Главреж отказал, жестко и категорично. Заявил, что роль Бежар достанется Полянской, что бы ни произошло. Чтобы смягчить отказ, он предложил Сейбель любую роль из этого спектакля на выбор. Верховский сообщил Сейбель о результатах разговора с главрежем, но та и слышать ничего не желала. Теперь заполучить эту роль стало для нее принципиальным вопросом. Два месяца она пилила Верховского, подлизывалась к главному режиссеру, настраивала труппу против Полянской, но, опять же, по мнению девушек, лишь выставляла себя на посмешище.
Дальше девушки принялись обсуждать «до какого немыслимого унижения опустилась эта Сейбель». За три дня до гибели Полянской Сейбель пришла в театр не совсем трезвой. Она явилась в кабинет главного режиссера и потребовала отдать ей роль Бежар. На это главный режиссер выдал гневную тираду в духе «учись смирению» и «не по Сеньке шапка» и выпроводил актрису. Непонятно почему, но в происходящем Сейбель винила Верховского, и кто-то из девиц-кадровичек слышал, как она одну за другой бросала угрозы в адрес администратора. Она грозилась, что «разберется с лживым обманщиком», и желала ему всяческих бед.
И тут одна из кадровичек, по имени Зоя, вдруг выдала:
– Девочки, я вам сейчас такое скажу, вы ахнете!
Девушки все внимание перенесли на Зою, так как тема успела поднадоесть, а желание работать так и не возникло.
– Что, Зоя, говори! Ты что-то знаешь про Берту? – загомонили они.
– Нет, не про Берту, но, мне кажется, это связано с ней, – заявила Зоя. – Я, конечно, могу и ошибаться. Да только выводы слишком очевидны. Раньше я не могла связать одно с другим, так как не владела всей информацией, но теперь, когда Галочка рассказала о том, как Берта поливала грязью Верховоского, да еще эти угрозы…
– Зоя, что случилось? Причем тут Верховский? – снова загомонили девушки.
– А при том, что он пропал! – торжественным тоном произнесла Зоя и обвела подруг многозначительным взглядом.
Услышав это, кадровички заохали-заахали и принялись с новым энтузиазмом обсуждать свежую сплетню.
– Пропал? То есть исчез? Без следа?
– И никто не знает, где он?
– Да нет, скорее всего, он просто уехал, а кто-то неверно истолковал его отсутствие.
– Пропал в смысле «исчез» или в смысле «пропал для нас как коллега», потому что уволился из театра? Я слышала, что его два дня нет на работе, но думала, он взял отгулы или заболел. Ты уверена, что он не заболел?
– Уверена. – Зоя терпеливо выслушала всех, прежде чем рассказать подробности. – Вчера я ехала в одном трамвае с Николеттой.
– С Николеттой? С нашей Николеттой?.. – перебил Зою кто-то из девушек. – Неужели она, как все смертные, воспользовалась трамваем?
– Девочки, не перебивайте, – попросила Зоя. – Я сама обо всем вам расскажу.
– Прости, дорогая. Продолжай, – извинилась виновница вынужденной паузы.
– Так вот, вчера я ехала в одном трамвае с Николеттой, – Зоя начала с самого начала. – Николетта редко ездит на трамвае, но в этот день она рассорилась со своим женихом и демонстративно ушла из театра без него.
– Тогда понятно, – снова вклинилась в рассказ одна из девушек. – Николетта та еще зараза. И как только ее Саша терпит?
– Да прекрати ты перебивать! – возмутилась Зоя. – Так я до конца никогда не дойду.
– Прости, прости, я не нарочно, – снова извинилась девушка.
– Жениха она оставила с носом, но ехала в трамвае не одна, а с какой-то женщиной, – продолжила Зоя. – Я ее не знаю, она точно не из театра, но с Зоей они довольно близки.
– С чего ты взяла?
Этот вопрос не показался Зое ненужным, поэтому она ответила без возмущения.
– Потому что они обсуждали очень личные темы, – ответила она. – В том числе и Верховского. Оказалось, та женщина – соседка Верховского. Она-то и рассказала Николетте, что Верховский не появляется дома.
– В каком смысле не появляется? Он забрал вещи?
– Он бросил жену? Ушел от нее?
– А как же дети, с ними он общается? – теперь поток вопросов шел непрерывно.
– Девочки, вы не поняли! – Зоя возвысила голос, чтобы перекричать подруг. – Он не ушел из дома, не собрал вещи, он просто не вернулся домой. С работы! И не позвонил. И не написал. Исчез!
На короткое время в кабинете кадрового отдела стояла тишина, девушки переваривали новость, но потом заговорили сразу все.
– Что-то ужасное творится, правда, девочки?
– Верховский исчез, и это ужасно!
– И Берта из труппы ушла. Где она теперь, никто не знает.
– Да еще Марианна…
Дальше вахтер слушать не стал. Для девушек из кадрового отдела исчезновение Верховского было всего лишь сплетней, но он-то знал еще один секрет, и воображение живо дорисовало недостающие части картины. Борьба за роль, убийство актрисы, кровавые руки Верховского, а затем его исчезновение – разве бывает столько совпадений? Вахтер в такие совпадения не верил. Это заставило вахтера пойти к директору и выложить все про встречу с Верховским.
