Хотел убить тебя. Хотел убить тебя.
– Кажется, кому-то разбили сердце! – вздохнул Чарминг, снова появившийся в комнате. Он поставил перед нами три бокала амброзии. Бог ловко уселся на одну из свободных кушеток, положил ногу на ногу и зажег очередную сигарету. – Никто никому ничего не разбивал. Разбитым может оказаться разве что нос Пиаса, если я встречу его еще раз.
– Да, милая, этого ему не избежать, – ухмыльнулся Чарминг, выдувая дым изо рта.
О кивнула:
– Пиас уже тебя ищет. Думаю, он хочет найти тебя раньше, чем это сделает Шейм.
Я фыркнула, а затем поднесла бокал с амброзией к губам и осушила его одним глотком.
– Он же сказал, что мне лучше исчезнуть. Так пусть они будут счастливы вместе. Мне плевать.
– Лучше им не быть вместе! – прошипела О.
– Если ты продолжишь так пить, то скоро ты будешь в хлам.
Бизар посмотрел на свой бокал и тоже осушил его одним глотком.
– Сегодня такой день, когда нельзя быть трезвым! – радостно сообщил он. – Ах, ты бы знал, что продают конкуренты! – Бизар весело подмигнул.
Я взяла бокал О и вылила в себя его содержимое.
– Хватит уже! – проворчала она, а затем забрала бокал из моих рук и строго на меня посмотрела: – Вы с Пиасом должны работать вместе.
– Но я не хочу работать с ним, – пробормотала я, откидываясь назад. Моя голова была приятно тяжелой. – Он хотел меня убить. Этот бог – урод без души, почему мне надо с ним быть?
– Потому что вы созданы друг для друга. Вы должны изменить этот мир, но этого не случится, если вы будете вести себя как маленькие дети.
Я пожала плечами:
– А что я могу сделать? Я всего лишь маленькая раздражающая девчонка, на которую никто и смотреть не может, не сойдя с ума. Я еще даже не богиня.
– Кто так сказал?
– Ну, все.
О нервно цокнула языком и покачала головой:
– Прекращай жалеть себя, тебе это не идет. Конечно, ты богиня. Мать богов.
– Нет, мать богов – это ваша Шейм. Что это за идиотское имя – Шейм?
– Довольно подходящее, – пробормотал Бизар в свой бокал.
– У нее напрочь отсутствует чувство стыда, – объяснил Чарминг, направляя клубы дыма в нашу сторону. О закашлялась и раздраженно на него посмотрела, но он продолжил курить.
– Любовь – непростая штука, Ворриор. Особенно между богами.
– Я не влю… – продолжила я, но тут же замолчала.
Была ли я влюблена? Не из-за того ли, что я была влюблена в этого синеволосого урода, внутри меня все болело? Я хотел убить тебя. Я хотел убить тебя. Я хотел убить тебя.
Я прикусила губу и почувствовала вкус крови. Мое тело содрогнулось. Нет, любовь была чем-то другим. Где же были мои бабочки в животе? Хохот и жаркие взгляды? Кино с попкорном и объятия в темноте? Такой и должна быть любовь: счастливой, свободной, с улыбкой на губах. Или это было лишь голливудской выдумкой?
Должна ли любовь быть мрачной, пугающей и раздражающей? Я точно чувствовала, что меня к нему тянет. Даже больше. Я почти мучительно его желала. Один его вид электризовывал меня, захватывал дыхание. Пиас был частью меня, которую я понимала не больше, чем богиню во мне. Они были важнейшими частями меня, и на их месте была бы лишь пустота, а так бы я жить точно не смогла. По крайней мере, так говорят мои инстинкты. И все же между мной и Пиасом было слишком много препятствий. Я понятия не имела, как с ним обходиться. Или с собой.
– Что происходит в твоей очаровательной светлой головке? – вырвал меня из раздумий Чарминг.
Я подняла глаза. Все любопытно на меня смотрели. Каждый из них излучал столько энергии и власти, что они без проблем могли бы обеспечить электричеством целый город. Лишь подняв свои божественные указательные пальцы. Я сидела в центре и чувствовала себя совершенно не в своей тарелке.
– Я – настоящий фрик, – ответила я.
– Кто так сказал? – Мрачный взгляд О обратился на Бизара, который невинно поднял руки.
– Никому и не нужно этого говорить. Это очевидно. Я выродок. Дочь любви, приносящая с собой лишь разрушение и смерть. Ты хоть знаешь, сколько людей уже сошло с ума из-за моего безумного лица? Я явно неподходящая кандидатура для роли матери богов. Пиас прав.
О молча на меня посмотрела, и в ее бледных глазах сверкнуло сочувствие.
Чарминг потушил сигарету об стол, наклонился ко мне и тут же стащил пиджак с моего лица.
Я завизжала:
– Ты что делаешь?
– Доказываю тебе, что ты идиотка! – зарычал он.
– Отпусти! – Мы оба тянули кусок ткани на себя.
– Ты сама себе лжешь. Ипохондрик, не больше.
– Никакой я не ипохондрик. Все, кто смотрит на меня, в конечном итоге погибают. У меня проклятый генный дефект.
– Кто тебе все это наплел? Афродита? У тебя нет никакого генного дефекта. На тебя повесили столько комплексов, что ты веришь каждой лжи, что тебе нашептывают. Боги просто хотят тебя приструнить. Они делали это с каждым из нас. Только посмотри на себя. Мы видим твои ноги.
– Красивые ноги! – сказала О.
– Невероятно красивые ноги! – Бизар уставился на них. Я испуганно убрала ноги под себя.
