Еще через час неспешной езды мы решаем остановиться для короткого отдыха. Место для этого выбираем очень живописное: небольшой пруд, усыпанный крупными семилистными цветами минории и окруженный буйной растительностью с трех сторон. Примечательно то, что минория цветет один раз в год на закате лета, поражая взгляд ярко-красными цветами с вкраплением желтого и источая душистый, ни с чем несравнимый горьковато-сладкий аромат. Невероятную картину дополняют свисающие ветки аргадии с мелкими листочками зелено-оранжевого цвета, которые касаются металлической глади воды и мелко волнуют ее, покачиваемые ветром. Место выглядит словно что-то инородное в сравнении с остальным лесом.
Бродяга, освобожденный от нашего веса, склоняет морду к воде, фыркает, принюхиваясь, а затем не спеша пьет. Я улыбаюсь, но конь вдруг ведет ушами и резко вздергивает голову. Я тоже слышу копошение в кустах справа. Открепляю от седла лук, прикладываю стрелу и разворачиваюсь в сторону шорохов. Замечаю, как Тайлос обнажает меч.
Сначала появляются огромные рога с тремя ответвлениями, а затем черная вытянутая морда с большими светлыми глазами. Лесной виру. И не обычный, а полностью черный, и много крупнее, что большая редкость. У эльфов принято считать встречу с таким виру знамением. Беды или счастья? На этот вопрос ответит только время.
Я опускаю лук и бросаю взгляд на коня – тот снова мирно пьет.
– Самец, – улыбаюсь я Тайлосу с намеком, что он может не переживать за Бродягу.
– Ты так спокойна, потому что точно знаешь, что он нас не тронет? – не опуская меча, продолжает он цепко следить за перемещением виру. – То, что я слышал о трехрогах…
Животное в это время направляется к водоему, не обращая на нас внимания.
– Не точно, – перебиваю я Тайлоса. – Лесным виру не по нраву, когда бродят возле их гнезда, а в остальное время они миролюбивы и спокойны. Как сейчас.
– Как сейчас? – вздергивает маг брови, крепче перехватывая рукоять меча.
Я в замешательстве смотрю на виру, который развернулся в нашу сторону и, расставив передние копыта, хищно пригнулся к земле. Бродяга тоже заметно волнуется: фыркает и перебирает копытами на месте.
Я смотрю себе за плечо, и сердце пропускает удар. Карисы. Хищные зубастые твари, суть которых – долго и незаметно выслеживать свою жертву, чтобы в определенный момент наброситься и разорвать на куски, а после набить бездонный желудок. Карисы по размеру не больше обычного волка, но всегда охотятся и нападают огромной толпой. И сейчас они, кажется, намерены загнать нас в угол.
Я подхватываю пальцами воздух и ударяю плотной волной по ближним тварям. Они отлетают назад, ударяются о собратьев, но тут же подскакивают на лапы и теперь уже рычат, не таясь, да так противно, что уши закладывает. Тайлос морщится на звук, а когда замечает тварей, снова удивленно вздергивает брови.
Я выпускаю стрелу и тянусь к Бродяге за следующей, но конь напуган и начинает брыкаться. Он отталкивает меня, и я лечу на землю. Прямо под копыта бросившегося в атаку виру.
Не успеваю я сообразить, что делать, как что-то тянет меня за ногу, утаскивая с дороги разъяренного животного. Тайлос перехватывает меня за предплечья и резко поднимает на ноги. Дышит часто у моего лица:
– Как насчет того, чтобы убраться отсюда?
Он не ждет ответа, хватает одной рукой за узды Бродягу, дергает их и приказывает:
– Спокойно, парень.
В следующий миг маг подхватывает меня за талию и усаживает в седло. Я вешаю лук за спину и снова бью воздухом по тем тварям, что не погнались за виру, а решили подобраться к нам.
– Умница, – выдыхает Тайлос, запрыгивая в седло вслед за мной. – Так мы и сбежим от них.
Он пускает коня вперед, в гущу карисов, и мне приходится расчищать нам дорогу. Затем я направляю поток воздуха вниз и в стороны, чтобы отдельно взятые твари не набросились на Бродягу. Это труднее, чем обычная волна ветра, и через несколько минут дикой скачки я неслабо выдыхаюсь. Но карисы все не отстают. И не отстанут, пока число жертв – нас – не превысит их собственное.
Нам нужно в деревню, и, похоже, Тайлос неосознанно гонит коня именно в ее сторону. Я мирюсь с неминуемым и из последних сил продолжаю отгонять от нас хищных тварей. Они противно рычат и скулят, падают и снова поднимаются, разрывая когтями землю. Беснуются. И внезапно отстают, когда лес за нами так же внезапно исчезает.
Мы оказывается на холме, и Тайлосу приходится резко остановить коня, чтобы тот не переломал себе ноги на крутом спуске. Бродяга из-за этого встает на дыбы. Я заваливаюсь на грудь мужчины и цепляюсь пальцами за его бедра, чтобы не упасть.
Тайлос выравнивает лошадь, а затем кружит на месте, вглядываясь в глубь темного леса. Оттуда слышатся недовольные рыки, а среди деревьев мелькают быстрые и гибкие тела, но из леса карисы выходить не спешат.
– Почему они…
– Боятся, – я тяжело дышу. – Карисы не терпят открытые пространства и большое скопление народа.
– Народа?
