— Ты специально сказал так туманно? — поморщился я.
— Есть вещи, — пожал плечами Макс, — которые тяжело объяснить словами. Скоро сам все увидишь и поймешь.
Я только было хотел психануть, оттого, что все так навалилось разом и что я пока мало чего понимаю, но поймав на себе внимательные взгляды Оута и Макса, медленно выдохнул.
Помолчал, подумал и сделал то, что нужно было сделать как только мы прибыли в мой надел.
За спиной повеял привычный холодок, и я почувствовал поддержку рода.
— Ну наконец-то, сын! — усмехнулся отец, хлопая меня по плечу. — Горжусь!
— Земля, племяш, — дядя хлопнул по второму плечу, — это хорошо!
— Только не ленись, Миш, — строго сказал дед Юрий Данилыч. — Сам, своими ножками всю её обойди и познакомься.
— Хорошая земля, — подтвердил Серефим Михайлович. — Добрая.
— Про больницу не забудь, — напомнил прадед Фёдор Петрович.
— Академию военную, — прошелестел танкист Артём Олегович.
— И школу, школу! — Иван Дмитриевич блеснул стеклами очков. — Дети — вот наше будущее.
— Но сначала производство, — подсказал Данила Иванович.
Я поднялся на ноги и, повернувшись к своим предкам, поклонился в пол.
В памяти начали всплывать так необходимые мне сейчас знания.
Не знаю, как объяснить, но они словно всегда были у меня в голове, но сейчас будто бы подсвечивались, что ли?
Партизанское движение, схроны, ловушки, вылазки за языком, диверсии, допросы, лесные засады…
Кровопролитные сражения, во время которых солдаты были подобны муравьям, чудом умудряясь выживать среди артиллерийских ударов.
И страшные лепестки взрывов, поднимающие центнеры земли на несколько метров вверх…
Перестрелки, штыковые атаки, ночные стычки на ножах и скользкие от крови саперные лопатки — не дай Бог спровоцировать на себя удар артиллеристов…
Свистящая мимо смерть, звон попадающих в броню снарядов, обжигающе горячие гильзы фугасов и бронебойных, ноющая боль в постоянно согнутой спине…
Кровь, раны, переломы, ампутация и заражения. Кожа покрасневшая, посиневшая и почерневшая и острая нехватка времени.
И тусклое отчаяние из-за невозможности вычистить рану и сложить сломанную кость. Ведь когда на очереди десятки, а то и сотни умирающих, приходится пилить и резать…
Эмоции предков были хоть и тяжелые, но благодаря ним ко мне пришло… Озарение.
А ещё я почувствовал свою землю.
Лес, извилистую речку, цветочные поляны и холмы, в глубине которых билась жизнь.
Почувствовал ветер, радостно носящийся по просторам, почувствовал журчание воды, бегущей по извилистому руслу, и множество подземных речушек.
Глазами пролетающего ястреба увидел свой надел сверху, заметил шумное грязное пятно, двигающееся в нашу сторону.
Но самое главное, я почувствовал, что это моя земля.
Леденящий холодок смерти, щекочущий мне шею будто бы сдул все подростковые сомнения, комплексы и бесконечную рефлексию псевдо-интеллигента.
— Ну что, товарищи офицеры, — произнес я, повернувшись к Воинам.
Первым на ноги вскочил Оут. А за ним, почти сразу же и Макс. Оба вытянулись передо мной во фрунт, но я не удивился, прияв, как должное.
Сосредоточившись на внутреннем ощущении того самого пятна, я усилием воли показал его Оуту и Максу.
— Вот они, наши гости. А вот эти места нужно проверить.
Я усилием воли подсветил несколько мест, которые показались мне интересными и снова толкнул картинку Воинам.
— А ещё, — на моем лице появилась недобрая улыбка. — Теперь я знаю, идеальное место для основания крепости!
***
Хоть Озарение длилось недолго, мы успели многое.
Обозначили на взятых у Ольги картах «интересные» места», пометили скопления северян, осмотрели выбранное мной место.
Пока дюжина УГов под руководством Жижека и малая дружина Макса под руководством поручика Блинова готовили засаду на пути северян, мы планировали уходить с портальной поляны.
Вообще, здесь было неплохое место — каменный фундамент снесенной кем-то крепости, гранитные столбы, валяющиеся на земле, парочка крупных валунов.
Рядом еще находилась давным-давно заваленная каменная шахта.
Эдакая Каменная поляна.
Но в плане обороны место было совершенно бесперспективным.
Сама поляна не шибко большая, со всех сторон лес. Чтобы ставить стену требовалось, для начала, вырубить под сотню деревьев.
Я же увидел местечко получше.
Если смотреть на надел с птичьего полета, то взгляду открывалась некрасивая плешь, по центру которой высились лысые холмы.
Вообще, складывалось ощущение, что когда-то давно здесь случился магический поединок.
Ничем другим наличие такой плеши я объяснить не мог.
Причем, в схватке однозначно участвовал кто-то из северян, поскольку четверть плеши была покрыта льдом.
Плешь находилась на границе с совсем уж пограничными территориями, которые сейчас были оккупированы северянами.
С точки зрения снабжения с княжеством — худшего места не найти, с точки зрения места постройки — лучший выбор.
