З: Я сейчас очень разочарован.
К. Г-н министр иностранных дел, Вы должны вспомнить предыдущие встречи. Вы обнаружите, что это наименьшее из того, что когда-либо делалось.
З: Я смотрел в журнале «Лайф» и читал что-то от Вас, что мы должны увидеть, какой уровень физической безопасности необходим, чтобы добраться…
К: Верно.
З: Теперь Вы действительно помогаете им использовать ложный вопрос безопасности.
К: Моя позиция – та, которую я объяснил Вам в пятницу, и мы будем придерживаться этой позиции. Во-вторых, мы будем придерживаться принципов, которые объявляем, даже если израильтяне завоевывают территории.
З: Как я уже сказал, мы бы никогда этого не допустили.
К: Я понимаю. Не нашлось бы никого, кто бы это понял.
З: Никто этого не поймет?
К: У меня нет вопросов по этому поводу. Я понял Вас. Куда мне послать это сообщение Исмаилу?
З: Я здесь, в башнях отеля «Уолдорф» на тридцать седьмом этаже.
К: Хорошо. В какое время лучше всего его доставить?
З: В любое время. Моя жена всегда здесь.
К: Мы можем передать ей?
З: Да.
К: Мы доставим его в «Уолдорф» на тридцать седьмой этаж, и мы проинструктировали нашего представителя – Вы планируете дать ответ?
З: Конечно. Я собирался ответить, хотят ли они остаться на нашей земле.
К: Я думаю, Вы обнаружите, что это не тот случай. Вы найдете достаточно ссылок на другие резолюции, и там будет сказано прямо противоположное. Я сделал все, что мог, и Вы увидите, что здесь мы сталкиваемся с колоссальным давлением конгресса, но мы делаем все, что в наших силах. Мы с Вами должны поддерживать контакт, потому что мы хотим двигаться в том направлении, которое Вы и я обсуждали. Ваше сегодняшнее заявление я прочитал, и оно очень конструктивное.
З: Спасибо.
К: Вы все время вели себя как подобает государственному деятелю.
З: Я на это надеюсь.
К: Мы сделаем все, что в наших силах.
З: Хорошо.
К: Мы с Вами должны разговаривать каждый день, пока все это продолжается.
МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ЭБАН – КИССИНДЖЕР
Понедельник, 8 октября 1973 года
14:40
К: Г-н министр иностранных дел, Генеральный секретарь сказал мне, что у него есть согласие египтян не выступать в Совете Безопасности, если Вы этого не сделаете.
Э: Я дал свое согласие.
К: Я думаю, это отлично сработает.
Э: Это хорошо работает в том, чего мы пытаемся достичь.
К: Это то, что произойдет в Совете Безопасности, если не произойдет ничего неожиданного. Скали выскажет нашу позицию, а затем встреча будет отложена.
Э: Я разговаривал с премьер-министром Австралии, и он тоже готов сотрудничать.
К: Единственными пунктами, которые будут рассматриваться Советом Безопасности, будут те, что мы станем формулировать в целом. Мы говорим, что это начали [именно] египтяне и сирийцы. Мы здесь не для того, чтобы оценивать степень вины. Наш принцип заключается в том, что правительства должны прекратить огонь, и много слов, которые заканчиваются чем-то типа: «правительства должны вернуться на исходные позиции». Я думаю, было бы полезно, если бы вы какое-то время не настаивали на этом, чтобы это не выглядело как сговор с Америкой.
Э: Думаю, да. Мы высказали свою принципиальную позицию. Я не думаю, что сегодня мы должны что-то говорить кому-нибудь или прессе.
К: Мы получаем распространенную здесь резолюцию конгресса.
Э: Я слышал об этом от посла.
К: Которая призывает именно к этому.
Э: Да.
К: Я не думаю, что Вам нужно повторять этот тезис снова. Мы не хотим давать египтянам повод легко заявлять о сговоре.
Э: Я хочу знать, когда молчание будет полезным.
К: Вы готовы к шестичасовому выступлению или молчанию?
Э: Верно. И Ваш совет – всегда одна из этих диаметрально противоположных вещей.
К: Я действительно склонен заходить слишком далеко. Вы совершенно правы.
Э: Я не буду говорить, пока не услышу от Вас обратное. Я буду там в порядке вежливости, но не буду просить слова.
ПОСОЛ ДОБРЫНИН – КИССИНДЖЕР
Понедельник, 8 октября 1973 года
15:00
К:…Я хочу сообщить Вам, что мы придерживаемся того, о чем я сказал Вам сегодня утром. Мы делаем заявление, в котором говорим, что не хотим оценивать степень вины, а также мы говорим о некоторых принципах урегулирования в весьма общем виде – что включает мысли, которые я Вам изложил, но так расплывчато изложил, что они существуют только для того, чтобы ссылаться на них позже. Если Ваш представитель сумеет сдержать себя, я думаю, мы сможем провести спокойное заседание. Я полагаю, что египтянин может не говорить, и мы призывали израильтян не выступать, если египтянин не выступит. Насколько я понимаю, египтянин сказал, что не станет выступать. Если мы успокоим этих двоих, у нас будет короткое заседание.
