: Я вот что думаю. Предположим, Садат соглашается на прекращение огня in situ, на фактически занимаемых позициях. Международные силы вводятся, когда идет международная конференция, или Генеральный секретарь ООН, или подключается какой-то международный механизм… Разве это невозможно без полного вывода?
К: Такого не будет… я думаю, что у нас есть договоренность по этому поводу с русскими, и [мы], возможно, достигнем ее с израильтянами.
ДХ: Все, что у Вас есть… это слова Добрынина о том, что русские считают, что Садат согласится, а по нашим данным, они не могли согласиться с этим. Это были бы почти прямые разночтения в сообщениях, если бы русские не захотели оказать давление на Садата. Согласятся ли они на это?
К: У меня сложилось впечатление, что, если они обманули нас в этом, они заплатят цену за все наши отношения. Им есть что терять.
ДХ: Я еще раз поговорю с Тедом [премьер-министром Эдвардом Хитом] и перезвоню Вам, но я думаю, что доверие к нам будет полностью потеряно, если мы выступим с общественной инициативой, а он не поддержит ее. Он сам изложил нам условия, на которых он согласился бы на прекращение огня, и это включает в себя все старые вещи.
К: А израильтяне предлагали нам другую позицию. Израильтяне сказали, что он должен вернуться за канал. Мы, вероятно, сможем заставить их согласиться, а Советы могут заставить согласиться египтян. Может, стоит попробовать.
ДХ: Решение не нужно принимать до вечера воскресенья.
К: Я думал, к сегодняшнему вечеру. Мы также можем попросить об этом австралийцев.
ДХ: У меня такое впечатление, я не понимаю, как русские могут сделать это, если они готовы сказать, что обрежут поставки вооружений.
К: Может быть, это то, что они хотят делать. Они не просили Вас сделать это, и, поскольку мы не можем предложить решение, это не может быть маневром, направленным против вас. Они предпочли бы, чтобы Франция представила резолюцию.
ДХ: Понятно. Который сейчас час в США? Около 10:00 утра? Сегодня вечером я направляюсь в Лондон с Тедом в его самолете и еще раз поговорю с ним. Мы не можем рисковать, чтобы Садат отклонил наше предложение, а, судя по имеющейся у нас информации от него, он сделает это.
К: Если только они не совершают предательство, русские заверяют меня, что они пойдут на это. Где бы они могли выдвинуть это, если мы воздерживаемся, а Садат отказывается, а они его поддерживают? Я не понимаю, что им нужно. Особенно когда они хотели, чтобы мы спросили Францию.
ДХ: Как вы думаете, какой будет ответ израильтян? Да?
К: Да, но безоговорочно это не будет принято. Позвольте им выдвинуть свои условия, и тогда мы сможем продолжить… Это просто соблюдение баланса между этими маньяками…
ДХ: Мы должны что-то попробовать.
К: Поэтому русские заявили, что любое усложненное прекращение огня будет отклонено. Единственное, от чего они готовы воздержаться, так это от простого прекращения огня.
ДХ: Позвольте мне подумать об этом еще раз, и, скажем, еще через три часа я получу еще один доклад от нашего посла, который снова встречается с Садатом.
К: Вы не получите предварительного согласия Садата.
ДХ: Нет, но тогда я не могу сказать. Предположим, Россия надавит на него и заставит сказать «да». Это не будет благополучной ситуацией. Позвольте мне подумать об этом и стоит ли оно того.
К: Если это будет продолжаться, нам придется организовать туда большой воздушный мост для поставок. Я просто знаю…
ДХ: Какова ситуация на поле боя?
К: Израильтяне утверждают, что они разбили иракцев [силы в Сирии], и я ожидал, что они направятся на Синай. Сегодня мы начинаем полеты в Израиль, что очень опасно.
ДХ: Позвольте мне перезвонить Вам через три часа. Спасибо, что позвонили.
ПОСОЛ ДОБРЫНИН – КИССИНДЖЕР
Суббота, 13 октября 1973 года
9:50 утра
К: Я только что разговаривал с Хьюмом. Они говорили с Садатом, и Садат говорит, что они никогда не пойдут на прямое прекращение огня.
Д: Они обсуждали напрямую с Садатом? Я должен немедленно отправить телеграмму в Москву…
К: Я давлю на них, и они перезвонят мне через три часа.
Д: Обе наши страны воздержатся. Даже в этом случае это мое твердое решение…
К: Мы по-прежнему будем настаивать на том, чтобы британцы…
Д: Если Садат даже сказал им об этом, мы определенно воздержимся и сдержим свое слово в этом случае. Если обе наши стороны воздержатся при голосовании, это будет иметь политическое значение. В чем теперь проблема? Англичане не решили окончательно?
К: Британцы не торопятся, потому что думают, что Садат не согласится с этим. Если бы Москва могла с ним поговорить.
Д: Через три часа я не получу ответа, если не воспользуюсь обычным телефоном.
К: Нет, это слишком опасно.
Д: Полагаю, да. На самом деле, даже если он так сказал…
К: Потому что британцы боятся, что Садат скажет «нет» и пойдет дальше…
Д: Может, нам стоит действовать через Австралию.
