— Я тоже не согласна, — произнесла Ксюша.
— Я после них пить не буду, — сказал Гарик.
Речной доктор засмеялся. У него были такие белые зубы, каких Ксюше еще не приходилось видеть. И он умел угадывать мысли. Потому что в ответ на мысль Ксюши сказал:
— Я всегда пью только настоящую, чистую воду.
Собаки спустились к роднику и стали пить. Они виляли хвостами и косились на людей, потому что привыкли им не верить.
А напившись, стали бегать вокруг и кататься по траве. Гарик хотел было погнать их прочь, чтобы не мяли траву, но, когда открыл рот, чтобы прикрикнуть на них, встретился со взглядом речного доктора. Тот словно спрашивал: неужели ты сейчас их прогонишь?
И Гарик, вместо того чтобы кричать на собак, сказал:
— Все это чепуха. Вы здесь немного почистили, а завтра все снова загадят.
— Я потому вас и позвал, — сказал речной доктор, — чтобы вы все увидели и не дали больше губить родник.
— А как же мы это сделаем? — спросил Гарик. — Вы нам, может, свой пистолет оставите?
— Не знаю, — сказал речной доктор. — Честное слово, не знаю. Я думал, у вас есть своя голова на плечах.
Он посмотрел наверх. Конечно, Гарик был в чем-то прав: весь склон, до самых домов, был такой же печальный и грязный, как родник до прихода речного доктора. И лужайка вокруг родника казалась такой маленькой и беззащитной.
— Моя работа, — сказал речной доктор, — это спасение рек. И я ничего не смогу поделать, пока я один.
Они помолчали. Мирно журчал родник. Собаки улеглись на траве.
— Ну, что ж, — сказал речной доктор, — наша работа не окончена.
— А что дальше? — спросила Ксюша.
— Дальше мы пойдем вниз по течению, — сказал речной доктор, — посмотрим, чем мы можем помочь реке. Вы со мной?
— Конечно, мы с вами, — сказала Ксюша.
Ручеек пробирался, почти невидимый, среди поломанных кустов к дороге и впадал в ржавую трубу.
Речной доктор пошел первым. Он то и дело наклонялся, подбирая из воды бутылки, банки, пластиковые пакеты, кирпичи, но не кидал их в сторону, а прятал в карман своей сумки. И все эти вещи пропадали там, словно растворялись. Гарик попытался заглянуть в этот карман, но ничего не увидел.
— Вы и целый дом туда положить сможете? — удивленно спросил он.
— Нет, дом не поместится, — ответил речной доктор и засмеялся.
Вроде бы он на все вопросы отвечал просто и ничего не скрывал, но все равно он был окружен тайной, и все это чувствовали, даже собаки, что бежали за людьми, но вели себя тихо, примерно, даже не лаяли.
Речной доктор не спешил, но делал все так быстро и ловко, что трудно было уследить за его руками. Вот ему чем-то не понравились кусты, что росли у ручейка; он расправил их ветви, очистил землю под корнями — и кусты распрямились, зашуршали листьями. Проплешины между кустов и по берегу ручейка, залитые мазутом и какой-то краской, он двумя движениями пальцев очистил и засеял травой, а лужу, в которую разливался ручеек перед трубой, засыпал песком. Песок он достал из кармана сумки, куда раньше кидал мусор, и Гарик догадался, что в кармане есть какой-то преобразователь — он-то и превращает металл, стекло и кирпич в песок.
А речной доктор снова угадал его мысль и объяснил:
— Вы, наверное, знаете, что стекло и кирпич, бетон и штукатурку делают из песка, гравия и прочих таких же простых вещей. А металл добывают из руды. А я умею все возвращать в первоначальный вид. Никакой тайны.
Гарик кивнул. А Ксюша подумала: «Конечно, нет никакой тайны в том, что стекло делают из песка. Но есть большая тайна в том, как стекло снова превратить в песок».
Они остановились перед трубой.
