Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее — страница 49 из 104

Семнадцать – в лучшем случае трудный возраст. В сочетании с опытом Патрисии это было эмоциональной катастрофой.

В конце концов Патрисия просто перестала пытаться рационально осмыслить ситуацию. Она перестала думать о том, сколько лет Фрэнку Делуке и чем занимались он и его жена, пока она признавалась в своем классе начальной школы Тэлкотт во лжи о рождении сестренки. Какая, черт возьми, разница? То было тогда. А сегодня у них с Фрэнком любовь, у них отношения, две их жизни безвозвратно сплелись, как две нити веревки, их невозможно развязать, лишь разрубить – а этого она не допустит.

Поскольку она все еще была несовершеннолетней и, как она верно заметила, Фрэнк мог попасть в тюрьму за авантюры, в которые ее втянул, Делука притормозил пока в своей сексуальной одержимости. Некогда, объясняя свое желание преподать ей весь спектр сексуальных уроков, дабы она любила только его, он говорил, что секс втроем с Андре лишь первый этап.

– Затем, – сказал он ей, – у нас будет еще одна вечеринка. С другой женщиной.

Делука сразу почувствовал отвращение Патрисии, но убеждал ее, что ей понравится. Куда позже выяснится, что другой женщиной, которую он имел в виду и с которой он уже обсуждал этот вопрос, была Джой Хейсек. Но пока он просто снова сказал Патрисии: «Поверь мне». И она сказала себе, что у нее нет выбора.

После того как стало известно, что Патрисия несовершеннолетняя, Делука об этом больше не упоминал, и внезапно их любовная связь стала сдержаннее, она снова ограничилась ими двумя. Именно этого и хотела Патрисия, на самом деле это и было все, чего она хотела. Несколько недель она даже питала надежду, что Делука, возможно, полностью отказался от идеи привлечения другой женщины и любовь между ними будет, наконец, только их любовью.


В том же году Патрисию поразил шок номер два: рак Мэри.

Тогда же произошел второй инцидент с отцом, травмировавший Патрисию: Фрэнк Коломбо, по-видимому, охваченный страхом перед неизвестностью накануне операции жены, на мгновение потерял контроль и поцеловал дочь со страстью, присущей любовникам, а не отцу по отношению к дочери.

Ничего не поделать: год у Патрисии был плохой. А ей еще не исполнилось восемнадцати.


Сразу после операции состояние Мэри изменилось к лучшему. Доктор Ласеман вошел в приемный покой прямо в хирургическом халате и сказал Патрисии и Фрэнку Коломбо:

– Хорошие новости, друзья. Никаких сюрпризов, и рак вообще не распространился, метастазов нет. Мы удалили часть толстой кишки и прикрепили мешок для колостомы, но только временно, она сможет отказаться от него после лучевой терапии, которая необходима, чтобы уничтожить пораженные клетки, которые нам, возможно, не удалось обнаружить. В целом у нее все очень хорошо. Сейчас она выздоравливает.

Когда врач ушел, Фрэнк Коломбо упал на ближайший стул и издал громкий вздох облегчения. Патрисия подошла к окну и смотрела на бульвар Джона Кеннеди. Она была напряжена, под глазами темные круги, она очень устала. Но сквозь усталость пробивалась легкая улыбка.

«Майкл так обрадуется, – подумала она, – что с мамой все в порядке».

Отец подошел к ней.

– С ней все будет в порядке, Патти…

Патрисия молча кивнула.

– Нам повезло, – сказал Фрэнк Коломбо. – Нам очень, очень повезло.

Патрисия снова кивнула, но на этот раз тоже заговорила.

– Да, нам очень повезло.

Фрэнк обнял дочь за плечи.

– Сейчас все будет хорошо, – сказал он снова, к Фрэнку Коломбо возвращалась прежняя уверенность в себе.

Словно прошлой ночи, когда он ее поцеловал, никогда и не было.

Но для Патрисии она была.

Она отстранилась от него.

– Мне нужно на работу, – спокойно сказала она.

Она вышла из приемного покоя, не оглядываясь.


Именно тогда Патрисия решила уйти из дома.

Меньше месяца оставалось до восемнадцати – по закону она становилась достаточно взрослой, чтобы уехать и жить одной. Для этого ей требовались только деньги.

– Я бросаю школу, – сказала она Делуке, придя в тот день в аптеку. – Я хочу начать работать в «Центре красоты» полный рабочий день.

– Зачем? – спросил он, откладывая рецепт, который выписывал. – Что это за спешка? Я думал, ты собираешься начать работать полный рабочий день с лета.

– Я передумала. Я хочу работать полный рабочий день прямо сейчас, – настаивала она. Даже не осознавая того, она впервые серьезно ему перечила. – Если ты не разрешишь мне работать полный рабочий день здесь, я найду работу в другом месте.

Делука очень пристально на нее посмотрел, так пристально, что ей захотелось от него отвернуться, чтобы избежать его взгляда. Она подошла к кулеру с водой и налила себе холодной воды. Пила, стоя к нему спиной.

– Хорошо, – тихо согласился Делука, – ты можешь начать работать здесь полный рабочий день. С Джой я разберусь.

Какая радость!

– Какого хрена все надо согласовывать с Джой? – раздраженно спросила она. Ей надоело, что все, что касается ее работы, решалось через Джой Хейсек. В конце концов, кто менеджер магазина – она или Фрэнк?

