Кажется, тошнота уходит.
Девушка, протяжно выдохнув, стала медленно оседать на пол.
Не успела.
Крепкие руки мужа осторожно подхватили ее за талию, потом и вовсе подняли и прижали к твердой мускулистой груди, источающей терпкий мускатный аромат.
Муж… Сардынов… С ума сойти.
Лера зажмурилась и спряталась у него на груди. Плевать она хотела на то, как выглядит со стороны, и что может подумать «барин» о ее поведении. Когда тебя выворачивает постоянно наизнанку, и свет меркнет от желудочных спазмов, тут уже не до щепетильности. В какой-то момент тебе становится совершенно все равно, кто и что о тебе думает. В голове лишь одно — поскорее бы все закончилось.
Перефразируя известную фразу — токсикоз подобрался незаметно. Лера, конечно, знала, что существует конфликт эмбриона и матери, отсюда и постоянная тошнота, рвота. Но, девоньки, милые, не в такой же степени!
Ее тошнило постоянно. От запахов. От вида пищи. От мыслей даже, что надо встать и покушать.
А потом снова обниматься с «белым другом».
Три недели. Три долгих бесконечных недели. Изо дня в день. Из часа в час.
И только ночь приносила облегчение. Упасть на подушку, закрыть глаза, и раствориться в тихих звуках засыпающего дня.
А еще…
Черт!
А еще чувствовать, что рядом с тобой находится большое мужское тело, чей обладатель внимательно следит за тобой.
Так внимательно, что снова начинает тошнить. Но уже от тревоги.
Потому что прислушивается, присматривается. Бдит, будь он неладен.
Вот скажите, какой нормальный мужик будет ходить за вами в ванную и присутствовать при жуткой сцене, когда тебя выворачивает наизнанку? А потом убирать взмокшие прядки с лица и протягивать салфетку. И смотреть — спокойно, без брезгливости.
— Живот сводит? Желудок болит? Во рту сухость? Воды с лимоном принести?
И это Тимур.
Сардынов, мать его ети!
Если бы вокруг нее так бегал любой другой мужчина, Лера была бы бесконечно счастлива.
А так… Ничего не изменилось — горечь ситуации никуда не делась.
Тимур с ней на руках, вернулся в спальню и аккуратно положил на разобранную постель. Лера, почувствовав приятную прохладу белоснежных простыней, блаженно выдохнула. Все-таки есть счастье в этой жизни, пусть небольшое и примитивное.
Тимур остался стоять у кровати, нависая над нею огромной недвижимой глыбой.
Взгляд — пристальный, металлический.
Без тепла.
Вот как, скажите, такое может быть? Лера абсолютно его не понимала. Сколько ни пыталась. А последние дни она пыталась это сделать. Ничего не получалось.
Никогда еще в восприятии Валерии Сардынов не был настолько противоречивым. С одной стороны, он с ней носился, как с писаной торбой. Постоянно спрашивал о ее самочувствие, если видел, что она бледнеет — отправлял в кровать. Решал все ее вопросы по университету. Ездил с ней к Орешко. Поднял на ноги всю клинику, едва не довел Антонину Васильевну до истерики, когда Лера у них упала в обморок от сильного головокружения. Тщательно следил, чтобы она выполняла все, абсолютно все предписания врача. Был рядом, когда Лере становилось плохо.
Одним словом, вел себя, как безумно влюбленный мужчина, малость паникующий оттого, что у его девушки идет перестройка организма, в виду интересного положения.
Это сводило с ума. Честно.
И с другой стороны, он оставался таким же холодным и неприступным «барином» со стальным блеском в глазах. Неулыбчивым. Неразговорчивым. Не подпускал Леру близко к себе. Сейчас она не про физическую сторону их отношений. Тут Лера себя ругала. И тоже все списывала на разбушевавшиеся гормоны. Что ей надо от Сардынова? Он и так делает куда больше, чем большинство мужчин, когда у них жены или невесты оказываются беременными. Черт возьми, он даже как-то умывал ее, когда Леру рвало минут десять на пустой желудок, и ноги подкашивались так, что она была не в состоянии дойти до умывальника. Сидела на полу, прислонившись к стене с закрытыми глазами. Тимур зашел в ванную, потому что девушка слишком долго не выходила. Собственно, с этого случая он и начал свое «хождение» вместе с ней, что каждый раз сильно нервировало и смущало Леру.
Он мог говорить какие-то нежности. Банальные до жути. И до такой же жути раздражающие Леру.
Потому что она-то понимала — все иллюзия.
Обман.
Всюду.
Иногда в голову приходила крамольная мысль — а если специально поизводить Тимура? Закатить «беременную песню» — хочу клубники с сырным соусом в два часа ночи? Разбудить его и с самыми несчастными глазами выдать просьбу.
Лера откидывала подобные мысли сразу же прочь. Она не сомневалась — Тимур выполнит ее просьбу. Причем самолично.
И что потом будет испытывать она? Вот, в чем вопрос.
Поэтому не хотелось окончательно добивать свою нервную систему.
Ей и так приходилось не сладко.
Вот и сейчас Тимур полуобнаженный, в одних домашних серых штанах, босой, стоял у кровати и спрашивал ее:
— Тебе что-то надо?
