– Отвечайте на вопрос! – повысил голос Деев.
– Леня, не лезь на рожон, – вполголоса предостерегла парнишку в очках симпатичная блондинка, после чего повернулась к Дееву и произнесла: – Мы просто сидим и общаемся. Никакого собрания нет.
– Тема разговора? – все так же строго спросил Деев.
– Если честно, мы обсуждали Лизу. Вернее то, что с ней произошло, – продолжила блондинка. – Лиза такая славная девушка. Жалко ее, понимаете?
– Понимаю. – Деев смягчил тон. – Но с ней будет все в порядке. Сейчас она в больнице, и в этом нет моей вины. Да-да, я слышал, как вы обвиняли меня в том, что случилось с Лизой. Это нормальная реакция, но неверная.
– Но ведь это вы довели ее до обморока, – в разговор вновь вступил парнишка в очках.
– Не я, а та новость, которую я вынужден был ей сообщить. – Деев посчитал нужным объясниться. – Ее тетка была убита в своей квартире, и Лиза – ее единственная родственница.
– Убита актриса? О ужас! Бедная Лиза, – на все голоса запричитали девушки.
– Лиза была близка с теткой? – задал новый вопрос Деев.
– Да, она очень привязалась к ней, – за всех ответила блондинка. – У Лизы нежная душа, она даже мимо кошки бездомной не может пройти, чтобы не погладить ее и не накормить, а тетка Лизы была очень одиноким человеком.
– Да, верно, Лиза всем помогала и всех жалела, – студенты наперебой начали расхваливать Преснову.
– Когда мне грозило отчисление, она пошла в деканат и уговорила Петра Григорьевича дать мне дополнительный месяц на пересдачу. Месяц! И он согласился.
– А мне она лабораторные писать помогала, хотя у нее своих лабораторок целая куча была.
– И продуктами всегда делилась. Не жадничала, как некоторые.
– Откуда вы знаете, что тетка Лизы была одинока? – Деев прервал поток воспоминаний студентов, обратившись к блондинке.
– Лиза рассказывала. Она сокрушалась, что у такого талантливого человека нет ни единой родственной души, – продолжила рассказ блондинка. – Она ей продукты закупала, в квартире убирала, водила ее на прогулки и не жалела времени на то, чтобы в сотый раз послушать рассказ о ролях, которые сыграла актриса.
– Она ее опекала, вот что она делала, – заключил парнишка в очках. – Неудивительно, что Лиза так расклеилась.
– Ну не знаю, раньше я за ней такой чувствительности не замечала. Наоборот, она всегда стойко держит удар, – реплику подала невысокая шатенка, которая стояла чуть в стороне и не принимала участия в общем разговоре.
– Да тебе-то откуда знать? – набросились на девушку остальные студенты. – Ты с Лизой давно не общаешься.
– Я прожила с ней в одной комнате почти год, – заявила шатенка. – Мне ли не знать, как ведет себя Лиза в сложных ситуациях?
– Брось, ты ее просто недолюбливаешь, – настаивала блондинка. – И что только вы с ней не поделили?
– Ничего. – Шатенка развернулась и зашагала к дверям общежития.
– Иди-иди, злючка! – выкрикнула ей вслед блондинка.
Деев еще какое-то время поддерживал беседу со студентами, после чего поблагодарил их за помощь и тоже прошел в здание общежития. Выяснив у вахтера имя шатенки и номер комнаты, которую она занимает, он прошел на второй этаж левого крыла, которое занимали девушки. Отыскав нужную комнату, он постучал в дверь.
– Кто там? – послышалось в ответ.
– Ольга, откройте, пожалуйста, это оперуполномоченный Деев, – проговорил старший лейтенант.
– Зачем вы пришли? Тоже решили поиздеваться? – По голосу Деев понял, что девушка плачет.
– Ольга, мне нужна ваша помощь, – произнес он. – Мне и Лизе.
Минуту в комнате стояла тишина, затем заскрипела панцирная сетка кровати, и Деев услышал, как по полу шлепают босые ноги. Через секунду Ольга открыла дверь, лицо ее было заплаканным.
– Проходите, – буркнула она, пропуская Деева в комнату.
Как только он вошел, Ольга выглянула в коридор, убедилась, что тот пуст, и захлопнула дверь.
– Они все врут, – без вступления заявила Ольга. – Мы с Лизой дружили. Крепко дружили! Она замечательная девушка, с ней легко дружить. Мы почти год прожили в этой комнате вдвоем. Вместе занимались, вместе гуляли, слушали музыку. Нам нравились одни и те же книги, одни и те же фильмы. Мы были как близнецы!
– И что случилось? Почему вы поссорились? – осторожно спросил Деев, опасаясь сбить девушку с нужной волны.
– Все из-за тетки, – без запинки выдала Ольга. – Лиза хотела уехать из общежития, переселиться к тетке, а я считала это глупой затеей.
– Почему?
– Потому что тетке она была не нужна! – безапелляционно сказала Ольга. – Я знаю таких доброхотов, сама в Москву из глубинки приехала.
– Поясните, пожалуйста, – попросил Деев.
– Тут и так все ясно, – Ольга устало вздохнула, присела на стул и продолжила: – У меня в Москве тоже есть родственники. Тетя и дядя, родня по материнской линии. Они уже лет двадцать здесь живут. Когда я поступала в институт, какое-то время жила у них. И знаете, это был полнейший ад!
– Вот как? Они вас обижали? – в голосе Деева прозвучало сомнение.
