— Как себя чувствуешь?
— Лучше. И… Тимур, я спать не хочу.
Он помог ей раздеться, кинув пальто на кресло.
Услышав ее заявление, нахмурился.
— Лера, время первый час.
— Знаю. Посидишь со мной?
Она это сказала.
Сказала.
Осталось еще кое-что сделать…
Тимур медленно кивнул.
— Хорошо, посижу. Чем займемся? Можем, пройти в гостиную и посмотреть фильм.
С ума сойти. «Барин» ей предлагает посмотреть фильм! Совместно, как молодожены.
При других обстоятельствах, если бы вечер изначально складывался иначе, Лера бы обрадовалась и непременно согласилась бы. Сегодня у нее были другие планы.
— А если выпить?
— Тебе нельзя! — слишком поспешно и чуть гневно бросил мужчина.
Лера улыбнулась.
— Тебе можно.
— Лера.
— Да?
— Что ты задумала?
— То, что ранее сделала моя мама — хочу тебя напоить.
— Зачем?
— Ты как-то мне сказал… Что разговорчивый, когда пьяный. Вот я и хочу…
Она замолчала, чувствуя, как щеки становятся пунцовыми. На нее очень сильно подействовал случайно подслушанный разговор. И если сейчас Тимур находится в немного расшатанном состоянии, почему ей не воспользоваться?
Чувствуя небольшую вину оттого, что лукавит, идет на хитрость, пользуется положением, Лера подняла голову, чтобы посмотреть на Тимура.
Тот стоял в метре от нее, скрестив руки на груди, отчего под футболкой четче обрисовались его мышцы, к которым, чего уж греха таить, ей все больше и больше нравилось прикасаться.
И улыбался.
Его улыбка снова подействовала на Леру, как нечто невероятное, что случается крайне редко. Девушка невольно залюбовалась. Улыбка смягчала черты лица Тимура, делала его более доступным, открытым. И из глаз пропадала холодность, настороженность.
Он становился обычным.
Мужчиной, с которым можно говорить. Что-то обсуждать. Что-то рассказывать.
Уходил тот, перед которым необходимо морально зажиматься и контролировать каждое свое слово.
— Ай-я-яй. Женщины вашей семье мне, определенно, начинают нравиться, — добродушно усмехнулся Тимур и направился к бару. — Только у меня одно условие, Лера.
— Какое? — она сглотнула, до конца не понимая, в какую авантюру снова ввязалась.
— Если ты себя чувствуешь вполне для того, чтобы споить и вывести на душевную беседу мужа, то, значит, ничего страшного не будет, если он в ответ попросит тебя переодеться. Порадуй меня, Лера.
Лера поняла его.
Проходя в смежную комнату и открывая бельевой шкаф, она знала, что выберет. За время беременности она поправилась пока не намного — на два-три килограмма. Чуть-чуть грудь увеличилась, да животик стал круглее. На белье ее килограммы никак не отразятся.
Она достала из шкафа изумительное по своей работе бирюзовый пеньюар и неглиже, идущее к нему. Трусики — микроскопические, предназначенные явно не для того, чтобы в них расхаживать по городу.
Они — для ночи.
Для соблазнения.
Для игры.
Лера поймала себя на мысли, что впервые за то время, что живет с Тимуром, выбирая нижнее белье, испытывает волнение. Предвкушение. Она понимала — сексом дело не закончится. Он сто процентов ее не тронет. Только не сегодня. И все же…
Тимур успел организовать маленький фуршет. Придвинул кресла, между ними поставил журнальный столик. На него початую бутылку с коньяком, несколько стаканов, графин с яблочным соком, графин с водой и фрукты.
Когда успел?
Увидев нерешительно застывшую в дверях Валерию, он медленно выпрямился. И посмотрел на девушку, вложив в свой взгляд все то восхищение, что сейчас испытал, увидев ее в откровенно сексуальном наряде.
Волосы цвета карамели небрежно распущены. Робкая, очаровательная улыбка. Нежность в глазах.
— Лера.
— Нравится?
Она впервые спрашивала его о том, как выглядит.
Впервые интересовалась его мнением.
— Очень. Мне все на тебе нравится. Любая одежда. И когда ты без нее — тоже очень нравится.
Она ожидала аналогичного ответа. Но одно дело — предполагать и другое — получить тому подтверждение.
Мысль, что она возбуждает и вызывает симпатию у Тимура, взволновала ее еще больше.
Она нервно поправила пеньюар, так кстати оголивший ее бедро.
— Иногда у меня складывается впечатление, что ты абсолютно не умеешь принимать комплименты, Валерия. Стесняешься. Краснеешь. А потом я понимаю, что и это мне в тебе нравится. Что ты не избалована вниманием мужчин. Потому что я ревную, крошка. Не думал, не гадал, что буду испытывать подобное собственническое чувство, а вон как… И на старуху бывает проруха. Ты же хотела признаний, детка? Они начинаются. Прошу к столу. Будем беседовать.
Лера, ступая босыми ногами по приятному ковровому ворсу, прошла к одному из кресел и опустилась в него. Сознательно сделав так, чтобы оголились трусики. Прикрывать которые она не собиралась. Тимур хотел зрелища? Она ему предоставит. Она сама завелась от осознания того, что он ей восхищается. И не скрывает этого. Его серые глаза блуждали по ее телу, задерживаясь на лифе, что идеально подчеркнул ее налитые груди. Скользнул к аккуратному животику. И остановился на резинке трусиков.
