К: Когда бы ты смог его занести после ВГСД? Завтра утром?
Кл: Да, завтра утром.
К: Это не должно бы быть слишком большой задержкой, не так ли?
Кл: Я бы так не думал, но это был наш план на утро, чтобы его можно было обсудить на ВГСД.
К: Это было бы хорошо.
Кл: Хорошо, Генри. Удачи.
ПОСОЛ ДОБРЫНИН – КИССИНДЖЕР
Среда, 17 октября 1973 года
9:42 утра
…
Д: …У меня есть указания сказать Вам на очень конфиденциальной основе для Вас и для президента Никсона, я должен сказать ему и Вам, что сейчас мы проводим консультации с арабскими лидерами.
К: Да, и Косыгин в Каире.
Д: Да, именно это они и просили меня Вам сказать. Но Вы уже знаете.
К: Нет, мы знаем, что советский правительственный борт находится в Каире. Мы сказали израильтянам держаться подальше от Каира и каирского аэропорта.
Д: Это Косыгин.
К: У нас это не подтверждено.
Д: Но они конкретно просили сказать Вам и президенту…
К: Я надеюсь, Вы заметили, что мы старались здесь не поднимать очень большого шума.
Д: Нет, я знаю. Я заметил, что в данных обстоятельствах нет ажиотажного шума. Но это действительно только для Вашего сведения.
К: Вы знаете, что мы не можем помочь, если есть домыслы, потому что…
Д: Нет, нет, я понимаю.
К: Честно говоря, мы знаем, что там есть советский правительственный борт. И поэтому многие люди что-то знают.
Д: Нет, я понимаю.
К: Но Вы можете быть уверены, что мы не будем подтверждать это каким-либо официальным образом и не допустим утечки информации.
Д: Да, я понимаю. Просто они попросили меня конкретно сказать – он присутствует в связи с этими консультациями, включая предложение [прекращение огня в сочетании с переговорами по выполнению резолюции 242 Совета Безопасности]…
К: Анатолий, Вы должны понять, потому что я не хочу вводить Вас в заблуждение, формула прекращения огня – та, которую мы обсуждали в субботу с израильтянами… эту формулу мы еще не обсуждали с израильтянами.
Д: Насчет 242-й?
К: Да.
Д: 242-й?
К: Да. Но мы думаем, что они примут это, но, честно говоря, мы не хотели, чтобы наша пресса агитировала против нас.
Д: Да нет, нет.
К: Итак, может пройти двадцать четыре часа, если вы вернетесь с чем-то.
Д: Да, я понимаю.
К: Я просто не хочу, чтобы Вы были введены в заблуждение.
Д: Да.
К: Вы можете быть уверены, что то, что мы Вам сказали, мы поддержим.
Д: Хм, да. И последнее, Генри, вот несколько устных соображений господина Брежнева для президента. Это не из числа срочных в смысле предложений, а, так сказать, наших отношений в действительно хороших условиях, я бы сказал, не выпячивая их, это на четырех страницах… наверное… устно, но, однако, пришлю для Вас… на самом деле ничего.
К: Вы можете отправить его в течение следующего часа?
Д: Я могу отправить его прямо сейчас.
К: Пришлите это только для наших учетных записей.
Д: Только для себя. И, если у Вас появятся какие-то комментарии или что-то в этом роде, дайте мне знать.
К: Хорошо.
Д: Я мог бы завезти Вам в любое время – или по телефону.
К: Вы знаете, что наша политика, как я уже говорил Вам, состоит в том, чтобы действительно максимально стараться не только поддерживать разрядку, но и укреплять ее.
Д: Да, это действительно именно то… это тоже… это устное размышление Брежнева. Я думаю, что это довольно полезно, только для всего фона. Здесь нет ничего срочного или конкретно нового, но в целом то, как это представлено, я думаю, Вам будет интересно.
К: Хорошо.
…
ПРЕЗИДЕНТ – КИССИНДЖЕР
Среда, 17 октября 1973 года
13:40
…
К: Г-н президент, я думаю, это было самое успешное утро. Что еще более важно, они [министры иностранных дел арабских стран] были счастливы – очень успешное утро.
Н: Теперь о русских. Когда Вы ожидаете получить известие от Косыгина?
К: У нас длинное послание от Брежнева. На данный момент само по себе оно ничего не говорит; он обходит стороной этот вопрос… Дела еще не достигли точки невозврата и в разрядке… Мы получим материалы от них к завтрашнему вечеру.
Н: Между тем Вы можете принять блестящее предложение сенатора Мэнсфилда.
К: Г-н президент, когда они нас не подводили?
Н: Действительно нечто.
К: Когда они хоть когда-либо стояли за президентом?
Н: Нет, но придумайте какой-нибудь нелепый план обращения в ООН с конференцией с участием шести держав…
К: Никогда не поддерживайте то, что мы делаем.
Н: Эта встреча с арабами чуть не убила этих чертовых представителей прессы. Они ожидали, что встреча превратится во взорванный ад.
К: Конечно.
