нов. Но с Тамарой оперативникам не повезло. Художник Гуляев за несколько месяцев знакомства не удосужился узнать о девушке ничего. Он не знал, где она живет, не знал, есть ли у нее родственники, работает она или учится. Он даже фамилии ее не знал. Зацепиться было не за что, поэтому Урядов и Деев решили, что стоит сначала расколоть Дрозда, после чего тот сдаст Тамару.
Местопребывание Дрозда и Гоги удалось установить к пяти часам следующего дня. Получив нужные адреса, оперативники отправились к майору Котенко просить содействия в получении разрешения на задержание подозреваемых. Когда с формальностями было покончено, Урядов и Деев разделились и, взяв два наряда, поехали за Дроздом и Гогой. Дроздова взяли дома, пока он спал в своей постели, накачавшись алкоголем. Его привезли в отдел, закрыли в комнате для допросов, чтобы дать время протрезветь. Гоги дома не оказалось, и опергруппа Деева осталась у него в квартире, дожидаться возвращения хозяина. К девяти часам Гога все еще не был задержан, но ждать дольше капитан Урядов не стал, решив начать допрос Дрозда.
Состояние задержанного Урядову не понравилось, и он пожалел, что не вызвал к нему врача, чтобы облегчить похмелье. Разложив на столе бумаги, Урядов занял место напротив Дрозда.
– Гражданин Дроздов, я старший оперуполномоченный Урядов. Вы понимаете, где находитесь?
Дрозд не отреагировал. Урядов переложил бланки протоколов, постучал ручкой по столу и снова обратился к задержанному.
– Вы понимаете, почему вы здесь? За что вас задержали? – ответа не последовало, и Урядов решил, что пора раскрыть карты. – Вас задержали по подозрению в совершении особо тяжкого преступления. Убийство, то есть умышленное причинение смерти человеку, карается законом от шести до пятнадцати лет лишения свободы. В вашем случае приплюсовывается сговор с целью наживы, убийство группой лиц, моральное и физическое насилие, особая жестокость. Мне продолжать?
– Плевать. – Дрозд поднял глаза на оперативника. – Я ни в чем не виновен, вам нечего мне предъявить. Через трое суток вам все равно придется меня отпустить, так что не утруждайтесь, говорить с вами я не буду.
– А вот тут вы не правы, – спокойно проговорил Урядов. – Ваше положение незавидно уже потому, что у нас есть свидетель, который видел, как вы вломились в квартиру Марианны Полянской, как наносили ей физические увечья, пытаясь выбить информацию о том, где она хранит свои драгоценности. А затем вы ее убили, задушили поясом от ее же халата. Мы знаем, как вы бегали по квартире, пытаясь стереть свои отпечатки пальцев тем самым поясом, как бросили его на колени задушенной вами женщины и как вам пришлось уйти ни с чем, потому что у Полянской никогда не было драгоценностей, за которыми вы пришли.
Дрозд отпрянул, он не ожидал услышать подробности своего злодеяния на пятой минуте допроса. Обычно следователи, ведущие допрос, ходят вокруг да около, пытаясь заставить задержанного нервничать, теряться в догадках, что есть у следователя на них, и в итоге засыпаться на каких-то мелочах, случайно оброненных фразах, и подобной ерунде. Но тут все было иначе, и Дрозда такой подход обескуражил.
– Чего вы хотите? – от растерянности Дрозд забыл о своем желании молчать. – Думаете, начнете рассказывать кровавые подробности и я зальюсь слезами раскаяния?
– Не думаю, что это возможно, – проговорил Урядов. – Что мне действительно интересно, так это то, зачем вы это сделали? Ради чего пошли против своих же убеждений? Ведь вы же не убийца, Дроздов. Вы живете за счет квартирных краж, а это другая статья. Неужели вы не знали, что на зоне ваш поступок не прибавит вам авторитета, лишит поддержки? Вы же теперь изгой, Дроздов, даже в своем сообществе.
– Плевать. – Дроздов снова опустил глаза, не желая смотреть в открытое лицо оперативника. – Я ничего не делал, а показания вашего свидетеля можете засунуть сами знаете куда.
– Напрасно вы так, – слова Дроздова не задели капитана. – Наш свидетель выдержит все проверки на благонадежность, а вот вы лишитесь возможности получить снисхождение суда, отказавшись от чистосердечного признания. Думаете, Тамара это оценит? Уверен, она уже дала вам от ворот поворот.
Имя Тамары, прозвучавшее в комнате для допросов, подействовало на Дрозда как удар хлыста. Он вскинул голову и со злобой процедил:
– Пошел ты со своим чистосердечным!
– А вот хамить не нужно, – все так же спокойно произнес Урядов и по примеру Дрозда перешел на «ты»: – Я понимаю, тебе не по вкусу, что я так много знаю о твоих сердечных делах, но тут уж ничего не поделаешь. Ты облажался, Дрозд, по-крупному облажался. Твоя подружка тебя подставила, а потом бросила, и теперь тебе светит долгий срок за преступление, которое ты совершил по ее настоянию.
– Мне плевать, что ты знаешь, – процедил сквозь зубы Дрозд. – Есть что предъявить – предъявляй. А пугать меня не советую, пуганый.