К рассказу вахтера директор отнесся на удивление спокойно. Заявил, что дело это семейное, заверил Андрея Степановича, что Верховский никуда не исчезал и семья прекрасно осведомлена о его местонахождении. Что касается Сейбель, директор сам попросил ее на время покинуть труппу. До тех пор, пока актриса не успокоится и пока не уляжется шумиха вокруг несостоявшегося спектакля. Вахтеру ничего не оставалось, как принять объяснения директора и вернуться к своим трудовым обязанностям.
Но если вахтер поверил заверениям директора на слово, то Урядов с Деевым такого позволить себе не могли. Они должны были опираться на факты, а факты говорили о том, что поведение Верховского вызывает слишком много вопросов, чтобы их игнорировать. В любом случае, рассказ вахтера требовал осмысления, поэтому они попрощались с вахтером, посоветовав ему держать язык за зубами, и ушли.
Выйдя из здания театра, оперативники остановились.
– Похоже, это наш клиент, – потирая руки, произнес Деев.
– Не факт, – бросил Урядов.
– Почему? Все ведь черным по белому! – Деев говорил воодушевленно. – Любовница Верховского так жаждала получить роль, а главный режиссер открытым текстом заявил, что роль достанется другой. Стерпеть такое она не смогла и подбила своего любовника разобраться с ситуацией. Раз Полянская мешает карьере, нужно ее убрать. Он так и сделал: пришел к актрисе и убил ее. А когда понял, что натворил, вернуться домой побоялся. Приехал в театр, сменил одежду, а потом свалил из города. Возможно, и любовницу предупредил, чтобы та залегла на дно. Все же ясно как белый день.
– Тебе ясно, мне нет, – возразил Урядов. – Слишком много несостыковок.
– Да какие несостыковки? То, что Верховского увидел вахтер? Ерунда. Верховский не подумал, что его кровавые руки заставят вахтера рассказать нам о том, что он видел. Может, он и думал, что тот расскажет, но только директору. Тот так и сделал. Директор его успокоил, и он ему поверил. Если бы мы не приехали именно сегодня, в смену Андрея Степановича, то и не узнали бы о Верховском.
– И ты готов идти с выкладками к Горынычу? – спросил Урядов.
– Ну, может, не сразу. – Деев задумался. – Конечно, лучше сначала пообщаться с директором или найти самого Верховского, но, думаю, дело в шляпе.
– Пообщаться с директором идея хорошая. Только не здесь. В здании театра, в своем кабинете он будет чувствовать себя слишком комфортно, и разговор может не дать результатов.
– И где мы будем его ловить? – спросил Деев.
– На кладбище, где же еще? – ответил Урядов. Он хотел еще что-то добавить, рассказать Дееву о том, что его беспокоит, но передумал. Сейчас его больше волновало, успеют ли они поймать директора до того, как он вернется в театр. Все остальное он решил обдумать уже после.
Благодаря умелому вождению Гонщика к воротам кладбища они подъехали как раз в тот момент, когда похоронная процессия только-только начала рассаживаться в автобусы и личные автомобили. Выскочив из машины, Урядов быстрым шагом дошел до процессии и, выбрав небольшую группу актеров, обратился к ним с вопросом:
– Подскажите, пожалуйста, директор МХАТа еще не уехал?
– А вот же он, – молодой актер ткнул пальцем в направлении черной «Волги», в которую садился мужчина лет пятидесяти пяти.
– Как его зовут? – снова задал вопрос Урядов.
– Александр Тихонович, – чуть удивленно произнес актер и добавил: – Хорошую он речь сказал над гробом, верно?
Но Урядов не ответил, он уже бежал к «Волге», выкрикивая на ходу имя директора.
– Александр Тихонович, подождите минуту!
Услышав свое имя, директор остановился. Урядов подошел к машине и поздоровался.
– Здравствуйте, Александр Тихонович. Мы можем поговорить?
– У меня мало времени. – Директор демонстративно посмотрел на часы. – Будет лучше, если вы запишетесь на прием.
– Не думаю, что так будет лучше, – ответил Урядов и показал удостоверение.
– Милиция? Однако… – протянул директор. – Что-то случилось в театре?
– Не совсем, – ушел от прямого ответа Урядов. – Мне не хотелось бы начинать разговор на ходу. Предлагаю пройтись.
– Послушайте, у меня действительно мало времени, – голос директора звучал спокойно, но глаза выдавали тревогу. – Этот разговор нельзя отложить до завтра? Сами понимаете, сегодня не слишком подходящий день.
– К сожалению, нельзя. Мы можем сэкономить ваше время, если вы согласитесь поговорить со мной в машине, – пошел на уступки Урядов.
– Хорошо, садитесь, – подумав, согласился директор.
Урядов обошел «Волгу» с водительской стороны, открыл заднюю дверцу и занял место на пассажирском сиденье. Директор что-то сказал водителю, и тот поспешно вылез из машины. После этого директор занял место рядом с Урядовым и произнес:
– Я вас слушаю.
– Речь пойдет о вашем родственнике, администраторе вашего театра Верховском, – произнес Урядов.
Директор не изменился в лице, не дернулся, он вообще никак не отреагировал. Сидел и ждал продолжения разговора. Урядов посчитал это не очень хорошим знаком, но, так же как и директор, вида не подал.