К: Он должен быть там. Имейте в виду, что минобороны [не завершено] в первую очередь причастно и так далее. То не повлияет на то. Так или иначе, такое случается. Нам там нужен Хабиб.
…
Речь президента с просьбой о помощи Вьетнаму была формально встречена хорошо. Но конгресс не стал действовать в соответствии с его рекомендацией. А лидеры конгресса проявляли изобретательность в поисках путей того, чтобы все затормозить. Один из методов заключался в том, чтобы отложить дачу показаний мною в поддержку помощи Вьетнаму. Разговор с членом палаты представителей Джорджем Махоном (демократ – штат Техас), председателем комитета по ассигнованиям, который до этого был решительным сторонником проводимой администрацией политики безопасности, так иллюстрирует это.
ЧЛЕН ПАЛАТЫ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ДЖОРДЖ МАХОН
(ДЕМОКРАТ – ШТАТ ТЕХАС), ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА
ПО АССИГНОВАНИЯМ, – КИССИНДЖЕР
14 апреля 1975 года, понедельник
15:11
М: Я провел небольшую агитацию. Я разговаривал с председателями подкомитетов моего комитета.
К: И они в один голос против моего участия в слушаниях.
М: Мы не хотим, чтобы Вы приходили завтра. Мы не хотим даже пытаться что-либо сделать по дополнительному законопроекту. Никаких подготовительных работ не делалось. Мы постараемся сделать все возможное, чтобы не допустить, чтобы что-то делалось по Вьетнаму. Мы постараемся помешать любому рассмотрению Вьетнама в дополнительном законопроекте. Что касается Вас, мы можем захотеть пригласить Вас, но мы не хотим мешать Вашей встрече во вторник.
К: Я могу прийти в среду, если Вы хотите меня, господин председатель. Я пошутил. Я в Вашем распоряжении – если Вы хотите, чтобы я приехал, я приеду.
М: Я ценю это. Сообщите президенту, что мы решили, что делать что-либо по этому дополнительному законопроекту слишком опасно.
К: Даже на триста миллионов? Будете ждать разрешения?
М: Будем ждать разрешения; ждать изменения климата и ждать, пока мы получим небольшую поддержку.
…
ПОСОЛ ХАБИБ – КИССИНДЖЕР
14 апреля 1975 года, понедельник
18:35
К: Когда я смогу получить материалы для [своего выступления в комитете по ассигнованиям] завтра?
Х: Я сам только что вернулся с Капитолийского холма, и все это было там [в канцелярии государственного секретаря].
К: Я хочу вопросы и ответы, разбивки цифр; такие вещи, с которыми я могу справиться. Ты пойдешь со мной?
Х: Да, если хотите.
К: Ты должен пойти туда со мной.
Х: Хорошо. Я проверю, что они туда направили. Я должен посмотреть на это и увидеть на основе моего сегодняшнего опыта, все ли в порядке. Они действительно прокрутили меня через мясорубку. Надеюсь, они не будут с Вами обращаться таким же образом; у них должно еще оставаться хоть какое-то уважение.
К: Какая основная установка?
H: Они обеспокоены проблемой военной помощи. В связи с делом с эвакуацией возникли следующие вопросы: зачем президенту нужны или требуются эти полномочия? Сколько вьетнамцев задействовано? И т. д. Мы могли бы сказать им, сколько американцев вовлечено. Я говорил на открытом заседании, и я понимаю, что Вы также будете на открытом заседании.
К: Верно.
Х: Как мы можем говорить об эвакуации на открытом заседании? Мы перешли на закрытое заседание после того, как я довел до сведения председателя, что мы не можем говорить об этих вещах на открытом заседании. Они провели голосование, а затем мы стали работать в режиме закрытого заседания.
К: Я просто скажу, что они должны проводить закрытое заседание.
Х: Еще одна проблема: у нас нет хороших разбивок по военной помощи, особенно для открытого заседания. Собираетесь затрагивать военные и экономические вопросы?
К: Да. Почему я предстаю перед комитетом по ассигнованиям?
Х: Потому что Макклеллан [Джон Макклеллан (демократ – штат Арканзас), председатель сенатского комитета по ассигнованиям] сказал, что это единственный ключевой комитет, перед которым Вы должны выступить. Военный бюджет обычно начинается в вооруженных силах. Однако, в конце концов, они приглашают из вооруженных сил в комитет по ассигнованиям.
К: Могу я по-быстрому получить разбивку цифр?
Х: Через пятнадцать минут для начала, а потом мы решим, достаточно ли этого.
ДЖОН КОННАЛЛИ, БЫВШИЙ МИНИСТР ФИНАНСОВ, —
КИССИНДЖЕР
14 апреля 1975 года, понедельник
21:47
…
Ко: Вы великий человек, работаете на свою страну и не позволяйте этим ублюдкам сидеть у Вас в печенках.
К: Если у вас нет альтернативы, у вас нет проблем. Я должен вести битву.
Ко: Верно. Вы выступаете в интересах нашей страны, это можно утверждать наверняка.