Урядов понимал, что для того, чтобы выйти на Тамару, он должен разговорить Дрозда. Также он понимал, что вряд ли сумеет «надавить на совесть», сомневаясь, что она вообще имеется у задержанного. Оставалось надеяться на хитрость и ждать, пока его план быстрого воздействия на задержанного вступит в силу. Минуту спустя после ультиматума Дрозда дверь комнаты для допросов распахнулась, и на пороге возник дежурный по РОВД лейтенант Иван Морозов.
– Мы их взяли, – не обращая внимания на Дроздова, выпалил он. – И Гогу, и Марго. Девушка так напугана, что поет похлеще соловья. Дело сделано, капитан, можно передавать в прокуратуру.
– Отличная работа, лейтенант, – похвалил Урядов. – Составляй протокол. Как только оба подпишут признание, можешь готовить бумаги, а этого, – Урядов кивком указал на Дрозда, – забирай в камеру. Нам он больше неинтересен.
– Вот сука! – Дроздов изменился в лице. – Говорил же, не стоит брать на дело эту дрянь!
– Простите, вы хотели что-то добавить? – Урядов повернулся к Дроздову. – Боюсь, меня уже мало волнуют ваши показания. Морозов, вызывай охрану, пусть уводят.
– Стойте! Я буду говорить, – выпалил Дрозд. – Я сдам вам Тамару. Девка про нее ничего не знает, Гога тоже. О ней знаю только я, а ведь она спланировала убийство.
– Вот как? Убийство? – Урядов скрыл усмешку. – Значит, Тамара спланировала убийство ради того, чтобы завладеть драгоценностями Марианны Полянской?
– Нет, это произошло случайно. – Дрозд обмяк на стуле, смирившись с неизбежным. – Тамара подбила меня на ограбление, но она знает про убийство. И да, она от меня ушла. Выбросила как потрепанный тапок. Ушла и не оглянулась. Если мне придется чалиться за убийство, я хочу, чтобы она пошла ко дну вместе со мной!
Морозов незаметно подмигнул Урядову и вышел, закрыв за собой дверь. Лицо его сияло от радости. Хитрость, которую они с капитаном уговорились провернуть до того, как начался допрос, сработала. Да, прием старый как мир, но, несмотря на свою шаблонность, сработал безотказно. «Теперь осталось дождаться, когда вернется старший лейтенант Деев с остальными подозреваемыми, и дело в шляпе, – радостно думал он. – Теперь, когда заговорил Дрозд, Гогу заставить дать признание будет гораздо легче».
Уловка действительно сработала, и даже лучше, чем предполагал капитан. Николай Дроздов больше не казался таким неуязвимым и уверенным в себе, как в начале допроса. Теперь он «пел», забыв о том, что давал клятву никогда не сотрудничать с представителями власти. Он рассказал, как познакомился с Тамарой, почти сразу после отсидки. Она была старше Дрозда на восемь лет, но в тот момент его это не волновало. Изголодавшись по женскому телу, он готов был прыгнуть в постель и к пятидесятилетней калоше. А Тамара в свои тридцать была хороша собой, ухоженна и абсолютно лишена стыдливости.
Две недели пролетели как один день. Тамара не отходила от Дрозда ни на шаг, исполняла все его прихоти, а он просто млел от наслаждения. Молодое тело требовало удовлетворения, и то, что его желания исполнялись по первому зову такой умудренной опытом женщиной, льстило его самолюбию. Через месяц Дрозд решил, что Тамара влюбилась в него как кошка, но на самом деле это он влюбился или стал зависимым от ее услуг. А еще через месяц Тамара начала петь песню про то, чего она достойна и чем Дрозд, при желании, мог ее порадовать. Разумеется, Тамара говорила о драгоценностях.
Так прошло два месяца, потом три, между Дроздом и Тамарой все чаще возникали скандалы. Женщина упрекала Дрозда в скупости, в неспособности содержать свою женщину. Дрозд пытался ей угодить, потому что уже не мыслил своей жизни без Тамары. Он приносил ей безделушки, золотые украшения, снятые с прохожих, но этого Тамаре было мало. Она хотела колье и серьги из бриллиантов, и чтобы они обязательно составляли гарнитур. Дрозд понимал, что такую вещь можно снять лишь с определенной категории граждан, но их, как правило, охраняли обученные люди. К тому же он никогда не вращался в подобных кругах и представить не мог, как подступиться к подобному делу. К тому же, только откинувшись с зоны, он не стремился попасть туда вновь.
И вот, когда накал в отношениях достиг пика, Дрозд сдался. Он заявил, что найдет место, где взять вожделенные драгоценности для своей женщины, и докажет свою мужскую состоятельность. И как только он это произнес, Тамара сообщила, что искать ничего не нужно, она знает, где взять то, что она хочет. Так Дрозд подписался на ограбление Марианны Полянской. Узнав все подробности, Дрозд понял, что одному ему ограбление не провернуть, и позвал «в долю» бывшего сокамерника Гогу. В плане опыта преступных действий Гога превосходил Дрозда, и поэтому именно он разработал план, как и когда проникнуть в квартиру Полянской. Для того чтобы актриса не заподозрила плохого раньше времени, Гога предложил взять на дело свою подружку Марго.
– Мы не собирались ее убивать, – под конец рассказа голос Дрозда звучал все тише. – Я не собирался. Просто все пошло не так, как планировалось.
– Драгоценностей у актрисы не оказалось, – подсказал Урядов. – Твой напарник понял, что поживиться здесь нечем, и предложил уйти. Но ты не мог уйти.