– Спасибо. – Я снова обняла его.
– Я просто волновался за тебя, – прошептал он мне на ухо.
– Не стоит переживать, – прошептала я в ответ. – Ничего плохого не произошло.
– Ты уверена?
– Только шишка.
Он рассмотрел мою голову.
– Я не знаю, я слышал разговор Зевса и врача. Доктор явно говорил о переломе основания черепа.
– Но тут правда только шишка!
– Ворриор! – строго прервал меня он. – Не будь такой наивной. Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать.
– Что у меня был перелом основания черепа, который быстро зажил?
– Да, но в этот раз все куда хуже. Думаю, боги обратили на это внимание.
От слов Мэдокса у меня в животе все сжалось.
– Ну и что? Я не сделала ничего запрещенного.
– Ты – нет, но… Принцесса, ты знаешь, в каком отделении ты лежишь?
– Травматическом?
– Нет. Ты лежишь в отделении душевно- больных.
– Что?
– Ты в психиатрии.
– А? Что за глупости ты говоришь!
– Тут везде решетки.
– Где?
Мэдокс растерянно сдул прядь волос, закрывавшую глаза.
– Выгляни сама и убедись в этом. Что-то здесь не так. Твоя мать и Зевс были здесь. Они созванивались с Аидом.
– И что?
– Понятия не имею, не смог подслушать, – сообщил он мне, – но у меня плохое предчувствие.
Я беспокойно сбросила с себя одеяло, подошла к белой двери и встала на цыпочки, чтобы выглянуть из стеклянного окна. Так как я была низкой, я видела лишь немного. Белый коридор, белые двери и… решетки. Отделение однозначно было закрытым. Я протянула руку вниз и хотела выглянуть в коридор, но дверной ручки не было. Мы были заперты.
– Я ничего не понимаю. Нас заперли, Мэд! – Я посмотрела на своего брата, который сидел в кровати с взъерошенными волосами. Он растерянно пожал плечами.
– Ты с кем-нибудь говорила о последних днях?
– Нет. Не говорила. Но… – Я нервно облизнула губы. – Что бы со мной ни происходило, мне явно становится хуже. Я слышу эти голоса. Я думаю…
– Вы слышите голоса?
От ужаса я вскрикнула и подпрыгнула на метр в воздух. Мэдокс тоже вздрогнул и хотел вскочить, но уперся крыльями в потолок и упал с кровати.
– Господи! – Задыхаясь, я схватилась за колотящееся сердце и уставилась на женщину, которая появилась в комнате будто из ниоткуда. Она явно не пользовалась дверью, потому что я все еще стояла рядом с ней, как загнанная овечка.
Передо мной стояла хрупкая женщина. Как и доктор Сайлент, она была одета в белый халат, а на ее тонкой шее висел серебряный стетоскоп. Лицо ее было неприметным. Она была круглолицей женщиной с маленькими карими глазами, тонкими губами и острым носом. И лишь ее волосы, убранные назад, были необычными.
– Господи! Настоящая Медуза! Вас осталось совсем немного, не так ли? – хрипло сказал Мэдокс.
Волосами женщины были темно-зеленые змеи, связанные в пучок у нее на голове. Время от времени из него выглядывали маленькие головки змей, которые пытались высвободиться из прически.
Медуза скромно улыбнулась:
– Я доктор Меда, и я буду отвечать за твое лечение. Пожалуйста, присядь. А тебя я попрошу выйти из помещения. – Последняя строгая фраза была обращена к Мэдоксу, который с трудом поднялся на ноги и подозрительно посмотрел на Медузу.
– Почему Медуза лечит мою сестру? – потребовал объяснений он.
Доктор Меда взглянула на него так, будто размышляла над тем, стоит ли перед ним распинаться. Он предупредительно напряг бицепс. Медуза весело приподняла чешуйчатую бровь и ответила:
– Твоя сестра родилась с генным дефектом, который называют синдромом Медузы. У меня есть похожее заболевание, поэтому я могу смотреть на твою сестру и лечить ее, не сходя при этом с ума. – Она криво улыбнулась: – Ворриор в хороших руках. А теперь выйди из комнаты, пожалуйста. Попей кофе.
– Я лучше останусь здесь, – решительно ответил Мэдокс.
Зеленые глаза Медузы прищурились:
– Боюсь, это невозможно, парень. Ты либо выйдешь, либо тебя придется отсюда выгнать.
Юноша оскалился:
– Я останусь со своей сестрой. У вас нет никаких пра… – Медуза скучающе взмахнула своими маленькими ручками, и Мэдокс мгновенно и с тихим хлопком исчез из комнаты.
Одно из его перьев медленно опустилось на пол. Я удивленно уставилась на место, где только что стоял мой брат.
– Что вы с ним сделали? – с ужасом спросила я, в то время как доктор проигнорировала мои неистовые взмахи руками и достала из карманов халата белые латексные перчатки.
– Не переживай, Ворриор. С ним все в порядке. Он в кафетерии, где, надеюсь, собирается взять себе кофе. А теперь раздевайся.
– Но я… Нет, лучше не надо! – Я испуганно мотала головой. – Это плохая идея.
Врач раздраженно взглянула на меня:
– Уверяю тебя, тебе не стоит переживать по этому поводу. Я неуязвима.
– Так просто это сказать. Я лучше…
– Раздевайся! – крикнула Медуза.
