— Боезапас!
— Я пуст!
— Брешь на левом фланге!
Кричал, а в голове нон-стопом играла старая-старая песня:
«Огонь-огонь-агонь-агония!»
И если уж мне в комбинезоне пилота УГа и гимназистском мундире было до одури жарко, то что говорить о других…
Воины, от которых пока не было толку, сбивались с ног, но доставляли боеприпасы к нашим УГам.
Обжигали руки, но перезаряжали раскаленные корпуса.
Кашляли кровью из-за едкого дыма, заполонившего наши позиции, но продолжали помогать Славе, Филу и Васе.
К слову, если бы не служба снабжения, возглавляемая Филом нам бы пришлось худо.
А если бы не Славик с Пожарским с их конструктами, нас бы давным-давно смели, несмотря на все наши УГи.
Справиться с целой оравой конструктов, несущих на себе огнеметы, ракетные установки, кислотные зелья и фляги с напалмом, стало для северян непосильной задачей.
Благо, несмотря на свою застенчивость, Слава умел слушать, видеть и анализировать.
Доклад Уварова, бесконечный поток северян, а следом и мой приказ дали ему понять — настал тот самый черный день, когда нужно использовать все свои козыри.
Шестиногие механические пауки, юркие стальные змеи, шарообразные конструкты — я даже подумать не мог, что у нашего Славика такой богатый арсенал!
Пожарский, хоть и не мог похвастаться такой мини-армией, взял на себя управление пятой частью конструктов, чем повысил Славину эффективность.
Конструкты плевались огнем, стальными иглами, изрыгали из себя напалм…
Убивали, калечили, принимали на себя удар…
Но самое главное — они оттягивали на себя внимание северных шаманов, которым пришлось сосредоточиться на обороне, а не на атаке.
А редкие белесые копья, которые нет-нет, да и прилетали со стороны рощи, принимали на себя Толстой с Волконским.
Ивана спасала прокаченная антимагия, а Пётр лихо разбивал снаряды Бездны своими огненными кулаками.
Увы, но долго так продолжаться не могло.
Конструкты один за другим погибали от ледяных копий и от белесых силовых жгутов. От топоров северян и морозного дыхания ледяных демонов.
Ну а когда Пожарский крикнул, что он удаляется в палатку, пришло понимание: ещё немного и конструкты закончатся.
А значит принимать на себя удары северян будем уже мы.
— Отступить на позицию «В»!
— Отступить на позицию «В»!
Моя команда УГам и приказ штабс-капитана прозвучали в унисон, не позволяя трактовать слова об отступлении как-то иначе.
И если ещё вчера у нас был отличный план, как отбиться от первого и самого страшного натиска северян и целых три позиции, то сейчас…
Сейчас у нас оставались лишь редкие холмы перед самыми цветочными полями.
И, судя по тому, что Пожарский убежал в лазарет, у нас появились первые раненные…
И даже тщательно громыхающая гроза, создав которую, Дмитро упал без сил, уже не помогала.
Да, первые росчерки молний хорошенько проредили наступательные формации северян.
Но чем дальше, тем слабее и реже били молнии, а шаманы северян наловчились прикрывать своих воинов белесой Пеленой.
Бьюсь об заклад Безухову пришлось нарушить свой нейтралитет — поскольку я бы на месте северян совершенно точно послал к Громову отряд ликвидации.
И, вспоминая цепенящий вой, на Дмитро бросили стаю волков.
Хотя, судя по тому как резво скакал Игорь на взятом откуда-то боевом коне, да ещё и с Хмурым за спиной…
Да и потом, там должен быть Алабай с Айной и Алексией.
В общем, думаю, Дмитро все же прикроют.
Чего не сказать о нас. Ведь мы же на острие атаки.
— Боезапас!
Я встряхнул рукой, чувствуя, как по запястью перекатывается подаренный паладином браслет «Нить судьбы».
Да уж, Федин отец будто знал, что мне пригодится взвод паладинов в тяжелой броне, да ещё и вооруженных крупнокалиберными пулеметами.
Вот только шаманы северян…
Как бы вместо козыря призыв паладинов не обернулся эпичным фиаско…
Я выпустил оставшиеся ракеты по приближающейся ватаге северян, сделал два шага назад и присел на колено, чтобы заряжающему было удобней менять пустые ракетные кассеты.
Ладно, подожду немного. Может мастер Нико все же успеет?
Хотя вряд ли… И ощущения какие-то нехорошие…
— Бойся!
Толстой, скакнув вперёд словно кузнечик, оказался передо мной и сжался всем телом, словно на него несся поезд.
— Ты чего…
Хац!
Белесую спираль я заметил только после того, как она врезалась Ивану в грудь, отбросив его к моим ногам.
Заметил не только глазами, но и всем своим естеством. Будто кто-то мерзкий выплеснул на меня целый ушат ледяной воды.
И, судя по тому, как встрепенулись мои одноклассники и наши дружинники, пробрало всех без исключения.
А Толстой ещё и попал под сам удар…
— Ваня!
Упав на колени, я машинально схватил товарища и потащил его в ближайшее укрытие.
— Пробный, — посеревшими губами прошептал Толстой. — УГ проедает… Сейчас будет второй… Не смотри, чувствуй…
И Ваня, вытолкнув из себя последние слова обмяк в моих руках.
