Д: Это вся информация, которая у нас есть.
К: Я немедленно свяжусь с египтянами.
Д: Хорошо.
МИНИСТР ОБОРОНЫ ШЛЕЗИНГЕР – КИССИНДЖЕР
Суббота, 27 октября 1973 года
14:10
Ш: Привет.
К: В полночь достигнута договоренность.
Ш: Превосходно.
К: Отданы все распоряжения. Все, на чем настаивали израильтяне, так это на том, чтобы египтяне не вели грузовики сами, а водители ООН их вполне устраивают. С Египтом все в порядке.
Ш: Это замечательно.
К: Теперь я не знаю, что может кончиться плохо.
Ш: Припишите заслугу в успехе дела президенту. Ему это нужно.
К: Мы за все отдаем должное президенту.
Ш: Да, я имею в виду – довести до сведения прессы.
К: Хорошо.
ПОСОЛ ДИНИЦ – КИССИНДЖЕР
Суббота, 27 октября 1973 года
14:13
К: Я передал информацию Зайяту. Он думает, что они согласятся принять водителей ООН.
Д: Да, прекрасно.
К: Он говорит, что Совет Безопасности принял резолюцию о том, что эти силы должны войти в город Суэц сегодня вечером.
Д: Я разговаривал с нашими людьми. Если они хотят войти сегодня вечером, мы сделаем все необходимые приготовления.
К: Коль скоро вы сделали такое предложение, вы не можете заставить их войти в город. Он также сказал, что они дадут еще…
Д: Я думаю, все будет хорошо.
К: Я откровенно должен сказать Вам как друг: я придержал это послание от Садата, не показав президенту. Теперь я не буду ему его отправлять.
Д: …все давление, которое я могу выдержать… Когда с нашей стороны имело место головотяпство, это было самым большим потрясением.
К: Г-н посол, мы заслуживаем выпивки, когда все это успокоится.
Д: Когда я разговаривал с премьер-министром, она сказала, почему бы Вам не пригласить доктора Киссинджера на ужин сегодня вечером, после прохождения колонны.
К: Я не могу сделать это сегодня вечером. Мы сделаем это, когда все успокоится.
Д: Я чувствую, что все получится хорошо.
К: Передайте ей мои теплые пожелания.
ПОСОЛ ДИНИЦ – КИССИНДЖЕР
Суббота, 27 октября 1973 года
15:05
Д: Я не хочу Вас долго беспокоить. Это не так уж важно. Я разговаривал с премьер-министром после разговора с Вами, и это то, что она просила меня подтвердить. Во-первых, город Суэц – лично сам финский командующий, прибывший к воротам города Суэц, решил по собственному усмотрению не входить со своими войсками ночью из-за каких-то опасений. Тем временем, помимо пятидесяти человек, он получил еще двести, и они разбили лагерь за воротами. Это было их собственное решение. У нас нет возражений, если он захочет войти в город, но мы не будем помогать ему в этом, потому что не хотим нести ответственность за людей.
К: Хорошо.
Д: Во-вторых, мы приняли к сведению заявление Зайята о согласии Египта, что водителями будут водители ООН, а не египтяне. Мы сообщим об этом генералу Сииласвуо.
К: Хорошо.
Д: В-третьих, мы приняли к сведению, что Египет издаст новые приказы о соблюдении режима прекращения огня. Мы ценим Ваше посредничество. Мы передали это сообщение нашему начальнику штаба.
К: Хорошо.
Д: Ситуация сама по себе спокойная, и мы надеемся, что так и останется. Это передается из уст в уста как юмореска. Премьер-министр шлет Вам свои приветствия и поздравления. Она хочет встретиться с Садатом этой ночью в 3:30 у указательного знака на сто одиннадцатом километре. Если Вы получите положительный ответ от Садата… Она понимает Вашу невероятную задачу… узнать правду, когда Вы заставите его ответить.
К: Я рад, что у нее все еще есть чувство юмора.
Д: Да, я сам начал терять свое.
К: Мы решили еще одну сложную проблему.
Д: Я уверен, что все будет хорошо.
К: Сегодня худшее позади.
Д: Я сказал жене сегодня утром, когда вернулся домой: «Знаешь, это первая ночь, когда я собираюсь спать спокойно, потому что я начинаю видеть луч света». Потом я проснулся от этого. Думаю, сейчас у нас все получилось.
К: Да.
Наконец, в 1:30 ночи по местному времени в воскресенье, 28 октября, на полтора часа позже нового графика, израильские и египетские военные представители встретились под эгидой наблюдателей ООН для прямых переговоров впервые за двадцать пять лет.
Утром в понедельник, 29 октября, я смог сообщить Хафизу Исмаилу, что конвой прибыл в пункт назначения. Египет согласился на дальнейшие встречи с Израилем для более постоянных договоренностей. Хотя они остались безрезультатными, поворот к переговорам начался. Вскоре он стал необратимым, кульминацией послужило соглашение о разъединении между Египтом и Израилем в январе 1974 года, политическое соглашение в сентябре 1975 года и мирный договор 1978 года, действующий на момент написания этой книги[30].
