— Отлично, по моим расчетам подарок уже должен быть в кабинете Клода. Собирайся, — сказал он, посмотрев на несуществующие часы на своей руке.
Хмурая я плелась вслед за Бальтазаром, постоянно недовольно бормоча.
— Что такого особенного ждет меня в кабинете Клода, что не могло подождать пару часов? — в очередной раз буркнула я.
— Аврора, иногда у меня складывается впечатление, что это не мне, а тебе не одна сотня лет, — веселился он.
— Не напоминай про свой возраст. Мне от него не по себе. Легче думать, что тебе немного за тридцать, — ввернула я.
— Это не так, но так уж и быть, ради тебя, что угодно, — сказал Бальтазар с загадочной улыбкой открывая дверь кабинета Клода и пропуская меня вперед.
Кажется, что последний мой визит сюда был много лет назад, на деле же прошла неделя, может чуть больше. Столько всего произошло за это время. То, что ждало меня внутри поражало воображение и заставило усомниться в собственной адекватности. Я несколько раз я потерла глаза, ущипнула себя за руку, допуская мысль, что все это лишь сон.
Беспечно болтая ножками на хирургическом кресле обвешанная множеством проводков, сидела Дженни.
Безудержный крик радости вырвался из самой моей сути. Я бросилась вперед, заключая подругу в свои объятия.
— Тише, тише, Ро, ты же меня задушишь, — сказала она, нежно поглаживая меня по спине.
— Ты здесь? — запищала я, чуть ли не подпрыгивая на месте.
— Я здесь, — эхом отозвалась Дженни.
— Ты здорова? — неуверенно спросила я.
— Я здорова, — облегченно выдохнула девушка.
Я снова закричала от радости и сжала ее стальных тисках своих рук.
— Дженнифер! — в кабинет влетели ее родители.
Они ни капельки не изменились. Такие как я их и запомнила. Ее мать Алиса — самая красивая женщина, что я видела в своей жизни, по — другому и не скажешь. Жгуче — черные волосы, идеальные черты лица с пухлыми губами и бровями — домиками. Я заметила, как чистое счастье блеснуло в ее глазах капельками слез. Отец Руперт сохранял видимое спокойствие. В детстве он казался мне могучим, как гора. Высокий, подтянутый мужчина восточной внешности притягивал взгляды жителей города, в котором мы жили. На вид обоим не дашь и двадцати лет. Загадки генетики, смотря на них никто и никогда бы не допустил и малейшей мысли, что веснушчатая блондинка Дженни их ребенок.
И вот, мы здесь. Я отступила на пару шагов, чтобы родители могли обнять дочь.
— Сегодня второй самый лучший день в нашей жизни, — все — таки разрыдалась Алиса.
— Ты спасла нашу малышку, — обернулся ко мне Руперт.
— Папа, ты что забыл Ро? — прохрипела Дженни из объятий матери со счастливой улыбкой на лице.
В ту же секунду его лицо озарило понимание, и он приглашающе расставил свои руки. Я бросилась в приветственные объятия.
— Аврора, детка, ты так выросла. Стала такой красивой, — Алиса вырвала меня из рук мужа и стала вертеть и осматривать со всех сторон. — Мы уже практически смирились с ужасной участью и готовились к худшему. В итоге, вместо одной дочери получили двух.
— Аврора, — к нашей компании бесшумно подплыл Бальтазар все это время наблюдавший за происходящим и явно наслаждался произведенным эффектом. — Я оставлю тебя ненадолго. Дальше дома Элфордов ни ногой.
Возможно, в любой другой момент, я бы напомнила ему про чрезмерную опеку, но сейчас мы были слишком счастливы. Совсем недавно это причиняло мне дискомфорт, а в эту минуту показалось такой глупостью. Мне хотелось, чтобы он остался с нами и разделил наше общее счастье.
БАЛЬТАЗАР
Я вернулся в кабинет, в котором меня уже ждал Джонатан. Он должен был подтвердить озарение, что настигло меня буквально только что.
Усевшись в кресло, я достал папку из ящика стола и положил перед ним.
— Он? — просто спросил я.
— Он, — подтвердил Джонатан, взглянув на фото Патрика Янга в его личном деле.
Новый круг природы начал свой ход. За окном вяло падали крупные хлопья снега, создавая нужную атмосферу. Я смотрел в беспристрастное лицо Джонатана и понимал, что этот сорванец ни черта не усвоил за время, проведенное в заточении.
— Ты случайно не в курсе, где сейчас обосновался этот молодой вампир? — делая ударение в нужном месте спросил я.
— Случайно — нет, — он сделал театральную паузу. — Специально — да.
Я не смог сдержаться. Подскочил и метнулся в сторону двери.
— Стой, старый болван! — крикнул Джонатан. — Ты же спугнешь их.
— Кого ты учишь, щегол? — авторитетно поинтересовался я, доставая телефон.
Спустя долгие минуты ожидания в дверь раздался неуверенный стук, а следом за ним и робко приоткрылась.
— Заходи, — раздраженно приказал я.
Понуро, не поднимая взгляда выше собственных ботинок в кабинет зашла Лейла. Я собирался отправить ее куда подальше, но теперь появились другие планы.
— Лейла, — позвал я.
Девушка испуганно дернулась, взгляд на мгновение взметнулся вверх. Она лихорадочно поочередно осмотрела нас и вернулась к созерцанию своей обуви.