Н: Сегодня их было огромное число.
К: Ну, мы заговорили бедных министров иностранных дел, повторяя как мантру одно и то же.
Н: В то время, когда мы снабжаем Израиль.
К: В то время как американские самолеты приземляются в Тель-Авиве каждые полчаса. Люди принимают все на веру, это совсем не мелкий подвиг.
Н: Что-нибудь происходит с боевыми действиями?
К: Кажется, идет танковое сражение…
Н: Я думаю, что это тупик, правда, я так думаю.
К: Я тоже.
Н: Обе стороны вроде как истекают кровью.
К: Я полагаю, что израильтяне едва ли смогут выиграть, но не любой ценой, оно того стоит.
Н: Хорошо, отдыхайте.
Упоминание в разговоре о том, что мы «заговорили бедных [арабских] министров иностранных дел, повторяя как мантру одно и то же», было связано с комментарием для прессы, сделанным министром иностранных дел Саудовской Аравии Омаром Саккафом на выходе из Овального кабинета: «Человек, который мог разрулить войну во Вьетнаме, человек, который мог бы установить мир во всем мире, может с легкостью сыграть хорошую роль в установлении и поддержании мира в нашем районе Ближнего Востока».
ПОСОЛ ДИНИЦ – КИССИНДЖЕР
Среда, 17 октября 1973 года
17:20
К: Да, господин посол.
Д: Я не беспокою Вас новостями с фронта. Я держу генерала [Брента Скоукрофта] в курсе. У меня есть сообщение от Даяна, который только что вернулся с фронта и звонил минут двадцать назад. Он только что вернулся с фронта и хочет добавить к поздравительной записке, которую он прислал Вам по случаю присуждения Вам Нобелевской премии мира. Он уверен, что у него не будет причин стыдиться нас за дела на канале. Он видел то, что видел, и это ему очень понравилось. Наша позиция такова, что, по его мнению, нам не нужно ни у кого ничего просить. Он имеет в виду Вас и нас. Любая инициатива, но лучше подождать, пусть пока они дождутся одного из нас.
К: Вы знаете, что развивается…
Д: Я обратил внимание на это премьер-министра.
К: Министры иностранных дел двигались в том же направлении. Будет непросто сделать это, подтвердить уже существующую резолюцию Совета Безопасности.
Д: Я не получил от Генерального секретаря такого рода формулировок. Они – о прекращении огня и резолюции 242.
К: Это должно бы заложить основу для 242-й. Они не дали нам формулировок. Все будет зависеть от формулировки, прежде чем мы сможем вынести суждение.
Д: Я понимаю. Об этом я сообщил премьер-министру. Дело в том, что у 242-й так много интерпретаций.
К: Мы не собираемся принимать никаких интерпретаций.
Д: Я ожидаю, что к завтрашнему утру я получу ответ из Израиля и дам Вам знать. Я считал сообщение министра обороны важным. Что Вы почувствуете…
К: Я в восторге. Как обстоят дела с поставками?
Д: Очень хорошо. Голда говорила со мной по телефону. Она сказала, что в Израиле люди плачут. Она поехала в аэропорт, увидела американских парней, прилетевших на самолетах, и сказала, что это одно из самых захватывающих зрелищ в ее жизни. Хочу добавить свои личные пожелания по поводу Нобелевской премии. Все мы здесь, в посольстве, вчера были очень довольны этой новостью.
К: Спасибо. Президент в этом документе считает, это просто для вашего руководства [прекращение огня в увязке с резолюцией 242], – это то, от чего будет очень трудно отказаться. Конечно, у нас нет текстовки.
Д: Верно. Я бы предположил, что после ответа Вы, вероятно, захотите увидеть что-то более конкретное.
К: У нас нет никакого предложения.
Д: Когда Вы рассчитываете его получить?
К: Моя интуиция говорит – после того как Косыгин вернется из Каира, если он в Каире.
Д: Мы не примем какого-то конкретного упоминания о границах 1967 года.
К: Вы можете ожидать, что мы не примем конкретного упоминания о границах 1967 года и что мы сказали об этом министрам иностранных дел. Мы также сообщили об этом послам арабских стран.
Д: Я передам информацию по инстанции.
18 октября 1973 года
Утром в четверг, 18 октября, Израиль объявил, что укрепляет свой плацдарм через Суэцкий канал, который теперь простирается примерно на 13 километров в ширину на север и примерно на 6 с половиной километров на юг. Готовя Рона Зиглера к утренней пресс-конференции, я сказал ему, что ожидаю прекращения огня к воскресенью или понедельнику (21 или 22 октября).
ПРЕСС – СЕКРЕТАРЬ ПРЕЗИДЕНТА РОН ЗИГЛЕР – КИССИНДЖЕР
18 октября 1973 года, четверг
10:07 утра
З: Какова на сегодняшнее утро Ваша интерпретация общего направления, в котором мы должны двигаться на Ближнем Востоке?
К: Сохранять спокойствие. Не переигрывать. Просто поддерживать ситуацию на том уровне, на котором она находится.