Да.
Подробности совпадают. Например, в истории «видений», которую рассказал следователь Джон Ландерс, Патрисия «видела», как Майкл открыл ей двери. И хотя она четко описала внешний вид мертвых родителей, она не могла сказать, была ли на Майкле одежда или нет. Это согласуется с ее версией, когда Делука показал ей только тела́ Фрэнка и Мэри.
Ее история также могла бы объяснить отсутствие кровавых следов в любой из машин Коломбо, потому что Делука не водил ни одну из машин, пока он был в крови.
Ее история подтверждает теорию, что все, что Делука сказал Клиффорду Чайлдсу, было ложью. В двери не звонили. Окровавленная одежда в открытом поле не сжигалась. В доме убийств все произошло не за двадцать минут. И, если все остальное было ложью, то и смена одежды, скорее всего, тоже была ложью.
Автомобиль, который увидела Джорджия Брукс, оказался в нужном месте в нужное время. И история ее мужа, Клайда, который не увидел ничего необычного в доме Коломбо, когда он пришел домой в 23:00–23:30, также подтверждается, потому что Делука туда еще не вернулся.
Футболка с серфером, в которой Делука выходил из дома, принадлежала Майклу, Делука, вероятно, поспешно схватил ее, когда снял окровавленную верхнюю одежду. Эта окровавленная одежда осталась в доме, Делука знал, что вернется. А футболка была пропавшим предметом, указанным в ходатайстве Рэя Роуза на получение ордера на обыск.
Если оценка Патрисией времени верна, то телефонный звонок, когда она проснулась и обнаружила, что Делука занимается делом, мог быть звонком Джону Нортону, чтобы узнать, закрывается ли магазин. Или это мог быть звонок к кому-то с просьбой о помощи, которая нужна была Делуке, чтобы отогнать «Тандерберд». Кому он звонил? Мэрилин? Ей пришлось бы оставить детей, но старшей дочери уже было тринадцать, и она была достаточно взрослой, чтобы нянчить своих братьев и сестер. Сделала бы это Мэрилин для своего мужа? (Он все еще был ее мужем, их развод еще не был закончен.) В свете всего, что она сделала после его ареста, нет никаких сомнений в том, что она помогла бы ему той ночью – в особенности когда он всего-навсего хотел, чтобы она подобрала его в городе и привезла его, скажем, на парковку «Уолгрин» – в трех кварталах от дома Коломбо.
Или это мог быть Берт Грин? Он жил даже ближе к «Уолгрин», чем к Коломбо. И по собственному признанию был причастен к плану убийства, орудию убийства – револьверу, сговору с целью убийства, всему вместе. Постоянно заискивающий перед Фрэнком Делукой, лакей – заместитель менеджера решил бы, что это очень «круто» – выскользнуть из квартиры посреди ночи и отправиться за патроном на какое-то таинственное задание.
Кого бы Делука ни хотел позвать на помощь, не было сомнений, что кого-нибудь он найти мог.
Если история Патрисии верна, или верна хотя бы отчасти, это означает, что в доме Коломбо в ту ночь Делука был дважды: один раз в момент совершения убийств около десяти вечера, а второй раз после того, как он привел себя в порядок в своей квартире, оставил там Патрисию и вернулся один. Если Патрисия лжет лишь отчасти, они могли вернуться вместе, припарковать взятый напрокат «Бьюик» на парковке «Уолгрин», пройти короткое расстояние до дома Коломбо и снова войти туда вдвоем.
Второй визит имеет смысл. Забрать рации, драгоценности, шубы, два пистолета Коломбо, избить трупы взрослых трофеем за боулинг, изрезать и исколоть ножницами труп Майкла (ни одно тело к тому времени не дало бы много крови), разгромить дом, чтобы зрелище напоминало ограбление – и на все, в пересказе Клиффорда Чайлдса слов Делуки, ушло «максимум двадцать минут». Делука вполне мог иметь в виду, что именно столько он пробыл в доме в первый раз.
Помимо деталей истории Патрисии, которые вписываются в общую картину, есть элементы еще одного доказательства, подтверждающего совершение Делукой большей части, если не всей, жестокости, имевшей место в ту ночь. Это доказательство не было представлено в суде, скорее всего, потому, что его не допустили из-за того, что оно носит характер слуха. И у команды защиты этой информации, очевидно, не было, поскольку защита наверняка ее использовала бы – во всяком случае, адвокат Патрисии – в перекрестном допросе Берта Грина.
Это свидетельство – рукописное заявление, переданное полиции кем-то, кто, очевидно, много знал об убийствах Коломбо. В нем содержатся подробности, которые, по всей видимости, исходили от Берта Грина. Заявление могло быть написано женой Грина, Пегги, которая, что любопытно, нигде не упоминается в официальном расследовании. Или это может быть оригинальное полное заявление Грейс Мейсон, хотя оно содержит большой объем информации, не включенный в напечатанный отчет, подготовленный Рэем Роузом примерно девять месяцев спустя для заместителя прокурора штата Терри Салливана.
