. Тряхнув головой, Клим сбросил с себя остатки сна и не одеваясь пошел к двери.
– Проснись, Маруся! Нас обокрали! – прозвучал знакомый голос Антея.
– Ну и хрен с ними, вещами! – вяло ответил Клим, стараясь быстрее прийти в себя.
– Две минуты тебе на оправку, сборы и бегом на верхнюю палубу! – приказал Антей.
– Слушаюсь! – быстро ответил Клим, стремглав бросаясь в душ.
Выскочив на палубу, Клим сразу увидел стоящую в пяти кабельтовых от сухогруза громаду авианесущего крейсера «Адмирал Макаров».
– Матрос! Бегом на катер! – раздался по громкоговорящей связи голос капитана сухогруза.
С левого борта сухогруза был спущен шторм-трап, к которому Клим и кинулся.
Внизу, в пяти метрах от судна, плясал на волнах адмиральский катер, выкрашенный в ослепительно белый цвет. Туго натянутый шторм-трап, который удерживали два матроса в катере, колебался с амплитудой в два метра.
Ловко перебирая руками и ногами, Клим, как обезьяна, начал спускаться спиной вперед.
Катер, подрабатывая двигателем, подходил все ближе и ближе к сухогрузу. Матросы сухогруза и рулевой катера проявляли чудеса выучки.
Только позже Клим смог по достоинству оценить проведенную операцию по пересадке пассажира с одного судна в катер в открытом океане. Шторм-трап ни на секунду не ослаб, не провис, и Клим без приключений перешел на адмиральский катер.
Едва Клим ступил на последнюю ступеньку шторм– трапа, как дружеские руки подхватили его, мигом направив по трапу вниз катера. Шторм-трап моментально взлетел вверх и исчез за высоким бортом сухогруза.
Катер взревел двигателем и стрелой полетел к крейсеру. Ловко пришвартовавшись к талям, матросы зацепили крюки, и катер, легко выдернутый из воды мощным краном, поплыл в воздухе.
Еще не успел катер опуститься на свое место, как крейсер пошел вперед, дав короткий гудок. Сухогруз коротко ответил и пошел в другую сторону.
Не успел катер встать на свое место, как в кубрик, в котором скучал в одиночестве Клим, заскочил старшина второй статьи с большой кожаной сумкой.
– Одевайтесь, товарищ мичман! – предложил старшина, расстегивая замок сумки.
«Все правильно! Появление на корабле еще одного гражданского матроса или офицера привлечет ненужное внимание, а вот мичман – это совсем другое дело! Никто и не заметит появления на корабле еще одного мичмана, которых на крейсере, как рыб в океане!» – сам себя утешил Клим, быстро переодеваясь во флотскую форму.
Сложив все документы, кроме полинезийских, в один карман, Клим полинезийский паспорт положил в задний карман брюк.
– Подождите минуточку, товарищ мичман! – попросил старшина второй статьи, вытаскивая из кармана мобильный телефон.
– Мичман одет и готов к транспортировке! – доложил старшина, нажав всего одну кнопку на телефоне.
Что ответил невидимый абонент, Клим не слышал, только старшина, вытянувшись по стойке «Смирно», громко произнес: «Слушаюсь!» Нажав кнопку отбоя, старшина засунул телефон в карман брюк и, подняв голову, сказал:
– Вам, товарищ мичман, предложено следовать в каюту старшего помощника капитана корабля.
Тон, каким старшина второй статьи это сказал, ясно показывал, что старпом на крейсере мало того что пользуется безграничным уважением, так его еще здорово побаиваются.
Как только Клим встал с койки, старшина оказался около двери.
– Мне приказано сопровождать вас и показывать дорогу! – твердо сказал старшина, открывая перед Климом дверь каюты.
Десять минут быстрой ходьбы по бесконечным коридорам и переходам, во время которой Клим не переставая козырял офицерам, встречающимся по дороге, и вот он стоит перед обычной дверью с номером восемнадцать.