– А что те дети, близнецы? Они в итоге получили силы?
– У Бристориина была благородная цель, магия видит искренность и чистоту душ. Поэтому я думаю, что у этих детей все было хорошо.
А моя цель? Благородная? Мне кажется, что да – ведь я хочу покончить с затянувшейся войной, хочу избавить этот мир от зла – людей и их магов крови.
Время за беседой пролетает незаметно, но тревога во мне растет с каждой минувшей секундой. Я все порываюсь спросить, защищен ли дом Витании, но никак не решусь. Если она столько лет живет на отвоеванных землях, то понимает важность защиты и без меня, верно?
И вот, в момент, когда я сажусь за карту, которую случайно заколдовала сама, а Витания наполняет деревянный таз водой при помощи магии, с улицы доносится какой-то шум. Я бросаюсь к окну и обмираю.
Маг крови. Живой.
Его темный взгляд направлен прямо на меня. На бескровных губах проявляется призрак кривой улыбки, а в следующий миг мужчина падает на колени.
Скрипит открывшаяся дверь.
– Нет! – в ужасе бросаюсь я вслед за эльфийкой. – Он же вас убьет!
– Прошу, Эания, не волнуйся, – говорит она на ходу, направляясь к магу. – Молодой человек слишком слаб для этого.
– Слаб? Но…
Ничего не понимаю. Почему мужчина лежит на земле? Я своими глазами видела, как он легко справился с глубокой раной одного из своих псов, когда на нас напали полуэльфы!
Витания присаживается возле мага, трогает его лоб, а другой рукой приподнимает край черного плаща и говорит:
– Маги крови, как и эльфы, неспособны магически влиять на заживление собственных ран. У любой силы имеется уязвимое место, Эания. Закон равновесия.
Я падаю на колени напротив эльфийки и оглядываю мага: лицо бледное, на лбу испарина, а из груди вырывается кашель вместе с кровью. Тем не менее ему хватает сил обхватить мое плечо пальцами и прохрипеть:
– Не знала об этом, когда вонзала в меня нож, проводница?
Не знала.
Мужчина теряет сознание, а Витания смотрит на меня и говорит:
– Нужно торопиться.
Что? Зачем?
Эльфийка поднимается на ноги и подхватывает тело мага магией воздуха, несет его в дом. Я продолжаю сидеть на земле.
Она… Она хочет ему помочь?
Я срываюсь с места и врываюсь в дом. Мужчина уже лежит на единственной кровати, а Витания освобождает его от одежды.
– Если мы его… Он же нас убьет! Что вы делаете?
– Тебя он не убьёт, Эания, – мягко замечает она.
После того как я сама его чуть не убила? Сомневаюсь. Впрочем, спорить с эльфийкой я не собираюсь.
– Ну а вас? Почему вы ему помогаете? Это же маг крови!
Витания распрямляется и проводит рукой в мою сторону:
– Ты либо помогай, либо не мешай. Сейчас перед нами обычный человек, нуждающийся в помощи.
В спину мягко ударяется таз с водой, я отскакиваю с его дороги, но все-таки подхожу ближе, чтобы зло прошипеть:
– Этот человек убил мою мать. Такую же эльфийку, как вы. Чистокровную.
Женщина бросает на меня проницательный взгляд и принимается смывать кровь с живота мага. Вскоре я вижу воспаленную по краям рану, которую нанесла собственноручно. Но о какой жалости может идти речь, если в конечном итоге я планирую убить всех магов крови до единого? И поклялась я начать именно с этого.
Я смотрю на лицо мужчины. Без сознания он выглядит еще моложе. Вряд ли ему сильно больше двадцати лет. Но даже такой молодой возраст не мешает ему быть бездушным убийцей.
Длинные пальцы эльфийки касаются лба мага:
– Вот здесь его проблемы, – она смотрит на меня, а затем укладывает ладонь над его сердцем, – но не здесь. Маги крови не выбирают свою судьбу, в отличие от остальных людей. И чем раньше их забирают из семьи, тем сильнее разум затмевает сердце. Они не знают любви, Эания, не знают тепла и ласки. Не мечтают и не желают чего-то своего. Для них существуют лишь приказы. Все хорошее из них долго и тщательно вытравливают.
– Тайлос помнит свою семью, – негромко замечаю я.
Витания уходит к своему столу у шкафа, берет миску с тем, что там замешивала, а когда возвращается, улыбается мне:
– Да, Эания, этот маг крови отличается от своих собратьев. Именно поэтому он важен. Как и ты.
– Но…
– Ты должна взять его с собой в долину.
Мои глаза лезут на лоб. Взять его с собой? Серьезно?!
Голос Витании становится суровее, словно она не потерпит пререканий:
– Это ваша судьба. Твоя и его. И на вашем месте я не стала бы с ней спорить.
Эльфийка с даром предвидения, говорящая о судьбе, – дело серьезное. Выходит, она что-то видела. Знаю, что спорить с будущим бессмысленно, но кто-нибудь вообще пробовал? Могу я быть первой?
Я снова смотрю на лицо мага. Получается, все бесчисленные смерти за плечами – не его выбор. Это его суть, как он сам однажды заметил. Суть, которую вложили в его голову жестокие и бессердечные почитатели бога. Церковь, считающая злом все, что отличается от тех, кто ее создал.
