— Занять позиции!
— Дружина Федосеева и Блинова, выдвигаемся вперёд!
— Розов, Аковлев! Разведка боём!
— Стрелки, цель: командиры и шаманы!
— УГи! На исходные!
— Бегом-бегом-бегом!
Я влился в этот упорядоченный поток хаоса и на мгновение отдался во власть стихии.
Армия — это не просто устав, форма, оружие и смертельный риск.
Армия — это живой механизм, который в кратчайшие сроки пережёвывает любого разумного и делает из него нужный винтик.
Армия — это стихия, тот самый упорядоченный хаос, и единственная задача офицеров, выпустить этот хаос в нужный момент и в нужное время.
И сейчас именно такой момент.
С трудом вернув контроль, я обнаружил себя на границе плеши.
За спиной зеленели цветочные поля, слева и справа колосились леса. Справа хвойный, слева смешанный.
А вдали, на грани видимости, уже появились первые отряды северян.
Шлемы в виде волчьих голов, меховые шкуры, блестящие в лучах восходящего солнца острия коротких копий.
И туман.
Туман, который стелился прямо перед волками, и одним своим видом вызывал подспудную неприязнь.
— Налево посмотрите, — подсказал нам Хмурым.
— Демоны? — нахмурился Прокудин-Горские.
— Ледяные твари Бездны, — мрачно поправил его Воин. — Бруно придется несладко…
— Справится, — уверено заявил я и, пользуясь функционалом УГа, включил громкую связь. — Ребята…
Казалось бы, когда можно найти лучшее время, чтобы сказать несказанное, если не перед боем? Но сейчас, у меня как будто язык к небу присох.
— Ребята… Одноклассники, учителя, Воины и офицеры, Мастер Нико и все-все-все! Во-первых, хочу сказать, что для меня было честью служить вместе с вами. Быть частью чего-то грандиозного и строить будущую северную столицу!
В ответ послышались приглушенные хмыканье, кто-то отвесил плоскую шуточку, но большинство молчало, ожидая продолжения.
— Последнее время я частенько вел себя как последний засранец и… прошу за это прощения. Никакие дела, никакие заботы и проблемы не освобождают от святой обязанности каждого разумного — быть… человеком.
В эфире стояла гробовая тишина, и я никак не мог понять реакцию большинства.
Впрочем, даже если бы и понял, это ничего не именит.
— Мастер Нико, вы лучший Инженер, которого я встречал в своей жизни, и я зуб даю, что вскоре у вас появятся лучшие протезы этого мира! И вы сможете лично отвешивать подзатыльники ленивым подручным.
— Ты будешь первый на очереди! — грубо отозвался Мастер Нико, но всем было понятно, что это лишь маска, чтобы скрыть свои чувства.
В эфир посыпались смешки, а кто-то из Воинов одобрительно хохотнул.
— Точно появятся. — О! А это подключился Мирон! Вот только прости, дружище, сначала я договорю все, что хотел сказать.
— Штабс-капитан Сасс! Спасибо за науку и лидерские качества. Спасибо, что показали мне, что путь к уважению и авторитету лежит не через Силу, а через Достоинство!
— Тебе спасибо, Миш, — отозвался штабс-капитан. — За желание учиться и за умение признавать свои ошибки. Кстати, у нас остался нерешенным один вопрос.
— Вы про дежурство и передачу недостоверных сведений? — уточнил я, вспомнив своего однофамильца.
— Именно, — подтвердил Сасс.
В эфире тут же воцарилась мертвая тишина.
Не знаю как, но все в лагере прознали про низкий поступок Андрея Иванова, и Сасс не мог найти лучшего времени, чтобы ткнуть его носом, чем сейчас.
— Дружина — это не шутки, здесь от твоих действий зависит жизнь боевых товарищей. Лично для меня этот человек перестал существовать. Что до наказания… строго по уставу.
— Понял, — лаконично откликнулся штабс-капитан, но было понятно, что он недоволен таким мягким наказанием.
Я же считал, что офицер сам себя наказал. Мало кто захочет вести дела с подлым человеком.
— Оут, Макс! Я понимаю, что вы сейчас не на нашей волне, но тем не менее. Спасибо за вашу заботу о каждом воине и за высочайший профессионализм. Я горжусь знакомством с вами и с нетерпением жду нашей встречи.
Для большинства труд Макса и Оута остался скрыт, но я-то знал в каких условиях приходилось действовать моим товарищам и скольких Воинов каждый из них уже потерял.
— Фил, Жилик, Хмурый, Валерон, Василий! Я даже не знаю, что бы мы делали без вас. Создать условия для существования доброй сотни человек — это… это непросто. Ну и самое главное, параллельно с подготовкой к бою с северянами, вы закладывали основы экономического могущества надела! За это вам отдельная благодарность.
— Да ладно уж…
— Чего уж там…
— Будущие мануфактуры, заводы, школы, больницы и алхимические лаборатории будут носить ваши имена, не говоря уж о вашей пожизненной доле.
— Да я ж не из-за денег!
— Здорово!
Усмехнувшись про себя диаметрально противоположной реакции Хмурого и Жилика, я продолжил.
— Наши дорогие девушки! Айна, Алексия, Ольга… Ивановна! Вы одним своим присутствием освещали наш жизненный путь. Я не совру, если скажу, что в вас влюблены как минимум половина лагеря!
