Спартак хотел было возмутиться, что собеседник много недоговаривает, но тот покачал головой и шепнул напоследок:
— Я с тобой свяжусь завтра… У нас теперь есть шанс.
Пикап остановился, и пулемётчик перепрыгнул на клетку, забарабанив по ней подошвой и поднимая дверь:
— На выход, умники, долбаное отродье…
Спартак вышел из клетки и тут же получил болезненный тычок ботинка в затылок. Это стоявший на возвышении Плющ, открывавший передвижную тюрьму, решил не отказывать себе в удовольствии поиздеваться над пленным:
— Давай, умник, топай копытами. Тебе туда!
Рука отморозка махнула в сторону линии бетонки, чуть припорошенной песком. Вокруг лаяли собаки, рвущиеся с цепей и сдерживаемые полуголыми молодчиками с зелёными ирокезами на голове. Один из них, перебросив сигарету из угла в угол рта, на один момент отпустил одной рукой поводок, чтобы подкурить затухшую цигарку.
Для здоровенного питбуля одной оставшейся руки на поводе-цепи было явно мало. Он сорвался, окарябав ладонь хозяину, и ринулся на ближайшего пленника, которого выводили из другой клетки.
Мощная собака с разбегу кинулась на несчастного, роняя клочья пены изо рта, и вцепилась в предплечье руки, которой тот попытался защититься. Сильные челюсти затрепали плоть пленного, мгновенно окрасившуюся алым цветом. Тот заорал благим матом, стараясь скинуть с себя бойцовского кобеля. Плющ, по вине которого случился инцидент, явно без особого волнения, неторопливо подбежал с напарником к катающимся в пыли и борющимся человеку и животному.
— Боец, фу! Фу, сказал!
Он схватил на ошейник собаку и потащил на себя. Она ещё немного глухо порычала, но руку отпустила. Пленник упал, зажимая окровавленную конечность и жалобно подвывая. Напарник хозяина собаки склонился над ним и с неудовольствием цокнул языком:
— Сэм, ты чё? Какого рожна ты не смотришь за псом. Эта скотина покалечила раба. Как теперь он будет работать? Тут этому барану придётся полнедели валяться в лазарете… — пинок прилетел под дых скулящему несчастному.
— Вставай, давай! Нечего ныть! Поднимайся!
Хозяин питбуля всё же подкурил сигарету и раздражённо проговорил:
— Боец чувствует, когда его боятся. И вообще — зачем этому козлу лазарет? Пусть замотают руку чем-нибудь и на производство. Найдётся и ему что-нибудь. Лазарет не для рабов, иначе они начнут симулять и отлынивать от работы.
— Поднимайся! — снова заорал напарник Сэма и за шиворот приподнял покусанного, придавая ему ускорения в попытках встать. — Давай! Топай ко всем.
— Но я…
— Бинты получишь. И хватит с тебя, сопля. Если доживешь до завтра. Таких тут быстро сломают в бараках.
Спартак смотрел на всё это со стороны, чувствуя, как в нём закипает кровь. Сволочи! Редкостные сволочи, которым доставляет кайф процесс измывательства над слабыми пленниками, которые не могут даже ответить. Да и как тут ответишь, когда на тебя смотрит сразу несколько стволов, а вокруг разрываются в истошном лае десятки бойцовских собак. Видно плющи с самого начала запугивали пленников. Может, сорвавшийся с цепи кобель — тоже разыгранный спектакль, чтобы усилить эффект, произведённый на новичков «тёплым» приёмом.
В воздухе что-то взвизгнуло. Краем глаза Спартак успел заметить, как какой-то длинный и извивающийся предмет мелькнул над головой. Обжигающая боль пронзила спину. Хлыст прошёлся по ней, отнимая процент здоровья, о чём тут же любезно известил искин.
Удар даже толкнул Сомова вперед. Спартак от неожиданности подался споткнулся, однако всё же удержался на ногах и только просеменил несколько шагов.
— Чего уставились? Хотите, чтобы и Вас так? Марш на жёлтую линию.
Максим стиснул зубы и осмотрелся по сторонам, выискивая глазами пресловутую черту. Его легонько толкнул под плечо Алекс:
— Направо!
Действительно, чуть правее тянулась жёлтая полоска, еле видная из-за под тонкого слоя песка, который всё время перегонял с места на место ветер. Туда же гнали и остальных рабов. Очевидно, за новичками охотилась не только та группа, которая сцапала Сомова. Были среди испуганных лиц новоиспеченных игроков и те, кого он не видел до этого. Интересно, его физиономия сейчас тоже вытянута в ужасе?
Максим стал в нестройную шеренгу и принялся осматриваться. Отсюда открывался вид на другую часть базы. Две заправочные станции расположились прямо за углом металлического забора. В сторону здоровенных цистерн то и дело мотались люди в синих робах, перекатывая тяжелые бочки, в которых, скорее всего, была горючка. Между ними лениво прохаживались и сами Плющи.
Не смотря на это, нельзя было сказать, что отморозки были без дела. Прямо за заправкой стояли ремонтные мастерские, отделённые от остальной территории базы сеткой-рабицей. Там трудились механики — рабы, и Плющи, перетаскивающие запчасти, меняющие колеса и «загорающие» под днищами своих стальных монстров, адаптированных к окружающим жестоким условиям.
Внимание привлёк один мустанг серого цвета с потертостями на боку. На его капоте высился выход мощнейшей турбины и боковые срезы кулеров. Почему-то зелёного разводов на нём не было. Трофейный что ли?
Отдув был явно двухсторонний, чтобы прочищать трубы от мелких частиц после песчаной бури. Да и заслонки имелись двойные. Неплохой агрегат.