К: Я никогда не думал, что госсекретарю придется пойти в комитет конгресса и просить денег для союзника.
Ко: Самое главное, что Вы умоляете и, вероятно, не получите ничего.
К: Я не знаю о политике, но я думаю, что наступит ужасный день расплаты. Они не знают, что такое коммунисты, которые собираются захватить Сайгон.
Ко: Да, это вызовет проблемы в Малайзии и Таиланде. Маркос [президент Филиппин Фердинанд Маркос] уже ведет войну в своей стране.
К: Мы начали эту панику, самое главное. Не было бы наступления, если бы не дебаты в конгрессе о помощи нашим союзникам.
Ко: Они читают газеты. Они знают, что у бедного Южного Вьетнама нет другого выбора, кроме как сдаться, когда у них закончатся боеприпасы.
К: Я собираюсь прочитать перед конгрессом письмо, которое Матак [Сирик Матак, бывший премьер-министр Камбоджи] написал, когда мы предложили вывезти его из страны. Жалко, он покойник, знаете ли, но он отказался эвакуироваться.
Ко: Ну, я просто не знаю. Что ж, удачи.
ГЕНЕРАЛ СКОУКРОФТ – КИССИНДЖЕР
15 апреля 1975 года, вторник
20:55
…
С: Вы видели законопроект комитета по международным отношениям?
К: Нет.
С: Милая вещица. Они предлагают двести миллионов долларов на гуманитарную помощь; для оказания помощи в эвакуации, для разрешения использования войск при эвакуации американцев, для разрешения использования войск при эвакуации вьетнамцев, если их не больше, чем требуется для эвакуации американцев.
К: Именно поэтому мы сократили число американцев до двухсот.
С: Верно. Они туда не включили также никакого вооружения. Это просто невероятно. Он подытоживает худшее из того, что происходило на встрече.
К: Ну, Индокитая больше нет, но мы заставим их заплатить за это. Во всем моем сегодняшнем показании я двадцать пять раз упомянул, что это случилось по вине конгресса.
С: Я думаю, мы должны сделать это ради чувства собственного достоинства страны.
ТЕД КОППЕЛ – КИССИНДЖЕР
16 апреля 1975 года, среда
12:35
…
ТК: …Вы слышали последний отчет?
К: Нет.
ТК: Аэропорт пал [в Пномпене], и остатки правительства просят договориться об урегулировании – по сути, это капитуляция.
К: Что ж, сегодня для меня это практически невозможно, потому что мне нужно работать над своей речью.
ТК: Где Вы выступаете?
К: Завтра в AОРН.
ТК: Что это?
К: Общество редакторов новостей.
ТК: Вы собираетесь выступить с главным обращением?
К: Надеюсь. Я работаю над этим, как если бы я был главным докладчиком.
ТК: Можете пустить меня на пять минут? Позвольте мне поговорить с Вами сейчас примерно пять минут. На данный момент мы ничего не можем сделать?
К: Ничего такого, что я могу придумать.
ТК: Вам кажется, что Сианук вернется?
К: Я бы не стал на это ставить.
ТК: Это было бы катастрофой, если бы он этого не сделал.
К: Верно.
ТК: Куда мы идем? Что, вообще-то, мы можем сделать? Вы активны в этом плане хоть в какой-то степени?
К: На прошлой неделе мы пытались вернуть Сианука. Это нелегко объяснить.
ТК: То, что Вы говорите, – это ничего. Вы общаетесь с китайцами или русскими?
К: Это отличная рекомендация Скотти [Рестона], но что, черт возьми, могли сделать русские?
ТК: Я видел образчик творения Скотти, а что насчет китайцев?
К: Что они могли сделать? Мы были на связи.
ТК: Они сотрудничали?
К: Я не думаю, что они могли бы вернуть его [Сианука]. Я думаю, он может вернуться, но он может быть марионеткой.
…
ДЖЕЙМС СКОТТИ РЕСТОН – КИССИНДЖЕР
16 апреля 1975 года, среда
16:30
Р: Куда мы придем с прекращением огня? Только между нами.
К: Послушайте, что мы должны делать для прекращения огня в Южном Вьетнаме?
Р: Ага.
К: Мы ни к чему не пришли, прямо сейчас, но – ну, мне очень трудно говорить о дипломатии – но это единственное, что мы имеем в виду.
Р: Что ж, мы получаем некоторые – мы собираем некоторые предложения, которые мы не выдвигали сами, а брали из двух разных источников, указывающие на то, что Ханой хочет вести переговоры. Я не удивлен, что они этого хотят…
К: Ну, послушайте, если Ханой хочет переговоры, то, по моему опыту, они никогда не были очень застенчивыми, давая нам понять это, и, если они хотят говорить, мы, безусловно, делаем все возможное, чтобы, черт побери, содействовать им. Вы можете мне сказать, это источники в газетах?
Р: Нет, это источники из Восточной Германии.
К: Ну конечно – я имею в виду, что это для Вас лично, мы, конечно, поддерживаем связь с русскими, и, если что-то случится, мы узнаем об этом достаточно скоро.
Р: Какую помощь Вам оказывает Добрынин?