К: Знаешь, я просто не знаю, что сказать. Он утверждает, что он и военные, которые есть у него там, считают, что эвакуация должна быть проведена вертолетами.
Ш: Он постоянно получает советы об обратном – но пусть будет как будет. Теперь о Мартине. Мартин делает отличную работу. Вчера он сократил количество американцев на пятьсот семьдесят человек. Он сделал это таким образом: вывез несколько членов семей и поменял статус многих так называемых американцев на роль иностранцев. [Другими словами, Мартин, по словам Шлезингера, эвакуировал больше вьетнамцев, чем американцев, что соответствовало духу нашей политики.]
К: Джим!
Ш: Ему [Мартину] нужен хороший пинок.
К: Мартин получил инструкции – в теории все выглядело так, что он сначала поможет нашим [людям] из АМР [Агентства международного развития] и на этой основе начнет эвакуировать людей. И я думаю, что эта система должна заработать сегодня.
Ш: Хорошо.
К: Ты знаешь, мы также несем ответственность за то, чтобы не разрушить все это.
Ш: Я знаю. Но, Генри, мы могли бы вывозить по двести пятьдесят человек в день, или сто человек в день, или семьдесят пять человек в день за последние десять дней.
К: Сейчас ему велено снизить это число до тысячи двухсот.
Ш: Хорошо. Ну. Просто держи его в курсе.
К: Хорошо. Спасибо.
ПОСОЛ ХАБИБ – КИССИНДЖЕР
Пятница, 11 апреля 1975 года
9:07 утра
К: Фил, в ходе этих маневров, которые происходят в министерстве – в министерстве обороны, – мне только что позвонил Шлезингер, и он утверждает, что, по его мнению, самолеты могут это сделать. Слушай, я придерживаюсь твоей точки зрения. Я просто хочу выяснить, почему Дин считает, что это невозможно.
Х: Конкретные слова Дина для меня звучали так: если хотите спасти жизни, мы сделаем это с помощью вертолетов. Если нет – это опасно, – мы не сможем добраться до аэропорта. Аэропорт находится под обстрелом. Прошлой ночью они потеряли там еще один самолет. Вчера всего в трех километрах от аэропорта было убито несколько человек. Фил, если хочешь спасти жизни, делай это так. Я сказал: «Джон, ты держишь руку на пульсе. Вы делайте по-своему. Так вот, прошлой ночью он добился прибытия нескольких самолетов. Вчера с поставками, и отправил их, но это не то же самое, что собрать сотни людей, отвезти их в аэропорт через весь город, посадить в самолеты и улететь. Дин считает, что это самый безопасный и чистый способ.
К: Я поддерживаю тебя – слушай, [Шлезингер] просто хочет иметь возможность сказать, что он ускорял эвакуацию; если что-то пойдет не так, это наша вина. Я тебя поддержу.
Х: Вы знаете, я все время им говорил вчера.
К: Фил, ты твердо стой на своем. Ты был в таких ситуациях героем. Я горжусь тобой и поддерживаю тебя…
…
Интерлюдии Сианука
Пока Камбоджа была в агонии, принц Нородом Сианук, свергнутый в результате переворота 1969 года, оставался в Пекине. С момента своего свержения в 1969 году он резко поддерживал красных кхмеров [коммунистические партизанские силы] и отвергал переговоры с Соединенными Штатами. Однако в последний момент он передумал. Под видом просьбы о помощи США в обеспечении возвращения культурных ценностей, которые он оставил в Пномпене, Сианук открыл канал связи с Миссией связи США в Пекине. Это началось как раз тогда, когда Вьетнам начал распадаться, а Камбоджа была на грани краха. Здесь она представлена вне времени, чтобы читатель мог проследить этот конкретный инцидент.
ПОСОЛ ХАБИБ – КИССИНДЖЕР
Суббота, 29 марта 1975 года
13:25
К: По поводу Сианука.
Х: У меня есть проект в пишущей машинке. Скоро мы его обсудим.
К: …Я не хочу, чтобы сообщение передавалось через китайцев. Он должен изложить [это] письменно – он сказал, что это то, что он собирался тебе сказать.
Х: Позвольте мне проверить что-нибудь еще на Вас. Мы подумали, что сообщение – человек уже получал его четырнадцать раз. Мы должны спросить у него кое-что – я понимаю, что Вы не хотите встречаться лично. Но как насчет назначения представителя?
К: Я хочу, чтобы ты отправил ему письмо и сказал, что мы позаботимся о культурных ценностях. Нам нужны его взгляды на отправку представителя для обсуждения вопроса, и мы готовы это сделать. Ничего больше. Не задавайте ему никаких вопросов. Просто скажите ему, что его запросы будут выполнены. Мы готовы обсудить с ним его представления относительно политических событий в Камбодже.
Х: Вы не хотите, чтобы это проходило через китайцев?
К: Ты можешь сообщить китайцам, когда все будет сделано.
Х: Хорошо.
Сианук отказался от политического диалога, когда он был предложен в марте. Теперь, когда до американской эвакуации осталось всего несколько часов, Сианук внезапно придумал план возвращения в Пномпень по просьбе всех политических сил, а не в результате действий красных кхмеров.