Д: Вы не будете предлагать резолюцию.
К: Нет. Мы делаем философское заявление. Только что переведено с немецкого[6].
Д: Хорошо.
К: Я рассчитываю, что Вы не придете с резолюцией.
Д: По всей моей информации, ее нет.
К: Насколько я понимаю, Малик [Яков Малик, представитель СССР в Организации Объединенных Наций] не является членом Центрального комитета и он не осмелится не подчиниться Вам.
Д: Определенно.
К: А теперь серьезно, я хотел бы узнать Ваши инструкции, [чтобы] избежать конфронтации с Маликом. Наше заявление сформулировано таким образом, что не должно вызвать никакой реакции даже у арабов. У нас есть только одно предложение, относящееся к [некоему] возврату на прежние позиции. Это не предложение, но поможет создать хорошую атмосферу. По нашему мнению, к завтрашнему вечеру ему будут очень рады Ваши друзья.
Д: К завтрашнему вечеру?
К: Или в среду.
Д: Вы имеете в виду прекращение огня.
К: Не знаю, захотят ли они прекращения огня, но военные будут в таком состоянии, что к завтрашнему вечеру не будут занимать много израильской территории. Тогда это не будет иметь никакого значения; мы можем отбросить этот пункт. Мы не вносим никакой резолюции. После этого выступления ничего делать не будем. Уверяю Вас, сегодня мы не станем предпринимать ничего другого. Сейчас не планируем вносить резолюцию.
Д: Вот в чем суть.
К: Насколько я понимаю, сообщение Брежнева этим утром звучало так: мы должны оставаться в согласии с этим. Наш ответ – да. Мы ничего не будем делать, пока не получим известие от вас.
Д: У Вас была возможность поговорить с Зайятом?
К: Я дважды разговаривал с ним.
Д: Сегодня?
К: Да.
Д: Он собирается выиграть войну?
…
К: У меня такое впечатление, что, по их оценке, они думают, что смогут выиграть.
Д: Он думает одним способом открыто на публику, а другим – частным образом. Сложно сказать.
К: Он не делал никакого конкретного предложения. Он не был угрожающим. У него просто не было конкретного предложения. Это новая теория войны. Я не знаю, изучали ли они это в вашей Военной академии Генштаба или нет. Я убежден, что если вы начнете войну, то будете знать свою конечную цель.
Д: Хорошо. Будьте на связи.
…
ПОСОЛ СКАЛИ – КИССИНДЖЕР
Понедельник, 8 октября 1973 года
15:15
К: Вы получили заявление. Оно не потрясет мир. Наша информация заключается в том, что есть вероятность того, что никто другой не заговорит, но в любом случае, если египтянин заговорит, а ты почувствуешь себя обязанным ответить, будь с ним очень вежливым. Я не настаиваю на том, чтобы ты отвечал, но будь очень кротким и отметь тот факт, что дух разговора о мире сохраняется. Мы не хотим конфронтации с египтянами. Насколько я понимаю, Советам приказано отстать от нас.
С: Я был на официальном завтраке с министром иностранных дел Судана, и постоянный представитель Малик ушел рано, потому что он записался, чтобы выступить.
К: Когда он это сделал?
С: Около сорока минут назад, когда он покинул этот завтрак.
К: Записаться на выступление?
С: Да. Мое понимание того, что я узнал от председателя Совета Безопасности.
К: Тебе придется ориентироваться в складывающейся обстановке. Мы не хотим свары с Советами сегодня днем. Если он перейдет в наступление, нам придется это сделать. Во всяком случае, как я понимаю, он будет работать по израильтянам. Мы скажем, что намеренно избегали какого-либо обвинения в нашем заявлении и сожалеем, что он таким ошибочным образом сосредоточился на прошлом, и призываем его сконцентрироваться на будущем. Хорошо?
С: Ладно. Мы знаем, что сирийцы и израильтяне попросили об участии, но нет никаких признаков того, что они выступят сегодня.
К: Моя информация от израильтян состоит в том, что, если египтяне не станут выступать, даже если сирийцы выступят, Эбан может не брать слова. Эбан ограничится тем, что просто повторит то, что сказал сегодня утром.
С: Очень хорошо. Передо мной текст этого выступления. Я считал необходимым присутствовать на завтраке.
К: Ты должен был это сделать.
С: Я буду безоговорочно следовать инструкциям.
К: Ты делаешь отличную работу. Думаю, завтра все пойдет поживее. Я думаю, что арабы еще не поняли, в чем заключаются военные риски для них.
С: Если я могу верно уловить атмосферу, то у меня было такое ощущение, что они побеждают и одерживают верх.
К: Это должно быть из-за недостатка контактов. Это не наша информация.