Впоследствии ей пришлось взять на себя заботу о чужих детях, чтобы зарабатывать деньги на содержание собственных детей? «Да».
Она написала Делуке в тюрьму, что не может оплачивать счета и не знает, что делать?
Прежде чем Мэрилин успела ответить, Пинчем в беседе между судьей и адвокатами решил запретить вопрос. Он приказал присяжным не принимать его во внимание. Балиунас отпустил свидетельницу без дальнейшего перекрестного допроса. Его мысль нашла подтверждение перед присяжными: Фрэнк Делука забрал у своих пятерых детей крайне необходимые им деньги и отдал их Клиффорду Чайлдсу. Кто-нибудь в здравом уме может поверить, что это была просто ссуда?
Майкл Тоомин пытался убедить присяжных в это поверить. На повторном перекрестном допросе он спросил:
– Почему вы согласились на ссуду?
Мэрилин беспомощно пожала плечами и сказала:
– За полторы тысячи долларов прибыли.
– В своих помыслах вы совершили что-нибудь противозаконное? – спросил Тоомин.
– Нет.
Еще одно имя, которое следует добавить в список людей, которые могли быть, а могли и не быть виновны в преступлении, но которым, если они были виновны, это сошло с рук. Во вторник, 28 июня, защита попыталась на утреннем заседании вызвать Джима Лири, человека, с которым Роман Собчински познакомил Патрисию Коломбо и в квартире секретарши которого Роман и Патрисия дважды занимались сексом.
Вместе с ним явился его адвокат и утверждал, что выставление мистера Лири в качестве свидетеля приведет только к двусмысленностям, инсинуациям и предположениям о незаконной деятельности и что он будет прибегать к защите Пятой поправки при ответе на все вопросы.
Тоомин, Мерфи и Свано отказались вызывать его на таких условиях.
Во время обеденного перерыва в этот день наблюдатели отметили сильное эмоциональное напряжение у обоих подсудимых. Сначала заметили, как Патрисия Коломбо исступленно качала головой, а кто-то из команды защиты сказал: «Мы можем попросить судью вывести ее из зала, пока он дает показания».
Сразу же распространился слух о том, что для дачи показаний собираются вызвать Фрэнка Делуку и что Патрисия не хотела в этот момент находиться в зале суда.
Вероятность скорой дачи показаний Делукой увеличилась, когда судебное заседание не началось вовремя. А потом и вовсе возобновление судебного разбирательства было на некоторое время отложено на основании того, что у Делуки внезапно началось нервное недомогание. Далее поползли слухи, что он чуть не потерял сознание от волнения и его стошнило.
Потом, незадолго до того, как дневное заседание в конце концов началось, кто-то сказал, что Патрисия Коломбо плакала и теперь умоляла оставить ее в зале суда, пока ее любовник будет давать показания.
Все это было очень драматично. У каждого была своя версия и своя оценка происходящего. Но что бы ни случилось, в 14:15 пополудни все более-менее нормализовалось, и судья Пинчем объявил о возобновлении слушаний с Патрисией за столом защиты и Фрэнком Делукой, которого приведут к присяге.
Перед началом допроса Делуки Пинчем сказал присяжным:
– Обращаю ваше внимание, что показания мистера Делуки не предлагаются вам и не должны вами рассматриваться в качестве доказательств в отношении подсудимой Патрисии Коломбо.
Теоретически Делука давал свидетельские показания строго за себя. Теоретически.
Прямой допрос вел Стэнтон Блум.
– Как ваше полное имя?
– Фрэнк Джон Делука.
– Сколько вам лет?
– Тридцать девять.
– Дата рождения?
– 28 июня 1938 года.
– Получается, что сегодня ваш день рождения?
– Да.
Блум продолжил устанавливать факты биографии Делуки: образование, брак, дети, футбольная стипендия и история работы в «Уолгрин». Плюс тот факт, что до предъявления обвинений он ни разу не подвергался аресту за правонарушение.
Затем Блум провел Делуку через его столкновение с Фрэнком Коломбо на парковке.
– Он позвонил мне в магазин, – рассказал свидетель, – и сказал, что хочет поговорить. Я ждал его на парковке. В десять сорок пять он подъехал и вышел из машины с винтовкой: «Я тебе голову оторву!» Я сказал: «Подожди секунду…» Он размахнулся и ударил меня винтовкой по лицу. Я упал. Когда я попытался встать, он ударил меня винтовкой в живот, и я снова упал. Потом он сказал: «Ты труп, ублюдок, ты труп!» И он уехал. Кто-то из проезжавших мимо вызвал полицию.
Заявление подавали? Да. Впоследствии его отозвали? Да.
Делука сказал, что в период между этим инцидентом в июле 1975 года и апрелем следующего, 1976 года он с Фрэнком Коломбо больше не общался. Однажды ночью Фрэнк Коломбо позвонил Патрисии и во время этого звонка поговорил с Делукой. Свидетель сказал, что Коломбо наконец согласился на брак между ним и Патрисией, сказав: «Тогда она будет твоей проблемой, а не моей».
Коломбо якобы даже предложил купить в качестве свадебного подарка им стиральную машину и центрифугу-сушилку. Свадьбу назначили на 5 июня, потому что развод Делуки стал свершившимся фактом в конце мая.