– Потому что она менеджер «Центра красоты», – спокойно ответил Делука. – Я веду здесь бизнес, Патриш, есть инструкции, которым необходимо следовать. Если хочешь вести себя как ребенок, тебе лучше остаться в старшей школе.

Патрисия была в шоке. Как он посмел так с ней разговаривать?

Она вышла из магазина, зная, что лицо у нее алое.

Дома обстановка была не очень-то хорошая. Мать выписали из больницы, но ей прописали постельный режим на несколько недель. Обязанностей у Патрисии прибавилось. Помимо готовки для отца и Майкла, сервировки еды на подносе для матери, уборки в доме и стирки для всей семьи, Патрисии также приходилось менять мешок для колостомы. Дело не из приятных. Надо было опорожнять и мыть мешок, также убедиться, что стома – произведенное хирургическим путем отверстие в кишечнике – должным образом очищена и дезинфицирована. Это была самая сложная часть работы, потому что Мэри Коломбо никогда не претендовала на звание «Пациент года». Она нервничала и очень боялась боли – и реальной, и возможной. Уход за ней был для Патрисии ежедневной борьбой.

– Послушай, мама, – наконец сказала она с раздражением, – если тебе не нравится, как я за тобой ухаживаю, почему бы тебе не попросить поухаживать за тобой папу?

– Я никогда не попрошу твоего отца ни о чем подобном, – почти с отвращением ответила Мэри Коломбо, глядя на свой мешок для колостомы. – Он не из тех, кто на такое способен.

– Почему он тогда не наймет медсестру? – вспылила Патрисия. – Бог свидетель, он может себе это позволить.

– Потому что он не хочет, чтобы обо мне заботился посторонний человек.

«Замечательно», – с отвращением подумала Патрисия.

Майкл доставал ее иначе. Он требовал от Патрисии исполнения всех своих прихотей. Он наконец понял, для чего нужны старшие сестры. Какое-то время ему это сходило с рук. Патрисия была настолько занята другими проблемами, что, не задумываясь, исполняла просьбы Майкла.

– Патти, можно мне на завтрак вафли вместо хлопьев?

– Да, Майкл. Сядь.

Майкл получал вафли.

– Патти, не могла бы ты стирать и гладить мне эту рубашку каждый вечер, чтобы я мог носить ее каждый день? Это моя любимая рубашка.

– Что? О, конечно, Майкл. Просто оставляй ее на корзине.

Майкл каждый день носил свою любимую рубашку.

– Патти, могу я пригласить друзей поесть мороженое и посмотреть телевизор?

– Да, но только если они будут вести себя тихо, чтобы мама могла отдохнуть.

Майкл привел друзей, и Патрисия подавала им мороженое.


И однажды Майкл зашел слишком далеко. Как-то вечером, когда Патрисия наконец переделала все дела и в изнеможении рухнула на кровать, Майкл, читая комикс, подошел к ее дверям и, рассеянно пробурчав: «Патти, принеси мне стакан молока», зашагал в свою комнату.

Патрисия резко села.

– Майкл! Иди сюда!

Майкл вернулся с самым невинным недоумением на лице.

– С каких это пор ты калека, Майкл Коломбо? – жестко сказала она. – Иди и принеси себе стакан молока, маленький мошенник!

Майкл ошеломленно попятился.

– И завтра наденешь другую рубашку – я устала каждый вечер стирать и гладить эту дурацкую рубашку в стиле Ивела Книвела! – продолжала отчитывать его сестра.

Когда Майкл уныло поплелся к себе, Патрисия крикнула ему вслед:

– И на завтрак – овсяные хлопья, Майкл!

Майкл понурился. Он дошел до горячих пирожных с клубникой и взбитыми сливками, а теперь его пузырь лопнул.

Несколько минут спустя, когда Патрисия лежала, угрызаясь чувством вины, Майкл покаянно вошел в ее комнату и поставил на ее тумбочку стакан молока.

– На случай, если ты тоже захочешь, – сказал он.

После этого Патрисия действительно почувствовала себя виноватой. Пока она пила молоко, она решила, что должна завтра купить ему новый фирменный баскетбольный мяч Джерри Уэста, который он так хотел.


Однажды в «Центре красоты» Патрисия увидела, как в магазин вошел Андре и двинулся по проходу, где работала Джой. Патрисия бросила работу и открыла рот, чтобы их познакомить. Но она быстро поняла, что в этом нет необходимости.

– Салют, Джой! – с восторгом приветствовал ее Андре. – Давно не виделись! Я не знал, что ты сейчас здесь.

Они обнялись, как старые друзья, и сразу же отправились вместе пить кофе.

Все существо Патрисии напряглось, но она сдержалась. «Не делай поспешных выводов, – мысленно одернула она себя. – Может быть, все абсолютно невинно. Просто двое хороших друзей в удивительном мире косметики».

«Пожалуйста, Господи, не дай снова начаться лжи», – молилась она. Отношения между ней и Делукой с того вечера, как они посмотрели правде в глаза, сильно упростились. Напряжение и стресс их связи растворились в более или менее комфортной обыденности, до такой степени, что из-за ситуации дома маленькая комнатка в мотеле «Бр’эр Рэббит» сделалась для Патрисии убежищем от всего остального мира. Сколь бы случайными ни были свидания – всего раз или два в неделю и обычно поспешные, максимум на пару часов, – они все еще были для нее драгоценны.