Изогнутая мужская бровь скользнула кверху.
— И в чем же?
— Ты не говорил, будто хочешь, чтобы я сделала признание, что признаю себя твоей.
Какой у него выразительный взгляд. Или сегодня Лера смотрит на сидящего напротив мужчину и сама другим взглядом?
— Говорю.
— Это… странно. Давай мы вернемся к моему ответу чуть позже. Хотя бы через пятнадцать-двадцать минут?
— Хитришь?
— Пока есть возможность, Тимур. И ты в добром расположении.
— А что, я обычно в дурном? — нахмурился.
— Больше не в дурном, а серьезном. Черт, я могу на пальцах сосчитать разы, когда ты мне улыбался.
О-па. А вот про это говорить не стоило. Лицо мужчины помрачнело.
— Даже так… Интересное у тебя обо мне мнение сложилось, крошка.
Лера выдохнула. Была — не была. Не для того она затеяла весь этот разговор, чтобы увиливать при первой же опасности.
— Мнение адекватное. Другого и быть не могло, Тимур. И ты знаешь, почему. Но я бы очень хотела, чтобы… оно изменилось.
Сказала, словно глубокий брод перешла.
И быстро продолжила, пока не передумала, пока не увидела в его серых глазах нечто, способное остановить и снова откинуть ее назад, в скорлупу, из которой она не желала вылезать.
Сейчас скорлупа дала небольшую трещину, и у Леры появилась возможность избавиться от нее окончательно.
— Я говорю обо всем именно сегодня, потому что… Потому что ты другой. Более открытый. Мне это импонирует. И я подозреваю, что и ты мои слова воспримешь более… — она замолчала, беспомощно пожав плечами. Нет, все-таки рано она решила, что сможет откровенничать перед ним, пусть и в подвыпившем состоянии.
— Лера, детка, если бы не твои кишечные колики, я бы сейчас тебя оттрахал до одури прямо в этом долбанном кресле. Ты это понимаешь? Осознаешь?
Лера медленно кивнула.
— Думаю… да. И, кстати, почему ты перестал со мной заниматься сексом?
— Первый вопрос?
— Ну, да. Пользуюсь твоим состоянием.
— Потому что опасался навредить тебе и малышам.
Пришла очередь Леры искренне удивляться, приподнимая брови.
— То есть, не потому что я вдруг… ээээ… перестала тебя привлекать?
Этот вопрос тоже сорвался сам собой.
Ответом ей послужил отборный мат, от которого она даже покраснела. Вроде бы не кисейная барышня, и Геныч порой заворачивал и похлеще, но в исполнении Тимура матерная речь прозвучала особо сочно. Учитывая, что адресовалась ей.
— А теперь, Валерия, мне хочется отодрать тебя ремнем. Или хотя бы ладонью по твоей очаровательной попке. Для профилактики. Чтобы подобные мысли больше никогда не возникали в твоей красивой головке. Уяснила суть слов?
— Эээээ…
— Не экай. Я не прикасался к тебе, потому что твой токсикоз сводил меня с ума! Проклятье, я же видел, как ты мучаешься, как тебя выворачивает наизнанку!
— И что? Тимур, токсикоз — это почти норма. Ничего страшного в этом нет.
— Есть! Не могу выносить вида женских страданий… — сказал и осекся.
У Леры в животе образовался тугой ком. Она догадалась о скрытом смысле его слов. Поджав инстинктивно пальчики на босых ногах, она не стала углубляться в тему плена Тимура. Раз не говорит — значит, еще рано. Она не исключала, что он вообще никогда ей о нем и не расскажет. За что она его не осудит и в глубине души не затаит обиду. Рассказывать о собственном пленении — ворошить прошлое. То, что давно похоронено.
Зачем?
— Допустим. А как же… меня спросить? Ты же не мог не видеть, как я ласкаюсь…
Лера закрыла лицо руками. Вот что она несет? О чем говорит?
— Женщина, а ну, иди сюда! Все, я больше не могу с тобой разговаривать! Если ты намеревалась меня споить и о чем-то там расспросить — твоя затея провалилась! Иди ко мне, кому говорю!
В голосе Тимура не слышалось ни злости, ни агрессии. Напротив, присутствовали хриплые нотки, больше похожие на рыки животного, что желает привлечь самку, завоевать ее расположение. Или у Валерии не на шутку разбушевалась фантазия?
Лера медленно встала. Полы пеньюара распахнулись еще шире, она и не подумала их прикрывать. Микроскопические трусики, сотканные из одного дорогого кружева, едва-едва скрывали ее аккуратно выбритый лобок с тонкой полоской светлых волосиков.
Сердце глухо ударилось о ребра.
Да, ее затея провалилась. Ну и что? Зато они оба узнали то, что хотели узнать. Что по каким-то причинам не желали озвучивать раньше. То, на что не рассчитывали, но, тем не менее, это случилось.
Об их чувствах.
О которых еще ничего не было сказано вслух.
Но обозначили.
Лера опустилась на колени Тимура. Хотела оседлать — передумала в последний момент. Все-таки не стоит его дразнить. Он не железный.
Она подразнит его… потом. Обязательно.
Крепкие мужские руки сразу же пробрались под полы пеньюара и с силой прижали ее к стальному торсу.
— Сиди тихо.
— Как скажешь.
Она уткнулась ему в основание шеи и втянула запах.