Блум перешел к Берту Грину. Делука показал, что Грин был одним из его сотрудников в аптеке и что он повысил Грина с должности менеджера отдела спиртных напитков до заместителя менеджера магазина. Он категорически отрицал, что когда-либо приносил в магазин револьвер или что Берт Грин хранил его у себя для него. Он отрицал, что Грин когда-либо забирал Патрисию у их многоквартирного дома и куда-то ее отвозил, и отрицал, что когда-либо обсуждал с Грином «контракты» или «убийства».
Делука сказал, что в ночь убийств он уехал с работы в 17:00 вечера и по дороге домой остановился купить жареной курицы в «Кентукки Фрайд Чикен». Пообедав в своей квартире, он вышел около 19:00 или 19:30 и поехал в торговый центр «Йорктаун». Некоторое время он походил по магазинам, затем купил кока-колу, сидел и пил ее, наблюдая за людьми. Он вышел из торгового центра в 21:30–22:00 и по дороге домой заехал за двумя пакетами молока. Один из них он отдал соседу, у которого как-то занимал молока. Около 22:15 он выпил чашку кофе и посмотрел телевизор. В 22:55 он позвонил в магазин, чтобы спросить у своего заместителя Джона Нортона, все ли в порядке. В 23:15 он лег спать. На следующее утро он проспал примерно до 6:30, а в среду, 5 мая, встал и в 7:30 выехал на работу.
– Вы лично располагаете какими-либо сведениями об этих убийствах? – спросил Блум.
– Нет, – ответил Делука.
Перешли на пятницу, 7 мая. Делука показал, что собирал витрину, когда его позвали к телефону. Позвонил живший по соседству с Брэнтвуд, 55, сотрудник и сообщил, что Фрэнк и Мэри Коломбо скорее всего убиты. Делука немедленно позвонил в полицию Элк-Гроув-Виллидж, но не смог получить никакой информации.
– Вы были расстроены? – сдержанно спросил Блум.
– Да, – сдержанно ответил Делука.
До сих пор показания Делуки были очень хороши. Вся его биография была рассказана искренне, основательно. Даже его передвижениям в ночь убийств можно было поверить. Только на вопросе о телефонном звонке, в котором ему сообщили об убийствах, его ответы стали вызывать легкую настороженность, слабое удивление, намек на недоверие. «Вы были расстроены?» – «Да».
Этого было недостаточно. Два человека, которые наконец приняли его в качестве жениха своей единственной дочери, строили с ними свадебные планы, которых он называл «мама» и «папа», которые собирались подарить им стиральную машину и сушилку, были убиты, и он всего лишь был «расстроен». Он должен был быть ошеломлен, напуган, убит горем. Он мог за две минуты доехать до Брэнтвуд, 55, чтобы самому убедиться в этом ужасе своими глазами. Но он не поехал. Он даже из магазина не вышел, чтобы броситься к Патрисии, найти свою невесту и быть с ней, когда она узнает трагическую новость. Он не сделал ничего из того, что сделал бы нормальный человек. И все в зале суда не могли не задаваться вопросом, почему.
Блум механически двигался дальше в стиле алгоритма пошагового отрицания.
– Вы когда-нибудь разговаривали с Хьюбертом Грином о вашей предполагаемой причастности к этому преступлению?
– Нет.
– Вы когда-нибудь разговаривали с Джой Хейсек о вашей предполагаемой причастности к этому преступлению?
– Нет.
– Вы когда-нибудь разговаривали с Клиффордом Чайлдсом о вашей предполагаемой причастности к этому преступлению?
– Нет.
Если такие отрывистые повторения и должны были оказать положительное влияние на жюри, они не принесли результата. Однословные отрицания Фрэнка Делуки после всех представленных против него доказательств никуда не годились.
Делука показал, что он добровольно пошел в полицейский участок Элк-Гроув-Виллидж, чтобы «помочь» всем, чем мог. Ему показали фотографии места преступления и непотребно растерзанных тел. (Возможно, в тот момент его должно было стошнить, но, видимо, не стошнило.)
Делука сказал, что в день обыска в квартире и ареста Патрисии он был «взят под стражу». В полиции его «постоянно спрашивали, где [он] был в 22:30 вечера в день убийства», потому что именно в то время «соседи слышали выстрелы». Он также сказал Берту Грину, когда его друг и сотрудник за ним приехал, что заместитель начальника полиции Билл Конке говорил ему: «Это сделал ты. Ты сядешь за убийства. Твои отпечатки пальцев повсюду в машине. Мы знаем, что это сделал ты». Когда Берт отвез Делуку в Аддисон, к дому, где все еще жили Мэрилин и дети, они обсуждали убийства. Вездесущий Берт Грин – всегда рядом, когда что-то говорилось об убийстве. Причем говорилось почти так, как если бы он был подельником.
Блум перевел Делуку на разговор о тюрьме округа. По словам Делуки, он подружился с Клиффордом Чайлдсом в тюрьме. Когда Чайлдс попросил прочитать «бумаги» Делуки о преступлении и надвигающемся суде, Делука ему разрешил. В то время в соответствии с правилом раскрытия информации, согласно которому обе стороны должны раскрывать друг другу, какие доказательства у них есть и как они будут представлены, защите уже передали показания Берта Грина и Джой Хейсек. Другими словами, прямые показания, или большая их часть, Джой Хейсек и Берта Грина были уже известны Делуке. Клиффорд Чайлдс, по словам Делуки, был поражен этим.