ПОСОЛ ХАБИБ – КИССИНДЖЕР
Пятница, 11 апреля 1975 года
9:07 утра (продолжение)
…
Х: Вы получили сегодня утром мою небольшую записку о том, что происходило всю ночь в связи с этим делом [Сиануком]?
К: Да, но мы не смогли с ним связаться.
Х: Ну, в конце концов мы это сделали, а он в некотором роде повысил ставки. Но я сказал Дину…
К: Что он хочет сейчас?
Х: Он говорит сейчас – им мало призвать его обратно; он должен добиться, чтобы бонзы [буддийское духовенство] и население, крестьяне и армия, потребовали его возвращения, чтобы он тогда мог бы вернуться. В противном случае красные кхмеры… ему пришлось бы вернуться с красными кхмерами. Я… из этого как бы вытекает. Вот что говорит его представитель. Дверь открыта. Камбоджийцы знают об этом, и я сказал Дину, чтобы он продолжал с «Орлиной тягой» [эвакуация из Пномпеня на вертолетах]. Не задерживаться.
К: Знаешь, если бы у нас был нормальный министр обороны, я бы попридержал эту «Орлиную тягу».
Х: Я думаю, честно говоря, мы не можем. Сейчас это слишком опасно. Они очень, очень близко подошли. И, наконец, если камбоджийцы все еще хотят делать то, для чего мы открыли им дверь в плане действий в отношении Сианука, они могут сделать это и без нашего присутствия сейчас. Потому что мы передали все сообщения, которые нам нужно было передать.
К: Хорошо. Это не самый счастливый день, но мы сделали все, что могли.
Х: Хорошо. До свидания.
ПОСОЛ ХАБИБ – КИССИНДЖЕР
Пятница, 11 апреля 1975 года
10:17 утра
…
Х: …Только что пришло последнее сообщение от Дина. Позвольте мне прочитать это Вам. Вы там или здесь [Белый дом или Госдепартамент]?
К: Нет, нет, я там.
Х: В соответствии с инструкциями я проинформировал [посредника Сианука] о [конкретных] шансах на успех. Он делал записи и так далее, и так далее. Он обратил внимание на необходимость подкрепить ответы Сианука. Он выразил сожаление по поводу условия Чжоу Со относительно его согласия принять пост премьер-министра. Другими словами, если Сианук заранее согласится на прекращение огня и т. д. Вашингтон, 082755 [номер телеграммы] только что получена.
К: Кто такой Чжоу Со?
Х: Это тот парень, которого они [правительственные силы Пномпеня] собираются сделать премьер-министром, когда избавятся от [премьер-министра] Лонга Борета. Дин говорит, цените ваши ясные и точные инструкции о том, что последние события, касающиеся возвращения Сианука в Камбоджу, не изменят график «Орлиной тяги». Он определенно хочет продолжать в том же духе.
К: Ну, что интересует президента, так это должны ли мы оставить там одного или двух офицеров и Дина [чтобы помочь Сиануку, если он вернется].
Х: Он конкретно сказал в сообщении – сказал Дин, – что это было бы совершенно бесполезно, если не было каких-либо гарантий их безопасности… Вы просто оставляете заложников. И он не считает это необходимым или желательным. Он сказал это в телеграмме вчера вечером.
К: Ну, не мог бы ты… сколько времени нужно, чтобы произвести челночный обмен информацией?
Х: Пару часов.
К: Не мог бы ты передать ему сообщение и поднять вопрос [идею остаться] с ним? Скажем, президент интересовался, может ли он сыграть полезную роль и думал ли он, что он может, – он оставляет решение за ним. Это не приказ. Но президент действительно хочет получить его взвешенное суждение по этому поводу.
Х: Хочет – взвешенное суждение остается за ним.
К: Ага.
Х: Это то, на что Шлезингер жалуется, на метод вывоза или на вывоз вообще?
К: Послушайте, президент…
Х: Сейчас он меняет свое мнение.
К: …Президент полностью поддерживает тебя. Нет-нет, Шлезингер хочет, чтобы ты вылетел уже вчера, и Шлезингер хочет убраться отсюда и послать к черту камбоджийцев.
Х: Ага.
К: Нет, нет, нет, однако президент хочет посмотреть, сможем ли мы организовать передачу власти и сохранить там свое присутствие в случае смены власти.
Х: Я просто отправил ему сообщение, в котором говорилось, что дайте нам знать, как Вы можете общаться с ними после того, как Вы покинете то место, чтобы мы могли общаться с ними, если возникнет какая-либо необходимость. Мы включим это в то же сообщение – хорошо? Я думаю, что будет хорошо сделать это точно в таком же духе.
К: Мы можем передать Сиануку еще одно сообщение? Спросить, как мы можем связаться с ним в Пномпене, если нам нужно выбраться до этого… что мы хотели бы оказать ему некоторую поддержку.
Х: Если он доберется до Пномпеня?
К: Ага.
Х: Вы знаете, что есть кабельное сообщение; будет ли этот канал еще работать – другой вопрос. Если он доберется до Пномпеня.