Лера оборвала себя. Она сама от себя не ожидала столь пламенной эмоциональной речи.
Смущаясь от собственной смелости и откровения, посмотрела на Тимура и поняла — не зря она говорила. Вот точно не зря.
Ее муж в данную минуту напоминал довольного сытого кота.
— Продолжай.
— Оно покорило меня. Не знаю, когда… Честно, не знаю. Просто в один прекрасный момент, я поняла, что ты мне нужен. Что мне жизненно необходимо, чтобы ты был рядом. Всегда. Даже неулыбчивым. Даже всегда серьезным.
— Неужели я так плох в плане общения, Валерия? Никогда не замечал.
— Тимур, у тебя и другие отношения с женщинами были. Вы же знали, что хотите в эмоциональном и физическом плане друг от друга. А мне приходилось ставить запреты. Раз за разом.
— Но теперь я так понимаю, запреты рухнули?
Лера медленно кивнула.
— Да.
— И…
— И я тоже люблю тебя, Сардынов. Люблю.
— Крошка моя…
— А еще нам жизненно необходимо учиться разговаривать друг с другом, — это последнее, что успела сказать Валерия до того, как губы Тимура обрушились на ее.
Эпилог
Восемь месяцев спустя…
Лера поправила одеяльце у малышей и обернулась в сторону Тимура, что повязывал галстук.
— Тимур, у меня к тебе просьба.
— Да, какая?
Ровный голос мужа сообщил, что он готов ее выслушать. Ни тени сомнения.
Так приятно…
Лера улыбнулась уголками губ и подошла к нему.
— Давай я.
Она поправила ему галстук. Сколько раз она видела подобную сцену в фильмах? Сотни. Классика жанра, что называется. И никогда не думала, что и сама так будет делать.
Оказалось, завязывать галстуки целая наука. Помогала ее освоить Диана. Они на это потратили неделю. Подумать только — целую неделю! Прорва времени.
Но оно того стоило.
Тимур, узнав, что она овладела наукой завязывания галстука, причем в нескольких вариантах, радовался, как ребенок.
— Ты даже не представляешь, как они меня бесят.
— Кто? Галстуки?
— Они самые. Жуть. Может, в бизнесе тоже стоит отменить дресс-код?
— Попробуй. Тебе сотни тысяч мужчин скажут спасибо.
— Хм… Я могу сказать спасибо одной женщине, — его рука опустилась на ее ягодицу. — Ей этого будет достаточно?
Лера подавила в себе улыбку и с серьезным выражением на лице продолжила завязывать узел.
— Эта женщина предпочтет получить спасибо вечером в спальне.
— О как…
— Да.
— Я не против.
— Договорились.
Им было сложно. Особенно первые месяцы после признания. Они учились говорить и шутить в обществе друг друга. Оба немногословные от природы, они раскрывались постепенно. Шаг за шагом.
Когда Тимур второй раз ей попытался сообщить, что он не изменится, она прижала указательный палец к его губам.
— Тим, я поняла. Не надо.
Иногда Лере начинало казаться, что у этого сильного взрослого мужчины есть парочка комплексов в отношении себя. Из-за его характера и стремления все контролировать. Он должен быть в курсе всего. Где она, с кем она. Особенно после покушения сестры Дианы.
Да, та история наделала много шума.
Особенно тяжело на это отреагировала Диана. Она пришла в комнату Леры. Та как раз расчесывалась, готовясь ко сну. Диана присела на кресло за спиной Валерии и негромко произнесла:
— Прости меня, Лера. Прости… Я виновата. Во многом. Где-то смалодушничала. Где-то не поверила. Где-то тебя напугала. Да-да, напугала, не подумав о том, что будешь испытывать ты. Знаешь, как туман перед глазами, а в голове набатом — близнецы, близнецы, близнецы. И боль от того, что я потеряла сестру… А оказалось вон что, — на Диану было больно смотреть. От холеной женщины, привыкшей выглядеть идеально и в любой ситуации держать удар, не осталось и следа. Сейчас она казалась постаревшей на десять лет. И, глядя на нее, Лера верила каждому сказанному слову. В то, что она искренне раскаивается.
— Что с Дариной?
Диана покачала головой.
— Я в шоке… Нет, в ужасе. Как же так… То есть, понимаешь, она через вас… меня уничтожить…
— Да, Тимур говорил.
Лера, не выдержав, обернулась.
— Диана, не рви душу ни себе, ни мне. Я все понимаю. Ты не виновата. По крайней мере, ты не несешь ответственность за поведение сестры. Она замышляла убийство. А ты… — девушка сдержанно улыбнулась. — Сейчас я замужем за Тимуром. Мы вместе будем растить детишек. И будет здорово, если ты нам будешь помогать.
Стоило это сказать, чтобы увидеть, как на лице несчастной просияла надежда.
— Но, Диана, давай договоримся. Не перегибать палку. Ты понимаешь, о чем я.
Женщина медленно кивнула.
— Спасибо. Я… не ошиблась в тебе.
Лера не стала уточнять, что та имела в виду.
Дарину признали невменяемой и отправили на принудительное лечение. Что будет потом — время покажет.
Одним из самых запоминающихся моментов за прошедшие месяцы была реакция Тимура на первое шевеление деток.
