Отведя от нее глаза, я уставилась в окно, наблюдая, как снег борется с ветром. Мое тело болело так, словно было покрыто ссадинами и синяками. Солнце и море Италии казались далекой мечтой. И Люмина не единственная, у кого возникли вопросы. Мне отчаянно хотелось знать, что случилось после того, как на меня напал Призрак. Удалось ли остальным выбраться из укрытия Айдис? Или их тоже схватили?
— Но я уже объяснила ему, что ты вряд ли сломаешься, — продолжила она. — Неважно, каким будет давление.
Я наградила ее слабой улыбкой.
— Ты права.
— Конечно, я права, — добавила Люмина. — Но мы не без вариантов. Правда, Стефан?
— Нет, госпожа.
Его лицо было непроницаемым, но мускулы нервно дернулись. Мой отец был несчастлив, я чувствовала запах его горя, его возмущения, окутавший всю комнату.
— Почему я должна что-то делать для вас? — я уставилась на нее. — Вы убили мою мать. Вы сломали моего брата.
— Ты виделась с Анселем? — мой отец сделал шаг в мою сторону. — Как?
Люмина не говорила, но она напряглась. Отец сдержался, погружаясь в молчание.
— Твоей матери просто не повезло, — пояснила она, сложив руки на коленях. — При таких обстоятельствах это было необходимо.
— Убийство моей матери было вам необходимо? — глаза горели, но я смахнула слезы так быстро, как только могла. Я была готова пройти через ад, только для того, чтобы Люмина не видела моих слез.
Она зацокала языком и тихо рассмеялась. Я сделала все, что могла, чтобы не впиться в нее когтями и зубами.
— Убийство? Вряд ли, Калла. И я совершенно уверена, что ты бы не считала так, если б твой разум не был затуманен… воздействием извне.
Мои ногти впились в одеяло.
— Тебе когда-то было свойственно чувство долга, верности, — продолжила она. — Твоя мать не исполнила свою самую важную роль. И она заплатила за это.
Я взглянула на отца, но он по-прежнему был недвижим. Он не смотрел ни на меня, ни на Люмину, его глаза потерялись в каком-то неизвестном, далеком месте.
Люмина продолжила говорить:
— Наказание твоего брата было предупреждением.
— Предупреждение, — тихо повторила я, рычание заглушило слова.
— Для остальной части стаи. За предательством должно следовать наказание.
— Он не сделал ничего плохого, — я обнажила клыки, и она засмеялась.
— Не сделал? — переспросила она. — Ты можешь угрожать мне и верить, что твой брат, который всегда обожал тебя, даже не подозревал, что ты можешь желать кого-то другого больше, чем того, кто был предназначен тебе судьбой?
Кровь прилила к шее и щекам, а сердце забилось быстрее.
— Тебе не кажется, что он догадался, что ты готова рискнуть собственной жизнью, благополучием семьи и друзей, всем ради своего увлечения этим мальчишкой?
— Увлечения? — завопила я. — Я полюбила Шея и обнаружила, что вы собираетесь принести его в жертву! Вы хотели, чтобы мы с Реном убили его!
Несмотря на мой гнев, улыбка Люмина стала более спокойной. Жар в моих щеках сменился леденящим холодом.
Проклятье! Она спровоцировала меня, и я только что проговорилась. Я не хотела говорить ей ни слова. Единственное, чем бы я хотела наградить ее, это парой уродливых шрамов.
Люмина, казалось, расценила мое молчание как подчинение, а не как разочарование.
— Я не могу дать тебе столько времени, сколько хотелось бы, Калла, — ее голос обвился вокруг меня словно питон, сжимаясь все сильнее. — Но я уже обсудила этот вопрос более подробно с твоим отцом. Слушай его. Слушай нас, и все может встать на свои места. Даже для твоего брата. Для твоей стаи.
Я посмотрела ей в глаза, пытаясь распознать обман, но встретила только жесткий уверенный взгляд.
— Ты поможешь Анселю?
Она кивнула.
— Все может стать так, как и было.
Как и было. Куски моего разбитого прошлого могли соединиться в единое целое.
— Если ты поможешь нам, — добавила она.
Я не ответила. Я не могла говорить, даже если бы захотела. Мои руки и ноги дрожали, голова все еще пульсировала, а в горле пересохло.
— Стефан, — Люмина протянула руку моему отцу. Он осторожно подошел к кровати. — Эмиль и Эфрон прибудут в течение часа. Используй это время с умом. Как мы и договаривались.
— Конечно, госпожа.
Мой отец склонил голову, поскольку Люмина встала. Она покинула комнату, и Призрак исчез вслед за ней.
На мгновение темное существо скрылось из вида. Я вздрогнула и резко упала на подушки.
— Вот, — мой отец взял с тумбочки стакан. — Выпей это.
Я посмотрела на стакан и покачала головой.
Он криво улыбнулся.
— Это вода, Калла. Я налил ее для себя.
— Спасибо, — хрипло произнесла я, принимая стакан.
Всматриваясь в прозрачную жидкость, на секунду я задумалась, могу ли доверять собственному отцу. Хотелось бы знать, имеет ли это значение. Когда я сделала глоток, боль в сухом горле стихла.
— Давно я здесь?