– Ну ладно, как хотите. – Я неуверенно сняла перчатки, а затем нащупала молнию на спине и сняла это нелепое коктейльное платье. После этого я убрала с лица капюшон. Колеблясь, я посмотрела на доктора Меду, которая уверенно кивнула.
– Дальше! – скомандовала она.
Господи, вот это доминирование. Я искоса посмотрела на нее. Ладно, как хочет, это же ее рассудок. Я сняла толстовку и почувствовала, как по моей спине прошел холодок. Моя коса расплелась, и волосы блестящим водопадом закручивались у меня на коленях.
– Очки, пожалуйста, тоже! – сказала мне доктор. Она притянула к себе табуретку с помощью правой ноги и прокатилась на ней ближе ко мне, пока мы не оказались совсем близко друг к другу. Я неуверенно сняла очки и заморгала. Мир был таким светлым без них! Я взглянула на доктора Меду. Она втянула воздух носом и тоже моргнула.
– Интересно, – сказала она.
– Почему я не превращаюсь в камень? – любопытно спросила я, открыв рот, когда она приказала это сделать.
– Я ношу контактные линзы, поэтому я не опасна, – объяснила она, посветив фонариком в мое горло.
– Эх, вот бы и моя проблема решалась парой контактных линз! – вздохнула я.
Доктор, нахмурив лоб, взяла меня за руку и попыталась нащупать пульс. Ее взгляд остановился на цифрах на моем запястье.
– У тебя и вправду очень тяжелый случай синдрома, – согласилась она со мной. – Тебе становится хуже? Ты слышишь голоса?
И что мне ей сказать? Лучше всего сказать правду. Или нет?
– Со мной все в порядке, – соврала я. Почему я все время лгала? Мне казалось, будто кто-то другой говорит за меня. Как будто я слышала голос Пиаса. Он сидел в моей голове и нашептывал мне байки, которые я тут же повторяла. Я шумно закрыла рот и посмотрела на доктора Меду.
– Правда? – с недоверием в голосе спросила она. – Твой пульс сейчас составляет сто шестьдесят ударов в минуту.
– Это плохо?
– Как будто тебя скоро хватит инфаркт.
– Ой! – Мой голос был хриплым. – А что за вирус, о котором говорил доктор Сайлент? – Я быстро сменила тему.
– Это ничего не значит. У многих детей богов он есть. Он опасен лишь тогда, когда симптомы вырываются наружу.
– И что, такое бывает?
– Это ты мне скажи! – потребовала Медуза, оглядывая меня холодным взглядом. Голоса в моей голове стали чуть громче и смешивались друг с другом. Я быстро заморгала и попыталась их проигнорировать.
– С тобой в последнее время не происходило ничего странного?
– Насколько странного?
– Ну, что-то вроде ран, которые затягиваются быстрее, чем обычно.
– Нет.
Это говорила не я. За меня однозначно говорил кто-то другой, я это чувствовала. Ощущала его! Этот проклятый ублюдок сидел в моей голове.
– Ты слышишь голоса?
– Э-э… нет.
Голоса в моей голове засмеялись.
– Снятся ли тебе странные сны?
– Нет.
– Страдаешь ли ты от потери аппетита?
– Нет!
– Может, ты заметила, что твое тело светилось или было что-то более странное?
– Не-а.
– Может, какие-то волшебные существа странно себя вели в твоем присутствии? Становились очень доверчивыми или, наоборот, агрессивными?
– Нет. – Я вспотела.
– Менялся ли запах твоего тела?
– Н-нет… ну, может, разве что чуть-чуть. Совсем немного.
Медуза кивнула, взяла меня за руку и подняла ее.
– Знаешь, деточка, Медузе нельзя соврать. С каждой новой ложью твое тело выделяет эндорфины и адреналин, который мы можем чувствовать.
Пиас в моей голове громко выругался. Его голос громко и отчетливо гудел в моих висках. Я заскрипела зубами и сжала челюсть. Головные боли усиливались, и я посмотрела на свою руку. Она светилась. Проклятие! Я испуганно выдернула ее из хватки доктора Меды.
– Это ничего не значит! – сказала я. – Пожалуйста, не говорите об этом моей матери!
К моему изумлению, врач кивнула:
– Разумеется. Не волнуйся, мы с этим справимся.
– Правда?
– Конечно. Можешь одеваться.
Я с подозрением потянулась за своими перчатками и снова надела толстовку и очки, когда Пиас в моей голове громко и четко крикнул: «Сзади!» Я почувствовала, что моя рука горит.
– Ай! – Я испуганно повернулась и ударила доктора Меду, которая собиралась ввести что-то из шприца мне в руку. Послушался треск, доктор Меда вскрикнула. Шприц вылетел из ее руки, а запястье выгнулось под углом.
– Что? Почему вы хотели сделать мне укол? – недоверчиво спросила я.
Доктор вскочила и прижала явно сломанную руку к груди.
– Не с места! – крикнула она мне, выбегая из комнаты. Здоровой рукой она нажала на тревожную кнопку, и раздался звук сирены. В палате замигал красный свет. Она прижалась плечом к двери и звала на помощь.
– Что вы делаете? – спросила я. Мои слова было сложно разобрать. Я напряженно пыталась сфокусировать свой взгляд хоть на чем-то, но могла увидеть лишь то, что Медуза вновь исчезла и оставила меня одну.
– Подождите! Что вы со мной сделали? – бормотала я, перебирая ватными ногами. Голоса в моей голове были сбиты с толку. Единственным, что я услышала, было «Боги нашли последних».