К: Это то, что мы будем делать. Австралии нечего терять в Египте. Я свяжусь с Вами через три часа. Я постараюсь что-нибудь сделать к вечеру.
ГЕНЕРАЛ СКОУКРОФТ – КИССИНДЖЕР
Суббота, 13 октября 1973 года
10:15 утра
К: Нужно ли нам получать разрешение на дозаправку американских самолетов на Азорских островах?
С: Придется проверить. Я так не думаю.
К: Если да, то почему у нас там база?
С: Американским военным разрешение не нужно.
К: Я хочу знать имя человека, который изобретает такого рода препятствия, и немедленно удалить его из этой операции.
С: Вы слышали это от израильтян?
К: Да. Израильтяне сейчас здесь, и им сказали, что самолеты не могут улететь из-за дозаправки. Тот, кто сказал им это, должен быть удален из этой операции сейчас же. Можешь ли ты сделать это немедленно?
С: Я смогу это сделать.
ЛОРД КРОМЕР – КИССИНДЖЕР
Суббота, 13 октября 1973 года
10:26 утра
Кр: Как прошел Ваш разговор?
К: Очень неудовлетворительно, потому что сейчас вы ведете отдельные переговоры с египтянами.
Кр: Ничего точно не знаю о переговорах…
К: Ну, пытаются подписать [некую] отдельную резолюцию с египтянами. Обе стороны примут… Думал, Вы сможете передать известие ему [Дуглас-Хьюму], пока он думает.
Кр: Полностью согласен с Вашей точкой зрения.
К: После разговора с Алеком [Дуглас-Хьюмом] я переговорил с Добрыниным. Добрынин утверждает, что у вас [несколько] неверное представление о ситуации.
Кр: …что Египет согласится.
К: Заблуждение о какой-то советской уловке, но они даже не знали, с кем мы собирались выдвигать резолюцию. Алек сказал слово Добрынина против слова Садата; зачем верить слову Добрынина?
Кр: Я вижу, что происходит, и, конечно же, понимаю и учту Вашу точку зрения.
К: Вот что мы решили сделать, если вы все еще принимаете участие в этом деле, мы не будем выдвигать никакой резолюции, кроме той, что мы уже предложили. Вы пытаетесь выдвинуть идею миротворческих сил или мирной конференции, мы наложим вето. Слишком сложно.
Кр: Да, хорошо, как я сказал вчера… простота…
К: Если вы можете поднажать… чтобы участвовать в маневре, в котором вы не смогли быть объектом, мы обратимся к Австралии или Франции.
Кр: Совершенно верно. Я не думаю, что это будет иметь большое значение. Не думаю, что это сработает лучше.
К: Ну, наверное, с Францией не сработает, но с австралийцами может.
Кр: Я не думаю, что они это сделают; по-прежнему…
К: Я Вам честно скажу, если я не смогу представить резолюцию, – мы поставим такое количество припасов и посмотрим, когда битва закончится…
Угроза массового пополнения запасов была несколько неискренней, поскольку воздушный мост уже действовал полным ходом. Цель состояла в том, чтобы помешать его использованию в ответ на провокацию реакции со стороны умеренных арабов, Советов и европейских стран.
ПОСОЛ ДИНИЦ – КИССИНДЖЕР
Суббота, 13 октября 1973 года
0:32 ночи
К: Здравствуйте, господин посол.
Д: Да, доктор Киссинджер.
К: Ряд моментов. Сегодня мы отправим три самолета «C-5A».
Д: «C-5» – большие самолеты на шестьдесят тонн.
К: Верно. И мы просто собираемся отправить их через португальскую базу. […] И мы собираемся отправить по крайней мере три из «C-141»-х, которые находятся на Азорских островах, в Израиль, и мы увеличили количество «Фантомов» до четырнадцати.
Д: Четырнадцать.
К: Они будут там к вечеру понедельника.
Д: В понедельник вечером.
К: А пока, однако, я должен кое-что спросить у Вас, господин посол. Мне только что снова позвонил Джексон [сенатор Генри Джексон (демократ, штат Вашингтон)], он пригрозил расследованием конгресса и сказал мне, что это ужасный пример урегулирования кризиса, и он собирается потребовать общего пересмотра системы национальной безопасности. Я должен сказать следующее – если я получу еще один угрожающий звонок от кого бы то ни было, я ухожу из этого дела поставок. И, при всей моей дружбе, я не собираюсь все это терпеть.
Д: Доктор Киссинджер, я действительно хочу, чтобы Вы поверили мне, что я не разговаривал… а вчера я даже и не встречался с ним. Я разговаривал с Симингтоном и Джавитсом вчера и не видел его ни вчера, ни сегодня… не сказал ему ни слова.
К: Ну, может быть, и так, но кто-то должен же был сообщить ему, что происходит.
Д: Я готов позвонить ему и объяснить, в чем именно состоит ситуация, и когда я разговаривал с ним три дня назад, то сказал только одно: у нас никогда не было лучшего друга, чем доктор Киссинджер. И я могу повторить это в его присутствии. Так что я готов позвонить ему прямо сейчас и точно сказать ему, какова ситуация, но я не звоню никаким [другим] сенаторам.