Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее — страница 96 из 104

За исключением одного заявления, которое Фрэнк Делука сделал Роману Собчински по телефону: «Младшего тоже надо убрать». Если бы Делука действительно думал, что разговаривает с крестным отцом Патрисии, он бы никогда не стал просить об убийстве Майкла. Это немыслимо.

Убил ли Фрэнк Делука Коломбо из внезапного отчаяния после провала третьей встречи в понедельник вечером между Патрисией и «киллерами», или он сам активно планировал преступление? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно поверить Джой Хейсек. Угроза Делуки о том, что если она когда-нибудь обратится в полицию, он устроит так, что ее сына, катающегося на велосипеде, собьет машина, ее дочь похитят и изнасилуют, а саму Джой изобьют до неузнаваемости, прозвучала за целую неделю до убийства, за целую неделю до третьей встреча Патрисии с «киллерами». В то время Фрэнк Делука явно знал, что никто, кроме него, Коломбо не убьет. И если это знал он, знала ли это и Патрисия? Нет. Потому что знай она, зачем ей было продолжать абсурдную игру встреч с «киллерами»? Ал Балиунас сказал, что Патрисия «разыграла» встречи, чтобы довести Делуку до такого эмоционального потрясения, в котором он убьет ради нее. Конечно, это возможно. Но разве невозможно, что встречи, которые так и не состоялись, организовал Делука или их устроили Роман и Лэнни, а затем обманули Делуку, как они много раз обманывали Патрисию? Было четко доказано, что Делука контактировал с ними после того, как Патрисия перестала с ними встречаться и разговаривать. Разве невозможно представить, чтобы Роман и Лэнни испытывали сильное искушение взять Делуку в оборот так же, как они взяли в оборот Патрисию? Делука, имеющий свободный доступ к наличным деньгам, наркотикам, массе спиртного? Делука, напуганный, уязвимый, готовый на все, чтобы отвести от себя угрозу Фрэнка Коломбо? На суде обвинение было готово поверить, что Лэнни и Роман наконец-то собирались сказать правду, всю правду и ничего, кроме правды. Но у Лэнни и Романа было больше хитрости, проницательности и беспринципной смекалки, чем у Ала Балиунаса, Патти Бобб и Терри Салливана, вместе взятых. Они бы точно знали, сколько им нужно сказать, чтобы получить иммунитет, и не сказали бы ни слова больше. Мы должны помнить, что, за исключением показаний о телефонных разговорах Романа с Делукой, оба мужчины были свидетелями против Патрисии. Делука не просил Клиффорда Чайлдса убить их. Из свидетельств, открытых для защиты, он знал, что их показания были адресованы в первую очередь против Патрисии. Делука был тем, кто придумывал генеральные планы, замышлял идеальные преступления, кто привык двигать людей, как шахматные фигуры, контролировать и манипулировать. Вполне возможно, что все, что Патрисия сделала в этот момент, было ошибкой, как и в последние несколько лет, когда она, совершая одну ошибку за другой, все глубже и глубже тонула во взрослом мире, совладать с которым у нее просто не хватало ни интеллекта, ни инстинкта. Наконец, Фрэнку Делуке незачем было угрожать Джой Хейсек за неделю до убийств, не будь он к тому времени уверен, что ей будет о чем рассказать полиции.

Кто орудовал ножницами, которыми изрезали и искололи Майкла Коломбо? Кто-то настолько слабый, что мог нанести только поверхностные порезы на его несчастное молодое тело? Или кто-то настолько сильный, чтобы сжимать ножницы так крепко, что их ручки и кончики были изогнуты, и настолько сильный, чтобы нанести восемь глубоких колотых ран? Или ножницами орудовали два человека? Или было другое оружие – например, тридцатисантиметровый нож с перламутровой рукоятью, который Лэнни Митчелл однажды увидел в машине Фрэнка Делуки, когда он однажды встретил Патрисию на парковке у боулинга в Элк-Гроув-Виллидж? Этот нож бесследно исчез, равно как еще четыре по крайней мере известных пистолета. Любопытно, что обвинение, когда Делука был на свидетельской трибуне, не задавало ему в ходе перекрестного допроса вопросов об этом ноже, равно как и Лэнни Митчеллу, – хотя это был их свидетель, который видел нож в машине Делуки. Изрезанные тела́ на месте преступления, нож в машине обвиняемого – и никакого интереса к этому со стороны обвинения: почему?

Однако, вопреки заключительной речи Патти Бобб, маловероятно, что совершенное с Майклом сделано Патрисией из ненависти. Из страха и отчаяния – да. Возможно, в рамках плана «идеального преступления», чтобы сделать убийство похожим на вторжение в дом грабителей. Из ненависти это мог совершить Делука. В результате полной и абсолютной потери последнего самообладания, последней рациональности, последнего разума – наверное. Но единственный способ для обвинения «поместить» Патрисию в дом – это вложить ножницы в ее руки и ненависть в ее сердце. Для присяжных все остальное не имеет смысла. И это подействовало.