Эфир тут же наполнился смешками и согласными восклицаниями, и даже шутливыми признаниями в любви, поэтому пришлось сделать небольшую паузу.
— И знайте, что бы не случилось, лично я всегда приду к вам на помощь. И кем бы ни был ваш обидчик, будь то Одаренный, род или даже дворянский клан, вы всегда сможете рассчитывать на меня.
— И на меня!
— На меня тоже!
— Да на всех нас!
Интересно, насколько погаснет пыл большинства Воинов, когда они узнают истинный масштаб проблем наших девчат?
Ну да ладно с девушками и о девушках можно говорить вечно. И вообще, бьюсь об заклад, выговориться перед боем захотят все, а значит нужно поспешить.
— Алабай, признаться, иногда я завидую Айне. Такого преданного и верного друга как ты нужно ещё поискать, да Хмурый?
— Это точно, — усмехнулся Воин, а перевёртыш хоть и промолчал, но до меня донеслись его эмоции: смущение, благодарность и… восторг?
— Игнат Иванович! Я знаю, что вы нас слышите, и хочу перед вами извиниться. Изначально у меня сложилось о вас неправильно впечатление, но сейчас я вижу, как вы заботитесь о нас и приглядываете. Вы самый крутой физрук! Спасибо вам большое и… я этого не забуду.
Вылазка, Пустыня, Мирон… И это только верхушка айсберга. А сколько случаев мы не знаем? Не удивлюсь, если у нашего физрука за спиной уже целое кладбище из северян!
— Иван! Тебя хочу поблагодарить лично, что ни на минуту не забываешь про Рому Дубровского и делаешь все, чтобы ему помочь. И знай, какой бы ты путь не выбрал, я тебя… поддержу.
— Кхм…
Думаю, Иван понял мой намек. Надюсь у них с Ольгой все сложится несмотря на… обстоятельства.
— А я отчисляюсь с гимназии! — неожиданно заявил Толстой. — Прямо сейчас!
— Ты дурак? — возмутился Прокудин-Горский. — С какого перепугу?
— Ольга! — Толстой проигнорировал, как гневный окрик Игоря, так и зашумевших гимназистов. — Выходи за меня!
Хах, вон оно что! Ну Толстой, ну дает! Не знаю, насколько успешными окажутся их отношения, но его поступок заслуживает уважения.
Если между тобой и любимой стоит учёба — к ксурам эту учебу, хе-хе.
После такого м-м-м, признания эфир превратился в сущий табор, Ольга, судя по её лицу, переключилась на личный канал и сейчас выговаривала что-то пунцовому Толстому, ну а я продолжил.
Кому надо — услышит.
— Слава, Фил, Мирон. Чтобы не случилось, вы мои братюни до конца жизни. Ваши проблемы — мои проблемы.
— М-м-можешь п-п-положиться н-н-на м-м-меня, — разволновавшийся Слава начал заикаться больше обычного.
— Будем делать бизнес! — жизнерадостно откликнулся Фил.
— Я не подведу тебя, брат, — шмыгнув носом прогудел Мирон. — Парни, вы лучшие!
— Класс «Азъ» — лучшие! — подхватил я. — Школьное и боевое братство на всю жизнь!
— Еееее!
— Да, детка!
— Мы — красавчики!
— Братки, да я за вас… Я за вас любого порву!
— Миша — ты человечище!
Шум в эфире не утихал ещё добрых десять минут, и все это время я стоял с дурацкой улыбкой на лице.
Как же все-таки здорово выговариваться и делиться с окружающими такими вот словами, идущими от сердца.
Эх, была бы у меня сейчас возможность, непременно позвонил бы маме с папой и дяде и сказал им, как сильно я их люблю!
Увы, но это невозможно, да и… время на телячьи, хе-хе, нежности закончились.
— Все, братва! — стоило северянам зайти за установленный накануне ориентир, как все мое естество переключилось в боевой режим. — Готовься к бою!
Глава 26
— УГи! Доложить о боеготовности! — я переключился на внешнее управление макрисами и разом активировал их все.
Сегодня акции Золотого меча взлетят как никогда высоко. Если бросить взгляд на список уведомлений, который высылает мой макрис, зрители вовсю шлют подарки.
Причем, как всякую милоту, типа сладости для Айны, вкусняшки для Алабая, кружева и духи для Алексии так и серьезные вещи типа Алабаевского ошейника, зачарованного на сопротивление холоду.
Ну а моя роль сейчас проста — вести себя так, как я бы повел себя в реальной жизни и в реальном бою.
Наверное, готовность в любой момент включить макрис и демонстрировать всему миру свое поведение — это и есть путь Чести.
Ведь если все делаешь по Совести, тебе не будет потом стыдно.
— Центр М готов! — мои мысли пронеслись словно дуновение ветра, и я первым подал пример, доложившись о своей готовности.
— Центр У готов! — это Уваров со своей вышки. — Мне кажется северян сильно больше тысячи…
Хм… это странно. Может быть Дмитрий ошибся?
— Техник один готов! — это Слава, который за прошедшее время успел поставить в строй чуть ли не трехзначное количество конструктов.
— Техник-два готов! — Это Пожарский, который в начале боя будет также управлять конструктами, в том числе и пауками-огнеметчиками.
— Снайпер П занимаю позицию! — это Павел Меньшов, который сейчас взбирается на подкопанный холм, расположенный на левом фланге.