Всякий раз, когда ее снова начинали мучить сомнения относительно Джой Хейсек, Фрэнк не скупился на заверения. Он все время утешал ее – Патрисия была особенной, уникальной, неповторимой, непревзойденной (все правильные слова он знал). То, что он делал с ней, он никогда не мечтал делать ни с кем другой. После всего этого ей должно было показаться немыслимым, несмотря на интимность приветствия Андре и Джой, что всплывет еще одна ложь, – однако не показалось. В глубине души она почти наверняка знала, сколь бы энергично ни боролась с предчувствием, что ее ждет новый эмоциональный крах.
Патрисии требовалось все выяснить. Поэтому она терпеливо ждала, пока Андре проводит Джой на ее рабочее место, потом поймала его взгляд и, когда он начал пополнять запасы, помахала ему. Он подошел к протиравшей стеклянную витрину Патрисии.
– Привет, Патриш! – приветствовал он ее со своей сверкающей улыбкой.
– Привет, Андре. Я вижу, ты нашел старую подругу.
– Джой? Ах да! – он подмигнул Патрисии. – Мы с Джой знакомы уже несколько лет.
– Ты имеешь в виду Джой, ты и Фрэнк, – сказала, подмигивая в ответ, Патрисия.
– О, тебе об этом известно? Я не знал, что Фрэнк тебе рассказал.
– Дорогой, Фрэнк рассказывает мне все.
Рано или поздно. Когда попадется.
Когда Андре вернулся в аптеку увидеться с Делукой, Патрисия бросила тряпку, которой протирала витрину, пошла в раздевалку за сумочкой и вышла из магазина.
Остаток дня Патрисия просидела в Мортон-парке, размышляя, что, черт возьми, делать со своей жизнью. Где бы она ни повернулась, куда бы она ни посмотрела, что бы она ни сделала, везде беда, везде проблема. «Это из-за меня? – думала она. – Что во мне есть такого?» Неужели все эти конфликты, все эти проклятые ссоры и разногласия возникли из-за какого-то недостатка, какого-то изъяна в ее характере, ее личности, в ней самой? Казалось, в ее жизни нет абсолютно никакой гармонии – ни в одной из сфер. Казалось, она ни с кем не может поладить.
– Что со мной не так? – тихо спросила она себя.
Она изо всех сил старалась быть очень терпеливой и рациональной. Но спокойствие – не ответ, она чувствовала это, поэтому она наконец начала про себя кричать: «Что… черт возьми… не так… со мной?» Не задумываясь, она ударила себя ладонями по голове, словно старое клише о вбивании в кого-то здравого смысла действительно могло сработать.
Внезапно осознав, что делает, она остановилась и быстро огляделась, не заметил ли кто-нибудь ее кратковременного безумия.
Возможно, ей просто необходимо на некоторое время от всех уйти? Побыть какое-то время одной?
В уединении отступало отчаянное желание ответить на все неразрешимые вопросы. Проблемы никуда не девались – но в одиночестве ей не надо было заниматься ими немедленно. Дистанцирование от людей, с которыми были связаны ее эмоциональные проблемы, казалось, снижало их накал.
Перспектива была заманчивой. Уйти подальше от Фрэнка Делуки, его жены Мэрилин и их пятерых придурков, его подруги Джой Хейсек, его приятеля Андре. Уйти от своего дома, от отца и его странностей, от матери и этого проклятого мешка для колостомы, от этого маленького придурка Майкла, который, казалось, с каждым днем становился все эгоистичнее. Уйти от всего, от всех.
Но как? Куда ей податься? Она даже не скопила денег, чтобы снять квартиру, ей некуда бежать, и где бы она работала, даже будь у нее деньги? Она не знала, как убежать, она не знала, как что-нибудь сделать. Она была просто тупой гребаной семнадцатилеткой, иногда чувствовавшей себя такой же старой, как и окружающие: тридцатипятилетней, сорокалетней, сорокапятилетней. Вот только казалось, что все они знали, что делают, а она брела, шатаясь, как слепая пьяная идиотка.
«Я просто хочу сесть на год в тюрьму», – судорожно подумала она.
И эта мысль обхватила ее, словно щупальце.
В «Центре красоты» было две продавщицы, Хелен Макин и Норма Рингель, работавщих на полставки, по три или четыре часа несколько вечеров в неделю, в те дни, когда Патрисия, Джой и другие штатные сотрудницы не выходили в вечерние часы.
Патрисия дождалась, пока работающие на полставки женщины придут ей на смену. Делука был на дежурстве, в маленьком офисе менеджера со стеклянными перегородками, вместе с одним из кассиров просматривал кассовые чеки. Он удивился, увидев Патрисию.
– Привет. Что ты тут делаешь?
– Я кое-что оставила в своем шкафчике, – сказала она. – И не взяла с собой ключ. Можно я на минуту возьму мастер-ключ?
– Конечно.
Делука открыл ящик стола и перебрал несколько ключей с бирками, пока не нашел ключ с надписью на бирке «мастер-ключ к шкафчикам».
– Спасибо, – сказала Патрисия, когда он протянул ей. – Я верну его через секунду.