Тимур шумно выдохнул воздух из груди и сел на другое кресло. Щедро плеснул себе коньяка.
— Наверное, зря я принес сок.
— Да, лучше воды, — во рту у Леры пересохло, и она точно знала, с чем связана эта нечаянная засуха.
Тимур налил ей воды.
— Итак, ты решилась на разговор с пьяным мной? — он говорил, а его глаза улыбались. Именно глаза, и на душе от его доброго взгляда становилось легко. — Помня, что утром я ничего не забуду.
Лера кивнула.
— Отважная девочка.
— Твоя?
А вот этот вопрос был незапланированным.
Рука Тимура, ставившая графин с водой на столик, замерла в воздухе. Глаза, что и так в свете ночника казались темными, приобрели едва ли не черный оттенок. Мужчина, не мигая, смотрел на ее лицо, пытаясь прочитать на нем то, что девушка не решалась произнести.
Лера улыбнулась и, стараясь вести себя, как можно непринужденнее, взяла стакан и сделала один небольшой глоток, посматривая на Тимура из-под опущенных ресниц.
Тот, чуть прищурив глаза, ответил вопросом на вопрос:
— А ты хочешь быть моей? Без контракта? Без условий?
Его рычащие нотки, что прорезались через хрипотцу, отозвались в душе Леры непонятной вибраций, что мгновенно распространилась по телу, вызывая оглушающее волнение. Более того, реакция мужчины на ее появление в неглиже и дальше на ее сорвавшийся нечаянно вопрос, пробудили в ней странное желание продолжить общаться именно на эти щекотливые темы. В принципе, так и задумывалось, просто начали они диалог чуть раньше.
— Контракты и условия порядком надоели. Да и как мы видим, они не могут предусмотреть всего.
— Лера! — ее имя было произнесено сквозь сжатые зубы.
Тимур по-прежнему смотрел только на нее.
Лишь графин поставил.
Его взгляд продолжал обжигать. И бередить душу.
— Что, Тимур…
Ласково. Почти шепотом.
Мужчина выругался и откинулся на спинку кресла.
— Черт, как дети малые! Вокруг да около ходим! Боимся признаться в очевидном! Ок, раз я пьяный, и ты от меня ждешь именно откровенности — она тебе будет! Но, крошка… Назад дороги нет!
Лера облизнула пересохшие губы и сглотнула, стараясь, чтобы последнее не выглядело столь очевидным. Собственная реакция поражала. Неужели в глубине души она ждала от Тимура признания? От Сардынова? От «барина»?
Если это на самом деле так, то что она… Какие ее ответные действия? И почему так жизненно важно, просто беспредельно необходимо было продолжить разговор?
— А она нам нужна?.. Эта дорога? — приглушенно ответила Валерия, не пытаясь спрятаться от его обжигающего взгляда.
— Тогда мой ответ — да! — рыкнул Тимур, и от этого рыка каждый волосок, каждая клеточка в теле Леры завибрировала от бесконечного, сумасшедшего, чисто женского ликования. Когда эмоции достигли своего апогея и резко рванули вниз, чтобы в следующую секунду снова устремиться ввысь да там и остаться. — Ты — моя девочка! И ничто, никакие силы и никакие долбанные контракты этого не изменят! И я спецом не стал отвечать на твой вопрос! Потому что знал, что ты испугаешься, стушуешься!
Валерия медленно покачала головой, чувствуя, как ком образуется в горле.
— Ты ошибся, Тимур. Я не испугалась. Ты прав в другом — мы на самом деле ведем себя, как дети малые. Ладно я… У меня ты первый, и опыта в общении с мужчинами у меня кот наплакал. И да, если я чего-то постоянно и опасалась, то это вызвать твой гнев и недовольство. Потому что… — Лера провела ладонью по лбу. — Блин, я, кажется, что-то не то говорю.
— Да. А мне, пожалуй, следует выпить.
На мгновение Лере показалось, что когда Тимур наливал себе спиртное, его рука дрогнула.
Лера молча наблюдала, как он пьет. Залпом, не морщась. И поймала себя на мысли, что ей нравится смотреть на Тимура. Нравится наблюдать за его эмоциями. Заглядывать в глаза.
Проклятье…
Ей нравилось вот так сидеть с ним, почти обнаженной и смотреть на собственного мужа, испытывая желания прикоснуться к нему. Интересно, если она заберется к нему на колени, что он сделает?
Ох, не туда тебя, Сардынова, понесло, не туда.
Леру, точно током прошибло. Ударило в голову бейсбольной битой. Она даже несколько раз моргнула, чтобы скрыть собственную растерянность и поспешила снова взять воду.
Впервые за прошедшее время, со дня их бракосочетания она мысленно себя назвала не Бекетовой, а Сардыновой.
Что-то в ее жизни меняется в очередной раз.
Нет, не что-то. Все.
Тимур, откинувшись в кресле, скрестил руки на груди.
— Итак, мы с тобой заступорились на следующем. Я хочу, чтобы ты так же признала, что являешься моей, а ты мне в ответ сообщила, что боишься вызвать гнев и недовольство.
Лера осторожно улыбнулась.
— Ты перекраиваешь наши слова. И мои, и свои.