Может, подушкой в него кинуть? А? Чтобы снести с его лица это спокойное, отчасти высокомерное выражение! Чтобы хоть какие-то нормальные человеческие эмоции у него появились!
— Ничего, — Лера не лукавила.
— Точно?
— Если только яблоко.
— Сейчас принесу.
Ну да, сам…
Черт!
Когда широкоплечая спина Сардынова исчезла с горизонта, Лера закрыла глаза, не позволяя появиться слезам. Что-то она совсем слабачкой становилась. Чуть что — сразу слезы на глазах наворачивались, и ничего с этим поделать не могла. Гормоны. Организм бунтует.
Или эта жизнь бунтует против постоянного ее подстраивания?
Несмотря на то, что условия изменились, Лера не могла расслабиться.
Никак.
Она хорошо помнила то утро.
Она кое-как проснулась в постели Тимура и лежала с открытыми глазами, смотря в потолок. Ночь выдалась бессонной. Сначала секс-марафон с Сардыновым, который снова своими прикосновениями вывернул ее тело и душу наизнанку, заставив поверить, что физиологическая сущность может жить отдельно от духовной. Да-да, Лера утром размышляла о том самом пресловутом женском феномене, знакомый едва ли не каждой девочке, что хотя бы однажды прочитала любой роман из цветастой серии «Шарм». Она его ненавидит всей душой и одновременно сгорает в страсти от мимолетного прикосновения.
Лера Тимура не ненавидела.
Не за что.
Да и, как мужик, он был нормальный. Адекватный. С небольшими придурями, но у кого их нет?
Проблема возникала у Валерии. Из-за того, что у нее никого, кроме Сардынова, не было, ей не с кем было его сравнивать. Со своими ласками — нелепо. Других мужчин Лера не знала. Вот сейчас она и думала — а кончала бы она с ними? Или только с Тимуром? Как женщина она страстная или больше холодная?
В последнее время с Тимуром она удовольствие испытывала четыре раза из пяти. И утром назрел вопрос — что с ней не так?
Пока она откровенно занималась дурью, Тимур успел принять душ и вернулся к кровати. Лера уже хотела вставать, когда увидела, что Тимур протягивает ей черную папку.
Смутные подозрения закрались в душу. С утра, да с папкой…
Она не стала спрашивать, что в ней — знала.
Дополнительное соглашение к контракту. Всё-таки подготовил. Она не была удивлена. Сардынов ни за что не отступится. Лера постаралась никак не выдать свое волнение и нарастающую тревогу. А тревожиться было за что.
Когда она получила первый транш в сто тысяч, то была безмерно счастлива. Чувствовала, как с ее плеч рухнул груз. И подумать не могла, что очень скоро возникнет необходимость, если не в такой же сумме, то почти.
И попросить вот так запросто у Тимура она не могла. Вот никак.
Стоит ей заикнуться о деньгах, Тимур без проблем ей переведет. Только на каких условиях?
Лера не стала гадать. Открыла папку и нахмурилась.
Бегло прочитала первую страницу, и паника ее усилилась многократно.
Лера подняла голову и увидела, что Тимур стоит рядом с кроватью и так же держит в руках бумаги.
— Подписываешь этот, — кивок на ее папку, — я рву это.
И чуть приподнимает свои бумаги.
Лера очень отчетливо запомнила те секунды, складывающиеся для нее в бесконечно долгие минуты. Даже спустя месяцы она их помнила. Будет помнить и годы спустя.
Казалось, весь мир замер вокруг. Все. Остались лишь она и Тимур. С новым контрактом. Брачным.
Когда она прочитала первые строки — не поверила. Хоровод сумасшедших мыслей проник в голову и взорвался. Как же так…Откуда… Почему… Ни одна мысль не складывалась в логическую, все обрывались, натолкнувшись на спокойный выжидающий взгляд стальных глаз. Лера, как завороженная, смотрела на Тимура, позабыв, что надо дышать. Все происходящее воспринималось через пелену воспаленного сознания, что взбунтовалось и отказывалось принимать действительность.
Слишком невероятным казалось происходящее.
Пару дней назад Сардынов яростно шипел в кабинете, что она собирается сорвать куш в качестве него-любимого, на что Лера ответила категорическим отказом, едва ли не высмеяв его предположение о том, что они могут когда-то пожениться. Она и «барин»… Разве можно такое представить? Два противоположных мира. И возраст! Он — взрослый мужчина, познавший жизнь, перенесший плен и имеющий довольно ощутимое влияние в современном мире. И она. Девочка-студентка из среднестатистической семьи, потерявшая девственность несколько недель назад. Живущая в коконе собственных иллюзий и мечтаний, столкнувшаяся с жестокими реалиями лишь после аварии близких, когда пришлось пойти на крайние меры.
Он и она.
Вы это серьезно?..
Создавалось впечатление, что ее ударили в грудь. Нокаутировали. Она только-только примирилась с собой, даже толком не успела осознать, что беременна и скоро родит двух малышей, как «барин» снова готов перевернуть ее жизнь с ног на голову.
Она не заметила, как руки стали подрагивать. Как она несколько раз безмолвно открывала и закрывала рот, точно рыба, безжалостно выброшенная на берег жестоким прибоем. И теперь барахталась, не в силах достичь спасительной прохлады воды.