Она незаметно прошла в раздевалку для сотрудников, избегая отдел красоты, где в это время Хелен и Норма обслуживали клиентов. Сначала Патрисия открыла универсальным ключом шкафчик Хелен, вынула из сумочки бумажник и снова заперла его. Потом она открыла шкафчик Нормы и вынула из сумочки две кредитные карты. Она положила украденные вещи к себе в сумочку и вышла из раздевалки. Вернувшись в кабинет менеджера, она вернула мастер-ключ Делуке, который теперь был один.
– Спасибо.
Взяв ключ, Делука тихо сказал:
– Не забывай, завтра вечером мы собираемся на вечеринку.
– Как я могла об этом забыть, Фрэнк? – с притворным благоговением ответила она. – Я день и ночь только об этом думаю.
Делука пристально посмотрел на нее.
– Ты отрастила острый язычок?
– Я, Фрэнк?
– Да, Патриш.
– Наверно, потому, что у меня такой хороший учитель, – сказала она. Она собиралась уходить, но остановилась. Она знала, что Джой Хейсек сегодня вечером тоже не будет. – Что делаешь сегодня вечером, Фрэнк? – со значением спросила она.
– Еду домой, – сказал он ей. – Ты знаешь, я должен провести некоторое время с детьми.
– О да. Твои дети. Шестой уже на подходе, Фрэнк?
Устремленный на Патрисию взгляд Делуки сделался пустым и холодным. Патрисия повернулась и вышла, не успев испугаться. Но все же страх в ней родился. «Не зли его, – одернула она себя. – Этот парень из тех, кто и глазом не моргнув выбьет из тебя дерьмо». Ее оценка, как она очень скоро поймет, была точна, с Джой Хейсек он уже так поступил.
Уже в машине, одолженной у отца, Патрисия осмотрела украденный бумажник. В нем было немного денег, водительские права, кредитка «МастерЧардж», чековая книжка с именными чеками на Джорджа и Хелен Макин и ключ от дома. Кредитные карты, которые она украла у Нормы, были «МастерЧардж» и «Банкамерикард».
«Ладно, – решительно подумала Патрисия, – пойдем по магазинам».
Входя в «Вудфилд Молл» она нервничала сильнее, чем воруя из шкафчиков. Оглядываясь, она ожидала, что каждое лицо окажется знакомым. Огромный крытый торговый центр фактически располагался в Шаумбурге, ближайшем пригороде к северу от Элк-Гроув-Виллидж, но именно туда большинство жителей Элк-Гроув ездили за серьезными покупками. Она спросила себя, а чего, черт возьми, она нервничает? Ведь она и не стремилась, чтобы ей все сошло с рук.
Она остановилась и сделала глубокий вдох. «Просто успокойся, Патриш», – сказала она себе, саркастически называя себя так, как Фрэнк Делука. «Постарайся вести себя по-взрослому, Патриш, – мысленно издевалась она над Делукой. – Теперь ты большая девочка. Если ты в номере мотеля трахалась с Андре, а мужчина, уверяющий, что тебя любит, это фотографировал, ты сумеешь хорошенько ощипать парочку магазинов».
Совсем рядом был магазин «Фредерикс Оф Голливуд». Соблазнительное, мало что скрывающее белье, выставленное в двух его оконных витринах, как специально создавалось на фигуру Патрисии. Изучая ассортимент, она подумала, что и Фрэнк порадуется напоследок лицезрению своей маленькой протеже в постели. Набравшись смелости, она зашла в магазин.
В тот день Патрисию обсуживала продавщица Тереза Гори. Она помогла Патрисии выбрать откровенный красный пеньюар с обилием кружева, с вырезами в стратегически важных пунктах и боковым разрезом по то самое место. Цена составила 56,18 доллара. В оплату Патрисия выписала один из чеков Хелен Макин, предъявив права Хелен Макин без фото, а для идентификации – карту «МастерЧардж».
Когда она вышла с пакетом из магазина, во рту у нее пересохло, а ладони намокли.
Следующие три дня Патрисия безудержно тратила чужие деньги. Она покупала блузки и юбки, свитера и брюки, расплачиваясь «МастерЧардж» Нормы Рингель. Она купила кожаные ботинки за «Банкамерикард» Нормы. Она накупила ремней, сумок и шарфов, бижутерии, париков, массу косметики. Она покупала то, что ей не нужно или даже не нравилось, просто чтобы увеличить счета. Когда она не расплачивалась за вещи картами Нормы Рингель, она выписывала один из чеков Хелен Макин.
На третий день загула она даже взяла с собой Майкла и стала жаловаться продавщице, что младший брат ее достает, – просто чтобы ее наверняка запомнили.
Этот план, твердила она себе, должен сработать.
Отдел безопасности «Уолгрин» начал внутреннее расследование краж и немедленно отстранил Патрисию от работы до его завершения. Делука не мог скрыть, что в день кражи Патрисия взяла у него мастер-ключ, свидетельницей была кассирша. Ему даже грозил выговор, он обязан был проводить Патрисию к ее шкафчику и сам его для нее открыть. После отстранения Патрисии внутреннее расследование приостановили до поступления информации о любом незаконном использовании украденных чеков или кредитных карт.
Родителям Патрисия об отстранении от работы не сказала. Вместо этого на следующий день она устроилась на новую работу администратором в офисе продаж небольшой компании по производству пластиковых труб. Это была легкая работа, большую часть дня она сидела в офисе одна и много времени болтала по телефону с Делукой.