Последний месяц Индокитая
В течение ближневосточного кризиса политика предназначалась для формирования событий в соответствии с ценностями и национальными интересами Америки. В последний месяц вовлеченности США в Индокитае политика была направлена исключительно на сведение ущерба к минимуму. Она все больше и больше сосредотачивалась на спасении как можно большего числа людей, которых пыталась защитить Америка при пяти администрациях двух наших основных партий. Во время кризиса на Ближнем Востоке политика США имела одну тему, пусть и неоднозначную; решения последнего месяца индокитайского кризиса носят неровный характер. Проблемы привлекли внимание из-за повседневной необходимости заниматься человеческими трагедиями или устанавливать правомерность чрезвычайных мер. Администрация Форда стала пассажиром автомобиля, мчащегося со все нарастающей скоростью по крутому как никогда склону. Но она чувствовала, что обязана народам Индокитая и центральному положению Америки в мире в том плане, что должна выдержать этот процесс с максимальным достоинством и по возможности облегчить судьбу тех, кто полагался на нас.
Усилия разрывали наши сердца; но трагедия переродилась в серию аппаратных разбирательств или пререканий в конгрессе по вопросам, которые оказались техническими или юридическими. Фактически они ознаменовали крах усилий, ради которых Америка пожертвовала двадцать пять лет крови и финансовых трат.
Администрация Никсона заключила мирное соглашение по Вьетнаму, подписанное в Париже 27 января 1973 года, основываясь на убеждении, что оно достигло главной цели Америки: дать народам Индокитая возможность определять свою судьбу. В другом месте я описал подробности внутренних дебатов и развитие событий вплоть до окончательной катастрофы[31]. Я ограничусь здесь кратким изложением тех вопросов, которые имели отношение к дискуссиям последнего месяца. Военные положения соглашения были разработаны так, чтобы предотвратить повторение конфликта посредством ряда запретов: против проникновения личного состава из Северного Вьетнама в страны Индокитая, включая Южный Вьетнам; против присутствия Вооруженных сил Северного Вьетнама в Лаосе и Камбодже; против ввоза новой военной техники (за исключением замены старой техники через международные контрольно-пропускные пункты); против использования территории Лаоса и Камбоджи в качестве военных баз. Соединенные Штаты должны были вывести свои вооруженные силы в течение двух месяцев. Пленных должны были вернуть.
Политические положения соглашения требовали, чтобы общенациональные выборы проходили под наблюдением совета, состоящего в равных частях из представителей от Северного и Южного Вьетнама, с правом вето каждой из сторон.
Северный Вьетнам нарушил все эти договоренности. Силы Северного Вьетнама оставались как в Лаосе, так и в Камбодже. Проникновение личного состава в Южный Вьетнам происходило в массовом масштабе, кульминацией чего стало перемещение одиннадцати из двенадцати дивизий Северного Вьетнама в Южный Вьетнам в начале 1975 года. Военное оборудование в количестве, намного превышающем разрешенное, присутствовало повсюду.
Внутренние споры, которые характеризовали войну, продолжались и в послевоенный период, а уотергейтский кризис помешал исполнению соглашения. Полемика началась с дебатов о том, имеют ли Соединенные Штаты право защищать соглашение, из-за которого погибло более пятидесяти пяти тысяч американцев. А затем, в течение полугода, в июне 1973 года конгресс запретил любые военные действия или развертывание Вооруженных сил США в Индокитае. Это был первый случай, когда Соединенные Штаты лишили себя возможности обеспечить выполнение соглашения, за которое американские войска сражались и гибли.
В то же время ассигнования конгресса Вьетнаму сокращались на пятьдесят процентов каждый год с 2,5 миллиарда долларов в 1973 году до 1,4 миллиарда долларов в 1974 году, а затем до семисот миллионов долларов в 1975 году. Влияние этих сокращений на вооруженные силы Сайгона так описывалось авторитетным журналом коммунистической партии Северного Вьетнама «Хок тап»[32] в январе 1975 года, накануне последнего наступления Северного Вьетнама:
«Заметно снизилась интенсивность огневой мощи и количество мобильной техники марионеточных войск [Сайгона]. В третьем квартале 1974 года ежемесячное количество артиллерийских снарядов, выпущенных марионеточными войсками, уменьшилось примерно на три четверти по сравнению с ежемесячным количеством обстрелов в 1973 году. Количество ежедневных тактических вылетов марионеточных военно-воздушных сил равнялось примерно одной пятой общего количества вылетов в 1972 году. Нынешнее количество самолетов на юге, по сравнению с наибольшим количеством самолетов, имевшихся в период ограниченной войны, уменьшилось на семьдесят процентов, а количество вертолетов уменьшилось на восемьдесят процентов. Запасы бомб и боеприпасов марионеточных войск уменьшились, и они сталкиваются с большими трудностями с топливом, а также с обслуживанием, ремонтом и использованием различных типов самолетов, танков, боевых кораблей и тяжелого вооружения».