Юг и западная часть надела была покрыта густыми лесами, по востоку лес был значительно реже — островки зелени, между которыми бежала река, огибая плешь чуть ли не по кромке.
Сама плешь находилась примерно между центром и северной границей, причем она плавно перетекала в цветочные поля.
Слишком большие, чтобы называться полянами, и недостаточно крупные, чтобы дотянуть до звания луга.
И что-то мне подсказывало, что это природа отвоевывает у плеши свою территорию назад.
У нас в наличии имелся лего-дворец Бандо, который явно мнил себя западным лендлордом, поскольку одна только крепостная стена могла опоясать весь мой надел.
По идее, можно было опоясать только саму плешь, с цветочными полями и высящимися на ней холмами, но я не знал насколько это технически осуществимо.
Главным плюсом была относительно ровная местность. Главным минусом — холмы, внутри которых я почувствовал биение жизни.
На холмах я планировал поставить сам замок, ровную территорию плеши использовать под застройку хозяйственных зданий, ну а ледяную часть внимательно изучить с Ольгой.
Если она безопасна, то там можно устроить ледник.
Но больше всего меня радовали цветочные поля.
В восприятии ястреба они были такие яркие, что я заподозрил в них наполненные силой травы, из которых можно делать высококачественные специи.
В общем, от нетерпения заняться экономическим развитием надела, у меня уже чесались руки.
Хотелось заняться травами, поставить пасеку, начать строить домики, изучить заброшенные шахты и всякое такое.
Макс переживал было за брошенный портал, но мы с Оутом быстро его убедили, что, перенеся крепость на север, мы отвлечем внимание северян от Каменной поляны.
Первые две недели у нас по плану — партизанство, поэтому часть Воинов под руководством опытного Инженера может успеть обнести плешь крепостной стеной.
Ну а после будет уже психологически легче — есть куда отступать в случае серьезной драчки.
О том, что будет, если северяне бросят на нас все войска я старался не думать.
В любом случае, при должном количестве УГов мы сможем продержаться несколько дней, а там, если верить директору, подойдет помощь.
Ну а не верить Якову Ивановичу у меня оснований не было.
К тому же, зная Дионисия Викторовича, я был более, чем уверен, что этот ушлый творец первого в этом мире телешоу, развернется здесь на все сто.
А это значит — будут прямые эфиры, награды и прочие бонусы.
Я, конечно, собирался до последнего держать наше местоположение в тайне, но понимал, что рано или поздно северяне нас вычислят.
— В общем, идём сюда, — я потыкал карандашом в карту, работать с который было намного удобней, чем рисовать от руки в блокноте. — Только меня смущает крепостная стена. Вот был бы с нами Тарас Иванович…
— Ваш учитель-Инженер? — проявил осведомленность Оут. — Зачем он тут?
— Как это зачем? — я поднял глаза на капитана. — Рабочих рук у нас море, причем не обычные работяги, а Воины с Укреплением тела, для которых каменные блоки по весу как кирпич. А вот с Инженерами беда.
— Ты просто не знаешь, кого я привез с собой, — усмехнулся Оут.
— Неужели Олега? — ахнул я. — Отца Мирона?
— Нет, — покачал головой капитан. — Он, конечно, рвался, но я не пустил. Пол Заставы на нем держится. Но узнав нашу задачу, он поговорил со своим товарищем, и теперь у нас есть настоящий Военный инженер.
— Ого! — я переглянулся с Максом, который и не думал скрывать своего удивления. — Круто!
— Твой тёзка, кстати, — хмыкнул Оут. — Михаил Николаичев.
— А фамилия у Михаила Николаевича есть?
— Не Николаевич, а Николаичев, — усмехнулся Оут. — Я тоже в первый раз спутал. Это фамилия и есть.
— Да уж, — я покачал головой. — Поди частенько его так величают. Михаил, значит?
— Михаил, — кивнул Оут, — но Олег называет его или по фамилии, или Нико. Со службы, говорит, повелось. Так что стена не проблема. Она ему на раз плюнуть. Он акведук строил, мосты возводил, туннели в горах пробивал.
— Что-то подозрительно, — прищурился Макс. — Такой спец и согласился ехать чуть ли не на верную смерть?
— У него свой интерес, — поморщился Оут. — Даже несколько. Во-первых, деньги, троих ребятишек поднимать надо, а княжеская пенсия не сильно большая. Во-вторых, желание оставить после себя шедевр, ну а третий сам поймешь, как его увидишь.
— С деньгами и с признанием все ясно, — кивнул я, — а насчет третьего, Оут, лучше сразу скажи, нет у нас времени в загадки играть.
— Инвалид он, — вздохнул капитан. — Без рук и одной ноги. Он нам, считай, всю Заставу перестроил. И жена с детьми к нам перебрались. Макс и Мелена с Мироновскими братьями сдружились, а Михаил ему на стройке помогает. Пишет за него, чертежи рисует.
— А при чем здесь мы? — удивился Макс. — Как с последним-то помочь сможем?
— Ты давай, Макс, вливайся в работу, — я подмигнул Оуту. — У нас Мирон — будущий мастер высокотехнологических протезов. Видел бы ты стальную руку Олега!