Валерия с Тимуром лежали на разложенной софе и смотрели телевизор. Это было в Праге. Тимур утащил жену с собой, естественно, предварительно получив добро от Орешко.
— Тимур Олегович, рожать вы у меня будете? — в голосе женщины слышалась наигранная обреченность.
— У вас, Ангелина Геннадьевна, у вас.
Тимур с переговоров освободился раньше, и, купив мороженое, отправился в отель. Леру обнаружил, смотрящей телевизор.
— Не возражаешь, если я присоединюсь?
Спрашивающий разрешения Сардынов для Леры на тот момент все равно продолжал относиться к категории чего-то новенького. Но такого долгожданного…
— Мороженое, — она едва не захлопала в ладони от восторга. — Тимур, как ты догадался? Я только что сидела и думала, что хочу именно мороженое. Клубничное.
Мужчина нахмурился, искренне озадачившись внезапно возникшей проблемой.
— Я взял фисташкого.
— Господи, какая разница, — в сердцах пробормотала молодая беременная женщина, протягивая загребущие ручки к лакомству. — Все равно, какое! Это же МОРОЖЕНОЕ!
Если Тимур и что-то понял, то относительно.
Скинув пиджак, он устроился рядом с женой. Переодеваться не хотелось. Он вытянул ноги и сказал:
— Иди ко мне.
Лера, увлеченно уплетая сладкое лакомство, с радостью устроилась на плече мужа.
Есть в жизни счастье.
Мороженое. Любимый мужчина. И спокойствие на душе.
Они молча смотрели фильм. Лера полудремала на плече Тимура. Тот немного сменил положение, и теперь его рука лежала на заметно подросшем животе жены. После того, как миновал рубеж в шестнадцать недель, животик у Леры начал расти не по дням, а по часам.
Тимур замечал за собой постоянное желание его гладить. Дотрагиваться до него. Обнимать. Он знал, что многие педиатры и гинекологи советуют даже разговаривать с еще не родившимися малышами, но пока для него это было… сложно. Он не мог гарантировать, что не будет целовать пузико жены не только во время сексуальных игр, а именно адресуя некий посыл нежности деткам.
Сейчас он уже ни за что не мог поручиться.
Держа в объятиях задремавшую Леру, он думал про нее. Сама еще почти ребенок. Доверчивая. Сильная. Добрая. Его.
И тут… легкое шевеление под его пальцами.
Тимур замер. Ему Лера говорила, что малыши вот-вот начнут шевелиться. Сначала едва заметно. А вот к концу срока…
Шевеление повторилось. У Тимура резко подскочил пульс. И он, повинуясь инстинкту, сделал то, о чем только что думал.
Поцеловал пузико Леры прямо через ткань легкого домашнего платья.
Лера тоже почувствовала шевеление одного из малышей. Боясь открыть глаза и спугнуть очарование, она затаилась, прислушиваясь к себе. Какое же это щемящее, нежное чувство. Первое шевеление. Бытует мнение, что мамочки, вынашивающие первенцев, зачастую путают шевеление малыша с теми же газами. Лера знала точно — это был один из малышей.
Когда же она почувствовала прикосновение губ Тимура, резко распахнула глаза.
Мужчина и молодая женщина сказали все друг другу без слов. Да и к чему они были в том момент — слова…
Такие нежные поцелуи все же вошли в привычку Тимура. Лера никогда не говорила, какой сильный эффект они производили на нее. Даже, наверное, сильнее, чем поцелуи Тимура в губы.
Особенно приятно было наблюдать за мужем, когда детки уже начали устраивать в животе «свистопляску». Живот отчего-то в прямом смысле ходил ходуном, именно вечерами. Тимур на это «безобразие» зависал. Смотрел, едва ли не моргая.
Роды у Валерии начались на седьмом месяце. Орешко предупреждала, что с двойней практически нереально проходить весь срок. Так что они были готовы.
И, кстати, они до последнего не знали, кто у них будет.
На УЗИ оба малыша, как сговорившись, не показывали свой пол. Решили устроить маме и папе сюрприз.
Так и оказалось.
Родились разнополые дети.
Гена не преминул пошутить по сему поводу:
— Девочка — для мелкой, пацан — для Тимура.
Услышав его комментарий, Валерия невольно посмотрела в сторону Тимура. В его глазах она прочла отражение своих мыслей — что было бы, если бы на самом деле пришлось детей разделить? Если бы они не смогли договориться? Если бы Тимур, не перешагнув через себя, не предложил новый контракт, а Валерия….
Она оборвала себя.
Стоп.
Не думать.
Уже в прошлом.
Зачем ворошить то, что кануло в Лету?
И все же…
Иногда стоило вспомнить прошлое.
Над детишками хлопотали все. И дня не проходило, чтобы Геныч, мама и Диана не навещали их. Сначала бывало такое, что приходили скопом. Потом поочередно. У Леры возникли подозрения, что они договорились. Да-да, договорились.
Кормила Лера грудью. Молока хватало обоим малышам.
С просьбой к Тимуру она обратилась, спустя два месяца после их рождения.
— Лера, так что там за просьба?
— Я бы хотела съездить на кладбище.
Реакцию мужчины было не сложно предугадать — он удивился.
— На кладбище?
— Да.
— К кому?