– А твои руки! Мы и руки твои видим! – зарычал Чарминг. – Не говоря уже о твоих волосах, спадающих с плеч, словно водопад. Ты правда всю жизнь ходишь в перчатках и очках, чтобы тебя никто не видел? Все это только у тебя в голове. Когда ты думаешь, что все твое тело закрыто, ничего не происходит. Но как только кто-то видит твое лицо, ты начинаешь паниковать и теряешь контроль над своими силами. А вот это уже, Ворриор, и сводит людей с ума. Тебе просто нужно быть дисциплинированнее.
Я замерла. Неужели это могло быть правдой? Чарминг воспользовался моим промедлением и сорвал пиджак с моего лица.
Бизар тут же поднес руки к глазам.
– Я не хочу сходить с ума! – крикнул он.
– Видишь? – торжествующе сказал Чарминг. – Ничего не случится, это все только… – И тут он замер, очарованно глядя на меня. Я увидела, как его зрачки увеличились в размере. Он вцепился пальцами в мой воротник. Кровь в моих венах застыла в страхе. Я уже видела безумие в его глазах. Его личность стиралась с его лица как грязь. Я, ругаясь, вскочила на ноги. Бладклоу спрыгнул с моей кожи и прижал его к земле. О и Бизар округлили глаза, а я накинула на себя пиджак. Бладклоу зарычал, крепко держа бога на полу, а я сердито наклонилась к нему. В его глазах было крайне запуганное выражение.
– Вот тебе и ипохондрик! – выругалась я, отвесив Чармингу пощечину, которая вернула его в реальность. Он моргнул и пробормотал:
– Хороший песик! – Он погладил Бладклоу по голове.
Сбитый с толку цербер уставился на меня:
– Стоит ли мне откусить ему руку, госпожа Ворриор?
– Нет, но есть смысл укусить его за его безумную задницу в качестве предупреждения.
– Такооой пушистый песик! – залепетал Чарминг, почесывая пузо Бладклоу. Пес тут же зашевелил хвостом и закатил глаза в наслаждении:
– Да, там, очень хорошо!
– Ты вообще-то должен меня защищать, а не изменять мне! – возмутилась я.
– Без проблем. После я откушу ему руку, госпожа Ворриор. О да!
Я прикрыла лицо рукой. Вот тебе и телохранитель. Бормоча себе под нос, я повернулась и увидела перед собой ошеломленные лица двух богов. Бизар поднял руку:
– Вопрос!
Я вздохнула:
– Вперед.
– Это твой… песик?
Мы посмотрели на Чарминга и Бладклоу, валяющихся по полу. Пес радовался и с наслаждением шевелил задними лапами, а Чарминг продолжал гладить его по животу.
– Да, мой. Я этим не горжусь, – ответила я.
Теперь руку подняла О.
– Вы не обязаны поднимать руки.
– Ой, хорошо. – Ее рука опустилась вниз, но сразу же снова поднялась. – Вопрос по существу: Чарминг выживет после того, что произошло?
Я опустилась на кушетку рядом с ними обоими.
– Думаю, да. Зрительный контакт был совсем недолгим. Дайте ему чашку крепкого кофе. С утра у него будет гудеть голова, а также он, возможно, найдет собачьи волосы у себя во рту. На этом все. В этот раз повезло.
– М-м-м… – О поджала губы и посмотрела на меня. Наконец она протянула руку и пошевелила пальцами: – Давай мне одежду, Бизар. Ворриор, у меня кое-что есть для тебя. Я – твоя добрая фея. Думаю, это решит проблему.
– Что за одежда? – жалобно спросила я.
Она озорно улыбнулась и взяла из рук Бизара кучу одежды.
– Вот немного. Сначала снимай этот жуткий пиджак. Ты выглядишь как гоблин, который прячется в своей пещере. Так продолжаться не может. Я думаю, что Чарминг не совсем ошибся: твоя кожа просто очаровывает людей, но не сводит с ума. Я думаю, ты не можешь контролировать свои силы, потому что тебе никогда не показывали, как это делать. К счастью, у тебя есть мы, – захихикала она. – Мы научим тебя контролировать себя. До этих пор ты будешь носить это! – она торжествующе подняла кучу вверх.
Я с растущим дискомфортом посмотрела на одежду.
– Почему у меня в отношении этого всего какое- то плохое предчувствие?
Она широко улыбнулась:
– Поверь мне, милая. Мы так соблазнительно тебя оденем, что Пиас растеряется, на что ему лучше смотреть. Ты, возможно, пытаешься это скрыть, но твоя задница просто феноменальна!
– Поэтому я ее и прячу!
– Хватит ныть! – Она бросила одежду мне в руки. – А теперь одевайся.
– А что будем делать с ним? – Я кивнула в сторону Чарминга, который лежал на полу и весело пытался сделать на нем бетонного ангела.
– Ой, этот уж никуда не убежит. Ты действуешь лучше, чем валиум! А можно сойти с ума, если тебя облизнуть? Может, ты выделяешь какой-то галлюциногенный секрет…
Я раздраженно встала с кушетки.
– Во имя нашей дружбы я сделаю вид, что ты не спрашивала о моем секрете, лысая ты маньячка!
– Ого, кто-то наглеет.
Я лишь нагло показала ей язык, а затем наклонилась к Чармингу и спросила, где здесь туалеты.
– Сзади справа, и всегда иди на запах, милая!
Я перешагнула через него. Бладклоу пошел со мной. Я благодарно прижалась к его крепкому телу, выглянула за угол направо и увидела другую зеркальную дверь. Я скользнула в нее и оказалась перед огромной кучей одежды, которая, правда, состояла больше из кожи, чем из одежды.