— Они принесли тебя прошлой ночью, — ответил он. — Ты была очень слаба, потому что они позволили Призраку и дальше питаться тобой. Так ты должна была стать сговорчивее.
— Чего они хотят? — спросила я, протягивая ему стакан.
— Они хотят, чтобы ты сказала им, где Шей, — без раздумий ответил он.
Я расслабилась, поскольку почувствовала облегчение. Шея здесь не было. Он был в безопасности. Это уже что-то.
— Я не скажу, — резко ответила я, встретив взгляд отца. — Я никогда не предам его.
— Я и не думал, что ты его предашь.
Он пристально наблюдал за мной, но я не могла понять, что он чувствует. Может быть, смятение? Беспокойство?
— Твой брат… — осторожно произнес отец. — Как он?
— Он в безопасности.
— С ним все в порядке?
Я начала качать головой, и вдруг что-то внутри меня оборвалось. Я зарыдала, закрывая лицо руками. Меня трясло. Недавние потери, наконец, настигли меня. Моя мать, брат, Лидия, Силас, мистер Селби… и, возможно, другие, которые были убиты после того, как я потеряла сознание. Имело ли это смысл? После всего я снова вернулась в Вейл и должна подчиняться своей хозяйке. Может быть, избежать судьбы невозможно?
Отец обнял меня. Но я была слишком растеряна, чтобы как-то среагировать, хотя и знала, что должна быть поражена. Я не могла вспомнить, когда он последний раз обнимал меня. Отец часто с нежность терся о нас с Анселем, когда мы находились в облике волков, но это происходило во время боевых упражнений и служило формой связи. Когда мы были людьми, он держался сдержанно. Сейчас его плечи дрожали, и он плакал так же открыто, как и я.
Мы оставались в этом же положении, обнимая друг друга, оба потерянные в горе, пока я не отстранилась. Вытерев слезы с глаз, я отвернулась к окну. Хоть моя комната и находилась на втором этаже, но до земли падать недолго. Возможно, это мой единственный шанс. Может быть, и мой отец пойдет со мной.
— Нет, Калла, — сказал он, положив руку мне на плечо. — Бэйны распределены по всему периметру нашего дома. Ты в состоянии справиться с двумя-тремя из них, но в итоге они схватят тебя.
Я повернулась к отцу. Не удивительно, что он так легко прочел мои мысли. Он воспитывал меня как настоящего Воина, способного думать, действовать и находить выход из любой ситуации.
— Мы можем поговорить? — прошептала я, всматриваясь в глаза отца и ища хоть малейший признак его истинных чувств обо всем, что происходило вокруг нас. Мой отец любил порядок и контроль. Но сейчас его мир погрузился в хаос. И по тому, как он обнимал меня и плакал со мной, я знала — что-то внутри него было сломлено тем, что Хранители сделали с нашей семьей.
Отец взглянул на дверь и кивнул:
— Снаружи они оставили Призрака, но комната полностью наша.
Мое сердце бешено колотилось. Сколько времени у нас есть? Что самое важное я должна узнать?
— Они поймали еще кого-нибудь? Когда меня сюда привезли, были ли другие пленные?
— Нет, насколько я знаю, — ответил он. — Но они не все доверяют мне.
Я прикусила губу, понимая — вот этот момент. Возможно, сейчас он нуждается в Ищейках.
— Отец, — начала я, пытаясь унять дрожь в голосе. — А что если я могу помочь тебе?
Он пронзил меня своим взглядом, и сердце екнуло. Неужели мой собственный отец считает меня предателем? После всего, что произошло, могла ли верность Хранителям быть для него по-прежнему важна?
— Помочь мне как?
Я чувствовала, как перехватывает дыхание, но заставила себя говорить:
— Я спасла Шея, потому что Хранители собирались убить его.
Он ничего не ответил, и смотрел на меня внимательно, пока я говорила.
— Он — Наследник, — продолжила я. — Потомок самих Хранителей, единственный, кто может уничтожить их.
— Если он один из них, то почему пошел против них? — отец поморщил лоб.
— Он не совсем один из них, — слова рвались наружу. — Его мать была человеком.
— Я не думаю, что это возможно.
— Но это так, — я взяла его руки. — Все, что нам говорили о Хранителях и Ищейках. О войне. Даже о том, кто мы есть. Все это ложь.
Его руки сжали мои так, что стало больно, но я продолжила говорить:
— Хранители изменили нас и этот мир так, чтобы можно было управлять им. Ищейки пытаются исправить это. Они сражаются лишь за то, чтобы все снова встало на свои места. А Шей — ключ ко всему этому.
— Как ты можешь быть уверена в этом? — прошептал он, глаза горели огнем.
Я напряглась. Он не видел того, что видела я. Красоты Академии и изящества магии Ищеек вопреки жестоким манипуляциям заклинаниями Хранителей. Он не воевал со своими новыми союзниками, и у него не было причин доверять им, как доверяла я. Но что могло убедить его? Я должна была привести его в чувства. Его помощь могла изменить для меня все… для всех нас.
— Калла, — его слова звучали так же отчаянно, как чувствовала себя я. — Что ты знаешь? У нас не так много времени. Эмиль.
Он не мог произносить имя Альфы Бэйнов без ярости в голосе. Осознание молнией поразило меня.
— Коррина, — произнесла я.