Знакомый. Терпкий. Родной?
Глава 21
На Новый год они улетели на Мальдивы.
Лера обещала, что примет любое решение Тимура, и, хотя она думала провести праздник в кругу домашних, с удивлением поняла, что не прочь уехать из заснеженной столицы туда, где белый песок и прозрачный океан.
К тому же, она ни разу не была за границей.
Тимур заручился поддержкой Орешко.
— Лере летать можно?
— Тимур, да улетайте вы уже куда-нибудь. И дайте мне спокойно встретить праздники. На сегодняшний момент вы у меня одна такая нервная пара.
Но на этом сюрпризы не закончились.
Маргарита Николаевна позвонила Лере и спросила:
— Ты в курсе, что твой муж советовался со мной по поводу вашего отпуска? Лера… я в шоке. Честно.
Лера рухнула в кресло. Благо, оно стояло рядом.
Если мама пребывала в шоке, то что говорить о ней.
— Мам… когда? И зачем? Вернее…
В последнее время Лера за собой заметила, что ей становится сложно связывать речь в грамотные предложения. Потому что происходящее вокруг часто ставит ее в ступор.
После той памятной ночи, когда она попала в больницу, общение с Тимуром не стало «ми-ми-мишным». Он не будил ее легкими поцелуями в нос, не говорил красивых слов, не смотрел на нее влюбленным взглядом. Все осталось на том же уровне.
Ну, почти.
Добавились прикосновения. Не робкие. А более собственнические. Например, сегодня. Она чистила зубы, он умывался рядом. Обтер лицо полотенцем и, проходя мимо, медленно провел рукой по ее позвоночнику, задержавшись на ягодицах. Лера невольно откликнулась — по спине пробежал табун мурашек, захотелось прильнуть к груди Тимура, поерзать ягодицами по его паху.
— Жду за завтраком, — чуть сжал бедро и вышел.
А у Леры, когда она ставила зубную щетку, мелко подрагивали руки.
И сейчас — признание мамы.
— Пришел и говорит, что хочет посоветоваться. Мол, ничего страшного не будет, если он тебя от нас увезет? Лер, ты меня слышишь? От нас! Твой муж! Вот честно — я, когда вас видела в больнице, думала, что-то не то. Не ассоциировались вы у меня, как пара. Слишком разные. Все ждала каких-то подвохов. Сейчас же… Лера, у меня, кажись, не зять, а золото.
— Ну да, мама, раз советы у тещи спрашивает.
— Налаживает мосты.
— Получается, что так.
Перелет Валерия перенесла нормально. Они снова летели на лайнере Тамима.
И да, она все-таки завершила одно незаконченное дело.
Сделала минет мужу в той гостиной, где состоялось их первое знакомство.
Мальдивы понравились Валерии. Тепло, хорошо. И песок мягкий-мягкий.
Большую часть времени она проводила у бассейна. Тимур рядом, с ноутбуком.
— Поработаю, — садился и включал его.
Лере же становилось хорошо от того, что он рядом.
Странно.
Непривычно.
Реально.
Проблема их недосказанности никуда не делась. Они по-прежнему мало говорили друг с другом. Возможно, дело было в том, что они оба относились к числу не разговорчивых. Лера привыкла. И ей даже это нравилось — спокойное молчание в обществе друг друга.
Сам Новый Год встретили в ресторане, где собрались россияне.
А потом пошли бродить по пляжу.
Лера сняла босоножки на высоких каблуках. Она чувствовала себя героиней любовной мелодрамы. Он. Она. Ночной пляж. Оба в вечерних нарядах.
Они шли молча, пока Тимур не предложил:
— Посидим?
— Да, конечно.
Он скинул пиджак, расстелил его на песке и негромко сказал:
— Присаживайся.
Лера послушалась.
Странная ночь получалась. Там, на Родине, в заснеженной стране, наступление Нового Года праздновали шумно, с фейерверками, походами по соседям и неизменном «оливье» на столе.
Тимур опустился прямо на песок, вытянув ноги.
— Не возражаешь? — он кивнул головой на бутылку шампанского, что прихватил с собой.
— Конечно, нет, — улыбнулась она.
Она смотрела, как он откупоривает ее. Надо же, не пролил ни капли, лишь тонкая дымка просочилась из горлышка.
— Бокала нет, буду пить из горла, — усмехнулся Тимур, и его усмешка выглядела совсем мальчишеской.
Сердце Леры ускорило бег.
— Пей.
Когда они праздновали в ресторане, Тимур ограничивался соком. Как и она. Он поддержал ее. И только получив от нее согласие на прогулку, попросил официанта принести бутылку.
— Мы снова будем разговаривать? — игриво поинтересовалась Валерия, откидываясь на локти.
— Почему бы и нет? Ты, Лера, со мной разговариваешь только с выпившим. Когда я трезвый — ни-ни.
А вот такого замечания Валерия не ожидала. Никак. Девушка замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Неприятно.
Да, ей было неприятно услышать упрек от Тимура.
— Это не так, Тимур.
— Так.
Мужчина сделал несколько больших глотков, наблюдая, как волны океана накатываются на песок.
— Поэтому сейчас я быстро уговорю бутылку, в твоем понимании стану добрым и доступным, и мы сможем пообщаться. Вот никогда не думал, что мне надо будет напиваться, чтобы поговорить с собственной женой.