Установлено, что 27 мая 1976 года, через три недели и два дня после убийств, Берт Грин рассказал своей жене Пегги о признании Фрэнка Делуки ему в том, что он совершил преступление. Пегги, очевидно, уже знала и о том, что Берт хранит для Делуки револьвер, и о трех поездках Патрисии на встречу с «киллерами». Неясно, писала ли когда-либо Пегги официальное заявление в полицию, а если писала, то до или после того, как она ушла от мужа. Это заявление могло исходить от нее, оно написано от руки с обеих сторон одиннадцати листов для заметок размером 13×18 сантиметров и не имеет даты. Только в самом конце заявления содержание становится важным, возможно, даже решающим.
Это заявление дословно, с авторскими орфографическими ошибками и круглыми скобками, гласит:
«Было 3 раза, что Берт подбирал Пат и подвез ее к лютеранской церкви на Арлингтон-Хайтс-рд. Первый был 19 апреля. Он работал весь день в понедельник, и вечером мы должны были поехать в центр города, навестить его отца, у которого за две недели до этого был сердечный приступ. Пришли его сестра и племянница, и у нас были планы на тот вечер. Берт был в недельном отпуске, и это был его первый день в качестве заместителя менеджера. Фрэнк сказал Берту, что если сегодня вечером ты вернешься на полтора часа, я дам тебе выходной на весь вторник. Он должен был помочь в отделе спиртных напитков, так как новый менеджер облажался». В этом месте проведена линия к примечанию на полях, которое гласит: «Но на самом деле он не облажался».
Далее в заявлении говорится: «Берт не знал, что он должен был забрать Пат, пока она не появилась, чтобы помочь в отделе спиртных напитков». Это предложение зачеркнуто и вместо него на полях написано: «Он знал, что он должен был подвезти ее в полдень». Далее продолжение: «Фрэнк сказал никому не говорить о том, что подвозил Пат». В скобках добавлено: «(Он сказал, во что она будет одета. Также сказал, он должен забрать ее у задней двери.)»
В новом абзаце говорится: «Перед тем, как мы взяли отпуск, Фрэнк дал Берту пакет (пистолет). Он сказал, чтобы Берт подержал его для него. В этом нет ничего противозаконного, и у тебя никаких проблем не возникнет. Пакет пробыл у него неделю, и Фрэнк попросил его обратно – также он сказал не говорить Пегги или кому-либо еще, что он у тебя».
«Фрэнк снова попросил его подержать пакет от нескольких дней до недели (примерно 22 апреля или около того). Фрэнк показал Берту, что было в пакете, он думает, что после того, как он принес его обратно во 2-й раз в заднюю комнату на работе. Это был револьвер 32-го калибра. Фрэнк сказал, что он у него для защиты от “старика Коломбо”».
«(Берта должны были перевести в магазин в торговом центре “Гарлем энд Фостер”, когда он впервые стал заместителем менеджера. Фрэнк сделал так, чтобы туда перевели мистера Риверу, а не Берта.)»
«Во второй раз Берт, когда подвез Пат к церкви (26 апреля), я вспомнила, Берт сказал, что она была нервной. В пятницу или субботу, прежде чем Фрэнк сказал, что он хотел бы, чтобы Берт снова ее подвез». Слова «пятницу или» зачеркнуты, а между строк заглавными буквами написано «еще раз в понедельник». Продолжается абзац с маленькой буквы: «во второй раз Берт забрал ее поздно. В первый раз он сказал Берту остановиться у магазина, чтобы узнать, куда ехать».
Новый абзац начинается в скобках с маленькой буквы: «(о штуке – пистолете. Он сказал Берту не давать его никому. Что-то о том, кто придет, и заберет его. Не давай его никому. Может быть, кто-то захочет получить пакет. Берт сказал: “Откуда мне знать”. Он сказал, что человек скажет: “Меня послал Дьюк”. Никто не пришел.)
«Следующая среда» зачеркнуто, и начинается следующий абзац: «В первый раз он не знал, потому что сказал Пат, нужно ли отвезти вас домой. Она сказала, что нет. Я доберусь, или Фрэнк меня заберет, или я пойду в магазин».
Еще один новый абзац начинается не с заглавной буквы: «во второй раз, когда он узнал о подставе, Фрэнк сказал Берту, что у “старика Коломбо” был контракт на него и старик» – последний «старик» зачеркнут, – «у него был контракт на него». Над «у него» написано «у Фрэнка». Затем новое предложение со строчной буквы гласит: «сказал как-то в среду или четверг 21-го или 22-го числа».
«Фрэнк сказал, что у него были какие-то парни или люди. А также, что Коломбо собирался подставить Делуку, рассказав о наркотиках в аптеке». Любопытно отметить, автор заявления начал примерно с его середины называть Фрэнка Делуку «Делукой» вместо «Фрэнка», как называл его прежде.
«Понедельник, 26 апреля» — зачеркнуто, и новый абзац продолжается так: «сказал, как Пат должна была войти в дом и это устроить. Пат должна была» – последние три слова зачеркнуты и продолжается так: «не знала, что она устроит».
«Понедельник, 26 апреля. Пат» — это имя зачеркнуто. «Забрать в 20:30». Цифра «3» в 20:30 написана сверху темными чернилами, поверх ноля, и время становится – 20:00