Почему на следующее утро Фрэнк Делука рассказал о преступлении Берту Грину и Джой Хейсек? Он должен был, его личность диктовала им рассказать. Социопат никогда не ждет, что его заставят взять ответственность на себя или в чем-либо обвинят, – так почему бы этим не похвастаться? В частности, двум людям, которых, по его твердому убеждению, он мог контролировать. Делука привык делиться личными секретами и с Джой, и с Бертом. Он думал, что Берт его боготворит, в конце концов, Берт спрятал для него пистолет, отвез Патрисию на три неудавшихся встречи с киллерами, знал все о предполагаемом контракте Фрэнка Коломбо с ним, знал, что Делука планировал совершить убийства сам, если никто не совершит их за него, так почему бы не пойти до конца и не рассказать Берту, когда все было сделано? Кроме того, Берт застал его во время сжигания окровавленной одежды. (Это тоже Делука ему рассказал, сам Берт Грин не видел, что было в мусоросжигательной печи, а Клиффорд Чайлдс заявил, что одежда была сожжена в поле, – но все это всего лишь еще одна нестыковка в деле, полном нестыковок.)

А Джой Хейсек? Делука все еще думал, что Джой принадлежит ему. Он мог угрожать ей и ее детям, он мог попытаться использовать ее в качестве алиби («Пойди посмотри для меня “Пролетая над гнездом кукушки”»), у него были все эти непристойные ее фотографии – мужчины с черным цветом кожи, другие женщины, собака. Могли ли быть какие-то сомнения в том, что Делука чувствовал, что она его? И раз уж он похвастался этим перед Бертом, почему и не перед Джой? Обратите внимание, что он не хвастался Джону Нортону или еще кому-либо из тех, кто на него работал. Только своим признанным подхалимам. Джой Хейсек и хотела бы, чтобы все думали, что Делука ее больше не интересует, но она добилась перевода в его магазин, и она не рассказала полиции, что ей известно об убийствах, до того дня, как Рэй Роуз ее узнал, когда она вошла в «Коркиз». Не столкнись с ней в тот день Роуз, кто-нибудь мог бы с полной убежденностью утверждать, что Джой Хейсек когда-нибудь рассказала бы то, что ей известно? Даже если бы Делука остался или снова стал свободным человеком? Даже если он будет на свободе, чтобы продолжить свое сексуальное безумие и манипуляции? Даже если это снова приведет его к убийству? Никогда. Джой Хейсек говорила, потому что ей требовалось говорить. Точно так же, как Фрэнку Делуке из-за своего гигантского эго требовалось говорить.

Делука, рассказывая Берту Грину и Джой Хейсек об убийствах, упоминал только себя, или он также упоминал Патрисию, и не это ли то самое чудесное доказательство, на которое Патти Бобб так загадочно намекала после приговора? Возможно. Сомнительно, чтобы Делука упоминал о Патрисии Джой, он лишь кратко сказал ей о самом преступлении. О Патрисии он мог бы упомянуть Берту, поговорив с ним более подробно, Грину он доверял в течение длительного периода времени и фактически вовлек его в свои планы. Именно Берту, а не Мэрилин или брату Биллу, позвонил Делука с просьбой его забрать, когда полиция отпустила его в первый раз, и Берт Грин – еще один человек, который мог рассказать полиции и прокуратуре ровно столько, сколько нужно ему. Но если Делука сказал Берту, что с ним была Патрисия, то Берт Грин лжесвидетельствовал судье Пинчему, и если это и было «доказательство», на которое ссылалась Патти Бобб, то обвинение знало, что он лжесвидетельствовал. Потому что Майкл Тоомин спросил находящегося на свидетельской трибуне Берта Грина: «Делука говорил, что он вошел в дом Коломбо не один, а с кем-то?» Грин ответил: «Нет, сэр».

Допустимо ли было использовать заявление Патрисии Коломбо в полицию Элк-Гроув, сделанное ею в течение двенадцатичасового содержания под стражей без адвоката, против нее в суде? Точно нет. И полицейскому, как Рэй Роуз, и заместителю прокурора штата, как Терри Салливан, или даже два дня спустя тюремному психиатру, как доктор Пол Чериан, было видно, что они имеют дело с девятнадцатилетней девочкой-подростком, персонажем с помутившимся рассудком. Любой человек с улицы мог увидеть, что Патрисия смущена, озадачена, сбита с толку. Они отрезали ее от единственного пути к безопасности – Делуки. И благодаря заявлению Лэнни Митчелла, поэтажным планам и другим материалам, которые она ему дала, у них против нее было достаточно улик, чтобы признать ее виновной в подстрекательстве к совершению убийства. Ее заявление не добавило ничего к тому, что они уже получили.

Рэй Роуз, Джин Гаргано, Джон Ландерс, Билл Конке и Терри Салливан все вместе напали на Патрисию Коломбо и даже пригласили на помощь Лэнни Митчелла. Полицейские есть полицейские, и они имели дело с хладнокровным убийством, но Терри Салливан не должен был этого допустить. Терри Салливану следовало позвонить дежурному помощнику адвоката. Салливан дал клятву защищать права «народа», и в тот момент, нравится вам это или нет, Патрисия Коломбо была одной из представительниц «народа», технически с такой же презумпцией невиновности, которая ей полагалась перед жюри. Конечно, хорошо задокументировано, что Патрисия «отказалась» от своего права хранить молчание и иметь адвоката во время допроса – «Мне не нужен гребаный адвокат», – сказала она Джанет Морган по телефону, – но ее мотив был предельно ясен: она знала, что полиция задержала Фрэнка Делуку, и она хотела, чтобы они его отпустили. Рэй Роуз был эмоционально потрясен масштабом преступления, он был готов на все, чтобы поймать убийц. Билл Конке носился и угрожал электрическим стулом. Джон Ландерс играл «хорошего копа» против «плохого копа» Роуза. Терри Салливан якобы был там, чтобы «засвидетельствовать» показания Патрисии Ландерсу, но на самом деле ближе к концу он участвов