– Подойди ближе, Эания, – уже мягче просит Витания, и я подчиняюсь. – Сейчас снадобья нужно много, но завтра будет достаточно нанести пару мазков. Повязку меняй ему два раза в день: утром и вечером. Так же ему необходимо выпивать одну чашку отвара…
– Постойте…
– Слушай внимательно, Эания, – бросает на меня строгий взгляд эльфийка. – Отвар на печи, он под заклятием, то есть чан с ним будет восполняться, пока есть нужда. Так вы поймете, что маг… что Тайлос здоров. Теперь отправляйся спать, тебе тоже нужно отдохнуть.
– Но…
– Эту ночь я проведу здесь. Мирных снов, Эания.
Я проглатываю очередное возражение и разворачиваюсь к лавке с подушками. Убийце – удобная кровать, а мне – узкая лавка. Очень справедливо. Впрочем, я и сама едва не стала убийцей.
Эта мысль вызывает неоднозначные чувства: облегчение смешивается со злостью, а сожаления сметает жгучая ненависть. Я чувствую себя потерянной, заплутавшей в мрачном лесу собственных мыслей, ощущений и целей.
Я укладываюсь на лавке и снова смотрю на мага.
Тайлос.
Нет, тебе меня не обмануть. Будь ты хоть тысячу раз таким же беззащитным и ранимым, я буду помнить о твоей сути, пока о ней помнишь ты сам.
С этим твердым обещанием магу, который не может его услышать, я отворачиваюсь к стенке и закрываю глаза.
Глава 4
Мне снится что-то важное, я чувствую это всем своим нутром, но оно мгновенно ускользает, когда меня будят странные звуки.
Я резко сажусь, едва не падая с лавки, и осматриваюсь. В доме темно, лишь слабо горит печь, негромко потрескивая дровами. За окном занимается серый рассвет. На первый взгляд все выглядит таким же, каким было вчера. Но, как и со сном, я понимаю, что лишилась чего-то важного.
Витания. Она ушла.
Я обреченно отклоняюсь к стене, опираясь на нее плечом, и снова слышу стон. Маг крови. Поднимаюсь на ноги и подхожу ближе к мужчине. По дороге ищу глазами оружие, но вскоре понимаю, что оно без надобности. Маг стонет во сне. Его веки дрожат, кожа блестит от пота, а руки сжаты в кулаки. Ему что-то снится. А в следующий миг он хрипло произносит:
– Нет… не трогайте ее… Молю вас!..
Маг снова стонет, голова мечется по подушке, пальцы скребут матрас, он что-то горячо шепчет, но я не могу разобрать слов. Бредит.
Я склоняюсь над ним, прислушиваясь к шепоту, и тут мою руку крепко обхватывают горячие пальцы. Глаза распахиваются.
– Не бросай меня!..
Я не успеваю испугаться как следует, потому что маг вновь отключается. Но руку не отпускает. Я хочу отцепить от себя его пальцы, но тут же слышу быстрое и умоляющее:
– Нет-нет-нет… Пожалуйста…
Сердце замирает на мгновение, я досадливо морщусь, а затем вздыхаю и опускаюсь на колени у кровати. Задумываюсь.
Кого он просит не бросать его? Кого умоляет не трогать? Это одна и та же женщина? Кто она? Что скрывает его прошлое, в котором он сейчас находится? И главный вопрос: почему меня это вдруг стало интересовать?
Я утыкаюсь лбом в изгиб своей руки на кровати и закрываю глаза.
Я не спросила у Витании, почему и для чего Тайлос важен, как и не спросила, почему важна я сама. Все слишком запуталось. Каждая достигнутая точка на пути к цели рождает все больше и больше вопросов, на которые я сама найти ответы не могу. Я знала, что будет нелегко – мне пришлось проникнуть в стан врага, выдавать себя за свою, жить среди людей, – но я и представить не могла, что общение с ними приведет к тому, что мое видение врага размоет свои границы.
Не все люди – зло…
Пожалуй, пришло время принять, что это действительно так.
В следующий раз меня будит подозрительная тишина и чей-то пристальный взгляд. Я чувствую его кожей. Вспоминаю, кому он может принадлежать, и резко отшатываюсь от кровати.
Рука и шея затекли, но я не обращаю на это внимания, наблюдая за магом так же пристально, как он за мной. Его лицо вернуло краски и привычную сосредоточенность, и лишь темные круги под глазами да сухие губы напоминают о том, что сегодняшней ночью он боролся со смертью и выиграл бой.
Еще одно долгое мгновение, и мужчина наконец хрипло выдыхает:
– Пить. Пожалуйста.
Я бросаю взгляд на печь и вижу там приготовленный для мага чан. Поднимаюсь на ноги, разминаю шею и только потом направляюсь к печи, чтобы налить отвара. Протягиваю чашку магу – он в это время пытается подняться на подушке выше и морщится от боли, затем берет чашку и заглядывает в нее, а после окидывает меня подозрительным взглядом.
– Тебя вылечили не для того, чтобы потом отравить, – бросаю я.
Маг хмыкает и выпивает отвар, после закрывает глаза, откинувшись на подушку, и спрашивает:
– А для чего?
Вот и я задаюсь этим вопросом.
– Ума не приложу, – хмыкаю я, забирая чашку.
Маг открывает глаза и вглядывается в мое лицо, я в это время зачем-то переставляю чан с места на место, создавая видимость занятости.
– Эльфийка, – отворачивается он. – Она тебе ничего не объяснила. Раса, которая живет загадками и тайнами. Тебя это не злит, Эания?