– О нет! Они меня не обижали. Просто там, в их квартире, я чувствовала себя не просто приживалкой, а никчемной безголовой тупицей. «Оленька, крышку унитаза нужно протирать влажной салфеткой каждый раз, когда ею пользуешься», «Дорогая, для сахарницы есть специальная мерная ложка. Специальная, понимаешь?», «Масло из масленки нужно набирать так, чтобы не пачкать край. Неужели тебя этому не учили?», «Девочка моя, твои волосы повсюду. Будь добра, причесывайся в прихожей. Только в прихожей! Это так трудно запомнить?». И так каждый день, каждый час, каждую минуту. Нельзя включать телевизор с одиннадцати утра до часу дня, это мешает соседям напротив. Нельзя выходить из квартиры до семи утра, консьерж в парадном это не одобряет. Нельзя ужинать позже семи часов вечера, потому что кухня уже подготовлена к завтраку. И прочее, и прочее, и прочее.
– Да, нелегкая жизнь, – искренне посочувствовал Деев.
– Верно, нелегкая. Когда мне дали место в общежитии, я съехала в тот же день, даже не переночевала, – продолжала Ольга. – С того дня я ни разу не ходила в гости к дяде и тете. Звоню с общаговского телефона раз в месяц, и все. Впрочем, они ни разу меня в гости и не позвали. А Лиза хотела переехать к тетке, но я просто не могла ей этого позволить!
– Вы ее отговаривали?
– Да, я ее отговаривала, – подтвердила Ольга. – Я рассказывала ей истории из своей жизни у московских родственников, свои и чужие, ведь я не единственная такая. Я объясняла ей, что как только она переедет к тетке, она потеряет комнату в общежитии и окажется в зависимом положении. Всеми силами я пыталась ее отговорить от этого шага, но вместо того, чтобы послушать меня, она переехала в другую комнату и перестала со мной общаться.
– Давно это было?
– В начале учебного года.
– Но к тетке она так и не переехала, – констатировал факт Деев. – Не знаете почему?
– Думаю, Лиза попросилась к тетке, но та ее не пустила, – ответила Ольга. – Другого объяснения я не вижу.
– А Лиза не могла изменить свои планы? Быть может, она больше не хотела переезжать к тетке?
– Об этом спросите у Анечки, теперь она с ней живет, – пожала плечами Ольга.
– Анечка, это та блондинка? – догадался Деев.
– Да, она самая. Всем говорит, что дружит с Лизой, а на самом деле она только пользуется ею. За этим и в комнату к себе переманила.
– Что значит «пользуется»?
– Анечка не самая умная девушка. Нет, не так: она тупа как пробка, – заявила Ольга. – Лиза делает за нее контрольные, помогает готовиться к экзаменам. Можно сказать, Лиза учится за двоих: за себя и за Анечку.
Деев воспользовался советом Ольги и пообщался с новой Лизиной соседкой по комнате. При более близком знакомстве с девушкой Деев пришел к тому же выводу, что и Ольга: Анечка не блещет умом и не питает нежных чувств к своей соседке. Дифирамбы, которые она воспевала в адрес Елизаветы Пресновой, не более чем показуха для друзей и знакомых. И все же портрет Лизы она описывала точно, хотя самой ей положительные качества соседки не казались привлекательными.
Закончив дела в общежитии, Деев собирался ехать в институт, чтобы получить домашние адреса сокурсников Лизы и побеседовать с ними, но перед этим решил позвонить в больницу. Сделал он это не напрасно. Дежурная медсестра сказала, что Лиза пришла в сознание и лечащий врач поручил ей сообщить об этом в отдел милиции.
Не тратя времени, Деев поехал в больницу. Там его встретил лечащий врач Елизаветы Пресновой. Он отвел Деева в кабинет, не желая вести разговор на ходу.
– Должен вас предупредить, – без вступления начал лечащий врач, – Лиза в очень плохом состоянии. Она на грани нового срыва, который может привести к непоправимым последствиям. Я не знаю, насколько близки они были с погибшей, но это событие отразилось на моей пациентке ужасающим образом. Насколько я могу судить по результатам обследования, до того момента, как Лиза попала к нам, ее здоровью мог позавидовать космонавт. Но сейчас это не так.
– Если можно, объясните, что вы подразумеваете под плачевным состоянием, – попросил Деев.
– Девушка в шоке, – продолжил лечащий врач. – В таком глубоком шоке, что стандартные процедуры не смогли вывести ее из этого состояния. В физическом плане она здорова, если не считать сопутствующих шоковому состоянию симптомов, таких как тахикардия, снижение объема циркулирующей крови, снижение сердечного выброса, но с этим мы справимся. В психологическом плане состояние гораздо хуже. Мы поддерживаем организм медикаментозно, но если состояние не улучшится в течение пяти дней, ее придется переводить в психиатрию.
– Разве такое возможно? – опешил Деев. – Чтобы известие о смерти близкого в один миг загубило нервную систему человека?
– Крайне редко, но такое случается, – лечащий врач помедлил, решая, что может сообщить оперативнику, потом продолжил: – Случаи, подобные этому, происходят тогда, когда пациент ранее переживал психологическую травму. Возможно, Лиза пережила нечто подобное в детстве или в подростковом возрасте. Известие о гибели тетки запустило механизм, который еще не до конца изучен. Наслоившись одно на другое, событие прошлого и событие нынешнее привели к тому, что девушка заново переживает прошлую психологическую травму, усиленную новой трагедией. Ее мозг не в состоянии оградить себя от неприятных воспоминаний, и любое напоминание о трагических событиях может привести к фатальным последствиям.