— Ты помнишь? Не называть навык. Ни под каким страхом. Иначе…
Слова Алекса, который стал рядом, заглушил шум двигателя проезжающего мимо грузовика, у которого вместо кузова была настоящая боевая платформа. Закрытый бокс с откидными мостиками и бойницами, решетками и шипастыми противокумулятивными сетками. Внутри мелькали тени бойцов Плющей.
— Иначе? — переспросил Сомов.
— Вон, смотри… — Алекс еле заметно кивнул куда-то влево за авто, на котором привезли пленников.
Спартак повернул голову и содрогнулся — на фонарном столбе, казавшемся тут немного не к месту, болтался, раскачиваясь на ветру, свежий висельник. На его шее висела картонка с простой и доходчивой надписью: «Вор».
— Узнают, что ты «Дуэлянт» — подвесят так же. И припишут какую-нибудь гадость, чтобы не афишировать твой навык, — сухо прокомментировал Алекс.
Перед строем пленников и пойманных беглецов прошёлся пухленький Плющ с неровным ежиком на голове, окрашенным в чёрные и зелёные оттенки. Удивительно, но некоторые любят выбирать себе такую внешность. Интересно, влияет ли это на физические показатели здесь? Этим вопросом Максим пока до этого не задавался. А то вдруг такой толстячок гоняет с такой скоростью, что можно даже не пробовать убежать от него.
Почесывая брюхо, выпирающее из под грязной и потной футболки, торчащей между полами рваной жилетки, толстяк открыл рот и заговорил мерзким, скрипучим голосом:
— Все новички — шаг вперёд…
Спартак огляделся и, убедившись, что новенькие шагнули вперед — подался в сторону дороги и сам.
— Напра-во! — скомандовал пухлый и добавил, — В первый барак — за мной.
Он двинулся в сторону полусгнившего небольшого здания, более короткого, чем те, которые стояли за ним ровными и стройными рядами. Весь «жилой» комплекс был обнесён высокой оградой-сеткой. Между хлипкими постройками сновали синие робы. Похоже, это была часть базы, на которой жили рабы, сделал вывод Максим.
Пленники затрусили в сторону барака. Его дощатые двери были распахнуты настежь. Внутри стояли шкафы без дверц с синими робами и стол, за которым сидел ещё один Плющ и один раб с листами бумаги. На его лице было более осмысленное выражение, чем на физиономии «хозяина». Странно — почему же более сообразительные рабы ещё не устроили переворот?
Тут же в памяти всплыла картина с погоней на монстр-траках и боевая платформа на грузовике. Тут у кого оружие — у того и сила. Захватывая таких «свежаков», как Максим — Плющи просто держали всех рабов в чёрном теле, доводя их до кондиции овоща и затем поддерживая в этом состоянии. Сомов всё никак не мог понять — что напоминает ему все эти типовые дощатые постройки и этот барак? А между тем, первым пленникам уже начали выдавать вместо их одежды синие робы и белое белье под низ.
Стандартная процедура заключалась в том, что рабов заставляли включить в интерфейс оповещение о нике. Пара парней замешкалась с этим делом. Один из них попытался зачем-то назвать неверный ник. После этого Плющ за столом кивнул толстяку-конвоиру. Тот с неожиданной резвостью сбил упрямца с ног. Не успел бедняга подняться, как пухлый врезал ему высоким берцем прямо по ребрам. Затем добавил каблуком сверху.
— Я скажу, скажу! — запричитал избиваемый, стараясь закрыться от сыплющихся ударов.
— Поздновато, голубчик. У нас сейчас начался показательный педагогический процесс, — ухмыльнулся толстяк, судя по речи которого — он ещё сохранял более-менее нормальный уровень рассудка, но уже был довольно агрессивен.
Он развернулся к очереди из пленников и бесцеремонно ткнул пальцем в грудь первого же стоящего:
— Ты. Ну-ка! Вмажь ему! — рука махнула в сторону лежачего.
Выбранный для продолжения экзекуции «палач» торопливо и испуганно отрицательно замотал головой. Пухлый закатил глаза и, переглянувшись с плющом — секретарем, пожал плечами. Затем потянул из кобуры пистолет, недобро просверлив глазами лицо отказавшегося. Секунда, и чёрное дуло ствола загипнотизировало всех стоящих в шеренге — как-никак они находились довольно близко от прицельной линии.
— Раз! — начал счёт толстяк.
Спартак сжал кулаки…
Глава 9. Не по понятиям…
— Не надо! — завопил пленник, у которого сдали нервы. Он приблизился к лежачему сотоварищу, и легонько пнул его. Тот слабо застонал.
— Сильнее! — обрюзгший Плющ начал злиться.
— Извини… — удар помощнее прилетел в бок дёрнувшемуся рабу.
Затем ещё один. Все молчали, хотя Сомов видел, как в шеренге у некоторых сжимаются кулаки и выступают от злости скулы. Он постарался запомнить лица таких людей. Эти будут здесь дольше сопротивляться. Внутри клокотала ярость. Но пока что в его руках нет даже пистолета… Да и не факт, что этот толстяк был таким жестоким раньше. Может игра уже «поработала» над его мозгами. БАГ заставлял постоянно делать сложный выбор. Правильного не было — или ты, или тебя. И для проигравшего всё заканчивалось печально. Морально к такому испытанию были готовы очень немногие. Ведь как не оправдывай себя в том, что творить жестокость тебя заставила игра и другие юзеры — сердце будет грызть червяк глубокой вины. Либо сломаешься, либо ожесточишься сам. Тех, кто всё выдержит — будет крайне мало.