Я поднимаю дрожащую руку и указываю пальцем вниз по холму, где среди кустов и невысоких деревьев виднеются бревенчатые домики. Меня удивляет, что на главной площади, которую отсюда видно как на ладони, стоит здание, чем-то похожее на человеческий храм. Там же виднеется и разношерстная толпа.
– Полукровки и… люди? – не меньше меня удивлен Тайлос.
– И, кажется, у них свадьба.
Это странно. Карта мамы сказала, что это деревня полукровок. Но, по всей видимости, население в ней смешанное и никто из них не скрывает свою суть от других.
– Как поступим? – негромко интересуется мужчина. – Ты выдохлась, и тебе нужен отдых.
– Как нужно и в эту деревню, – выдыхаю я.
Маг напрягается, а через некоторое время неспешно отправляет коня вниз по холму. Усмехается:
– Думала наведаться сюда без меня?
– Ты же не станешь их убивать?
– А они меня?
Хороший вопрос. Но если там есть люди, значит, полукровки вполне мирно с ними уживаются. Разве что магов крови не терпят ни те, ни другие.
Свадьба. На которую мы с магом собираемся наведаться незваными гостями.
На полукровках традиционные для эльфов плащи зеленого оттенка, они всегда надевают их на подобные события, люди же нарядились во все самое лучшее из того, что у них имеется. Невеста в белом – человечка. А жених, насколько мне удается рассмотреть с холма, – полуэльф. Я никогда не видела смешанных свадеб. Но, очевидно, полукровки рождаются не только вследствие насилия. Есть среди враждующих рас и браки по любви. Наверное, не стоит этому удивляться, если подобных союзов напрямую не касаются сражения. Как в этой поразительной деревне.
– Маги крови проводили зачистку в этих краях очень давно, – задумчиво делится Тайлос. – Местность здесь недружелюбная, и, пожалуй, довольно умно селиться там, где маги уже побывали и вряд ли вернутся.
– Но такой шанс всегда есть, – замечаю я.
Мы входим в поселение со стороны, которая ближе всего к главной площади.
Я замечаю, как в окнах домов за нами цепко следят чьи-то глаза, но поднимать суматоху оттого, что в деревне объявился маг крови, никто не спешит. Странно. Полукровки уверены в том, что их защитят люди? А люди – в том, что маг прислушается к ним и никого не тронет? И тут я замечаю чистокровную эльфийку: Витания предупредила всех, что мы здесь появимся. И, конечно, она предвидела, что Тайлос не станет пускать себе кровь.
Впрочем, маг заметно напрягается, когда эльфийка выходит вперед и замирает перед нашей лошадью. Она раскидывает руки в стороны и улыбается:
– Рада вас видеть в здравии и благополучии, Эания и Тайлос. И добро пожаловать на праздник. Надеюсь, вы не против стать на нем добродушными гостями?
Я слышу в ее вопросе намек и понимаю, что он относится к магу. А тот, по моим ощущениям, внимательно осматривается. Его пальцы сжимают поводья с такой силой, что костяшки белеют. Догадываюсь, что сейчас Тайлос изо всех сил сдерживает свою ненависть к чистокровной. Почему? Потому что рядом нет толпы преданных псов? Или потому, что она спасла ему жизнь?
Я подмечаю, что многие на площади напряжены ничуть не меньше самого мага. Они опасаются его, даже несмотря на предсказание эльфийки. Невеста – девушка примерно моего возраста – встала перед своим женихом и, видимо, намерена защищать его ценой собственной жизни.
– Новый опыт, Тайлос, – тихонечко напоминаю я. – Ну же, расслабься.
Мужчина шумно выдыхает, а затем усмехается:
– Используешь против меня мои же слова? – Он выпускает из рук поводья, поднимает их ладонями к народу и говорит громче: – Я не представляю угрозы ни для кого из вас. Нам с моей попутчицей лишь нужен кров для отдыха. И мы с удовольствием присоединимся к празднованию, после того как отдохнем.
Витания снова улыбается и кивает кому-то в толпе. В тот же миг от нее отделяется мальчишка лет тринадцати и спешит к нам. Сначала он гладит морду Бродяги, а затем перехватывает его за узды. Улыбается нам с осторожностью, веснушчатое лицо полно смелой решительности:
– Меня зовут Киариис, я провожу вас в наш дом, где вы сможете поесть и переодеться к празднику.
Даже так? Витания нам и наряды приготовила? И мне, и магу? Поразительно. Я не против основательно поговорить с этой женщиной.
В глазах темнеет.
Острие ножа отбрасывает свет от огня. Рука с оружием заносится надо мной. Что-то перехватывает меня поперек груди, тянет в сторону. Возле уха раздается обжигающий шепот:
– Неужто решила умереть за меня?
Я моргаю. Сердце часто бьется в груди, а над головой раздается тихий голос мага, отчего я вздрагиваю:
– Что? Чего ты испугалась, Эания?
Я веду плечами, качаю головой и выпрямляю спину:
– Все в порядке. Просто сильно выдохлась.
Вскоре Киариис останавливает лошадь у старенького покосившегося домика, и мы с Тайлосом спешиваемся.
– Я накормлю коня, а вас – моя сестра.
Мальчик кивает на вход в дом, в дверях которого стоит девочка, как две капли воды похожая на него. То же веснушчатое лицо и рыжеватые волосы, заплетенные в косу. И то же выражение решительной смелости в карих глазах. Дети куда смелее взрослых. Видимо, поэтому мага крови и меня заодно доверили в их руки.