Джонатан смотрел на глупую девушку с хищной улыбкой. Именно она в силу своей глупости и освободила его. Он умело, словно на музыкальном инструменте сыграл на струнах ее души и не только. Аврора же просто оказалась умнее.
— Ты хочешь остаться в Плэдо? — спросил я.
— Очень, — глотая слезы шепнула она.
— Тогда, слушай внимательно.
ГЛАВА 38
АВРОРА
В горле был мерзкий привкус. Несколько дней без крови давали о себе знать. От голода сводило желудок, но как ни старалась не смогла влить в себя и капли.
— Аврора, не испытывай свою выдержку. На вечеринке будет много соблазнов, — сказал Бальтазар, в очередной раз предлагая бокал с темно — рубиновой жидкостью.
— Тебе легко говорить, — захныкала я, отталкивая его руку от себя.
— Полюбуйтесь! — перебила нас продавщица одного из элитных магазинов столицы.
С самого утра Бальтазара натравил на меня этих хищниц. Видя, что деньги для клиентов не проблема, они уже несколько часов мучали меня переодеваниями в самые дорогие платья от лучших дизайнерских домов.
Меня ловко развернули к зеркалу.«Вот, черт, неужели это я?»- поселилась мысль в моей голове.
Та я в отражении улыбнулась мягкой улыбкой своих пухлых губ. Разноцветные глаза горели. Черное с россыпью страз платье миди на корсете, что было плотным на груди и полупрозрачным на животе, пышная многослойная юбка — все это идеально подчеркивало мою фигуру. Карамельный каскад густых локонов дополнял картину.
— Как вам? — спросила женщина.
— Замечательно, — еле шевеля губами ответила я.
Мои каблуки цокали по полу чрезмерно громко. Вокруг сплошная роскошь и богатство, громадные хрустальные люстры, шедевры живописи, которые я не понимала, резная мебель из красного дерева и все такое холодное, что озноб пробирал. Я мысленно попыталась перевести дух. Нужно собраться. Я не стану дрожащей трусихой перед холенными вампирами. Я не хуже.
Бальтазар весь в темном в тон моему платью с показательно небрежной прической и квартирой в центре столицы на запястье в виде часов, под руку вел меня в распахнутые двери стеклянного лифта.
— Может не пойдем? — пискнула я.
Двери распахнулись на самом верхнем этаже, открывая для нас высший свет страны. Играла приглушенная музыка. Юркие официанты старались двигаться, как можно быстрее, лишь бы не разозлить сливки общества. Неизбежно мы обратили на себя взгляды собравшихся. Кто — то смотрел с интересом, кто — то даже с восхищением, но находились и те в чьем взгляде сквозило пренебрежение.
— Бальтазар, — растягивая имя князя, к нам подплыл мужчина с обаятельной улыбкой. — Я боялся ты не придешь.
Я узнала его сразу. Статный мужчина с темными, практически, черными волосами и лучистыми изумрудными глазами. Эдвард Харрис — звезда кинематографа. Теперь мне все стало понятно. Среди людей ходили разные сплетни касаемо его нестареющей внешности, естественно, самая популярная, что он — вампир. Однако, актер всегда опровергал это, утверждая, что является человеком и никогда не помышлял о перерождении.
— Представишь меня своей очаровательной спутнице? — мягко намекнул Эдвард.
— Аврора Мэйн, — отозвался Бальтазар. — Аврора, это — Эдвард Харрис.
— Да, я узнала, — с улыбкой сказала я.
— Приятно и я о вас, юный гибрид, наслышан, — бодро заговорил актер. — Ну что вы встали? Пойдемте скорее.
— Кто вы по профессии, Аврора? — спросил меня Эдвард.
Он увлекал нас в гущу вечеринки, параллельно умудряясь что — то постоянно у меня спрашивать и рассказывать Бальтазару последние сплетни бомонда. Вскоре я перестала принимать участие в диалоге. Слишком сложно говорить, когда ты с открытым ртом рассматриваешь все вокруг.
Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к роскоши, в которую я окунулась в новой жизни.
Какой — то парнишка предложил мне бокал шампанского и так быстро растворился, что я даже лица его не успела разглядеть.
Мы медленно подплыли к середине зала, где элегантно сидящие вампиры что — то бурно обсуждали. Все сплошь деятели искусства. Я старалась быть приветливой и дружелюбной. Получалось плохо. Меня бросало в ужас от их взглядов на меня, а улыбка с каждым новым разом выходила все более натянутой и приторной. Бальтазару они дарили искренние эмоции, что не скажешь про меня. Эдвард Харрис упорхнул от нас так же незаметно, как и подошел.
На против за баром работал брутальный мужчина, на шее которого из — под ворота рубашки выглядывал витиеватый рисунок татуировки. Там же рядом стояла группа красноглазых вампиров. Политики. На баре же я смогла рассмотреть бутылки шампанского, что сейчас мирно шипело в моем бокале.
Перрье — Жуэ. Пол миллиона за бутылку. Глоток, что я сделала, пошел не туда и больно ударил в нос. Отойдя от шока, я стала осматриваться дальше. Больше всего меня привлекли панорамные окна, через которые открывался захватывающий дух вид на горящую миллионами разноцветных огней ночную столицу