— Иван! — в голове подскочившей Ольги было столько боли и страха, что я чуть было не отшатнулся в сторону.
Мне было безумно жаль и Толстого, и Ольгу, но просто так стоять и смотреть было выше моих сил.
— Ольга! Ему в грудь ударила белёсая спираль! Она невидимая. Её не увидеть, нужно почувствовать! Ольга, чтоб тебя!
В глазах магини уже плясал белый огонь, и я чувствовал, как из неё изливается ярость, гнев и желание перебить всех северян голыми руками.
— Ольга, ты не достанешь до них своей магией! Поставь самый мощный щит! Они сейчас ударят, ну! Ваньку хоть прикрой! Нам его ещё из УГа вытаскивать и в лазарет тащить!
Слова про Толстого мгновенно отрезвили магиню и она, взмахом руки вывела перед собой светящийся знак «Ом».
Хац!
Белесая спираль Бездны врезалась в сияющий знак «Ом», словно пуля в фарфоровую тарелку.
«Ом» разлетелся золотой пылью, а Ольга, потеряв сознание, беззвучно повалилась рядом с Иваном.
— Айна!!! — я не видел создаваемой спирали, но всем нутром чувствовал, что на этот раз вдарит так, что не поможет никакой щит. — Разорви это ксурово плетение!!!
Я не успевал ни призвать отряд паладинов, ни своих предков.
Даже убежать и упасть в заготовленный окоп — и тот не успевал.
А ведь за мной стояли мои одноклассники. И они тоже не успевали.
— Их сотни! — отчаянный крик девушки я даже не столько услышал, сколько почувствовал.
Вообще, в последние дни с моей чувствительностью творилось что-то неладное.
Было ли тому виной общение с Вороном, или еженочные «подзарядки» от Дубровского, но я стал чувствовать то, о чем раньше не мог даже и помыслить.
Так, к примеру, после крика Пылаевой, я почувствовал сердцебиение шаманов, участвующих в общем ритуале.
Айна оказалась права — такое многоуровневое плетение не под силу разорвать никакому огневику.
Я почувствовал, как каждый шаман выкидывает вперед левую руку с неестественно скрещенными пальцами, как они буквально на глазах стареют, отдавая взамен свою жизненную силу.
Почувствовал, как белесые нити выстреливают вперед, закручиваясь и превращаясь в прозрачную пружину смерти.
Почувствовал довольное урчание Бездны.
Почувствовал злую радость необычайно одаренного северянина.
Почувствовал, что роду придется по душе моя смерть — на поле боя, лицом к превосходящему противнику…
А ещё я почувствовал жар.
И этот жар шёл из-за спины.
— Хах! — сказал я и, как говорят местные, без-страшно шагнул вперёд.
ХАЦ!
Удар белесой пружины был страшен.
Она выстрелила будто бы из разных мест и, собравшись воедино, ударила даже не по мне, а по всем нам.
Пружина должна была попасть в меня, после чего, используя уже мою силу, выстрелить во все стороны. По каждому живому существу надела, по каждой живой душе.
Но не попала.
Я стоял и с интересом смотрел на ревущий огненный щит, в котором сгорала ксурова пружина.
— Дамы и господа! — я сверху вниз посмотрел на забрало Ваниного УГа, — позвольте представить вашему вниманию… Аден Пылаев!
Вышло жутко пафосно, но я не смог сдержаться.
Невероятное облегчение от чудесного спасения от неминуемой смерти, запоздалая адреналиновая дрожь и… дикая радость за пацанов.
Да-да, за пацанов, поскольку я ощущал не только кипящую от праведного гнева ауру Адена, но и сияющего как Полярная звезда, Ромку Дубровского!
Вжух!
Вжух!
Вжух!
В порядки северян начали врезаться огненные метеориты, и на поле боя мгновенно стало на порядок жарче.
Северяне отбивались персональными артефактами ставили ледяные щиты и укрывали своих воинов белесой Пеленой, но Адена было не остановить.
Сам по себе вспыльчивый, перед своим убийством Аден видел не что иное, как лица братьев Кроу — лица северян.
И сейчас наш Огненный мальчик стремился наверстать упущенное и вернуть северным волкам накопившийся должок.
— Перегруппировка!
Я же, хоть меня и тянуло побалагурить и с шашкой наголо броситься на врага, скомандовал отход на позицию «В».
Да и раненных, не считая Ольги с Иваном, накопилось более, чем достаточно.
Вжух!
Вжух!
Вжух!
Под победный фейерверк Пылаева мы вытащили Ивана из покореженного УГа и отнесли его вместе с Ольгой в лазарет
Огонь все также лился с небес на землю, северяне замедлили наступление и вообще, судя по моим внутренним ощущениям от грозы Дмитро, ракет УГов, конструктов Славы и неожиданного бенефиса Адена полегло несколько тысяч северян.
Казалось бы — радуйся!
Но Чуйка Воина шептала — это не ровное пламя победы, это вспышка только что зажжённой свечи.
Козыри подошли к концу, спичка вот-вот прогорит, а северный ветер, хоть и ослаб, но готов накинуться с новой силой.
И если сейчас не сделать что-то выдающееся, что-то грандиозное, то… северяне растерзают нас как стая саранчи.