Речной доктор наклонился и заглянул внутрь. Труба была не очень большая, с полметра диаметром. Внутри видны какие-то наросты, из воды вылезали черные горбы.
— Надо почистить, — сказал речной доктор.
Гарик понял, что доктору не пролезть в трубу, и сказал:
— Погодите, я разденусь и все сделаю.
Молодой человек внимательно поглядел на Гарика, положил жесткую ладонь на его рыжие, торчком волосы и сказал:
— Спасибо, Гарик.
Ксюша подумала: «Я ни разу Гарика по имени не называла. А он его знает».
Речной доктор протянул сумку Гарику и сказал:
— Встречай меня на той стороне.
Потом мгновенно скинул рубашку, кроссовки и носки.
Ксюша все подобрала.
Из кармана джинсов речной доктор вытащил плоскую серебряную коробочку, махнул рукой, чтобы все остальные перебирались через насыпь, и сам, подобравшись и став вдвое тоньше, влез в дыру.
Гарик с Ксюшей, а потом и собаки ждали доктора у выхода из трубы. Что-то он задерживался. Вода из трубы текла темная, мутная и с каждой секундой становилась грязнее. Гарик заглянул внутрь, но там было совсем темно. Гарик хотел позвать доктора — а вдруг тот застрял? — но тут же ему пришлось отпрыгнуть от трубы: из нее полезла темно-серая скользкая масса, как будто кто-то сжал пирожное эклер и выдавил крем.
Серая масса вывалилась из трубы с чавканьем и всхлипом, ухнула в бурую воду ручейка и перекрыла ему путь.
А вслед за грязью из трубы выполз веселый и жутко измазанный речной доктор. Он широко улыбался, и зубы его были такие же ослепительно белые, как раньше. И белки глаз белые, а остальное — «негритянское».
Речной доктор, видимо, устал. Он сел на берегу ручья и перевел дух.
Потом сказал:
— Гарик, дай сумку.
Гарик протянул ему сумку. Речной доктор вытащил оттуда свой пистолет, велел ребятам отойти в сторону и выжег громадную плюху грязи, что перекрывала плотиной ручеек.
Ксюша заглянула в трубу. Труба была изнутри гладкая, блестящая, будто посеребренная, и по ней тек прозрачный ручеек.
Речной доктор быстро вымылся под струей воды, падавшей из трубы, и сказал:
— Ну и дела!
— Дайте мне свой пистолет, — сказал Гарик, — Там дальше железная тачка валяется.
— Нельзя, — сказал речной доктор, как бы извиняясь. — Тут нужна осторожность. Потом я тебя возьму в ученики, научишься, сам будешь работать. Только это не очень легко.
— А мне можно в ученики? — спросила Ксюша.
— Обязательно, — сказал речной доктор.
Он снова оделся, а собаки немного пробежали вперед и остановились перед сломанной тачкой, которая перекрывала русло ручейка. Словно тоже поняли, что дальше идти нельзя — сначала надо тачку убрать. Тачку убрали быстро. Но пришлось задержаться, чтобы посеять траву на берегах ручейка.
«Странно, — подумала Ксюша, — мы прошли от трубы всего метров сто, а ручеек уже стал шире. Почему это?»
— А потому, — ответил речной доктор, — что по дороге в ручеек влились еще два родника, вы их не заметили, они на дне, а я их расчистил. А вот и третий.
Но это был не родник, а приток. Тоненький, как струя из чайника. Струя была белесой, будто с молоком, и молочная муть расплывалась по главному ручейку.
— Посмотрим, — сказал речной доктор и легко взбежал по склону, поросшему лебедой и лопухами и усеянному бутылками и банками — следами пиршеств, которые закатывали соседние жители.
Бежать пришлось недалеко. Струйка воды выбивалась из-под груды белого порошка, что был свален возле большой теплицы. Там, за районом Космонавтов, откуда начинался ручеек, шли теплицы пригородного совхоза. Весной Гарик, Ксюша и другие ребята из школы там работали. Одни пололи, другие сажали рассаду, и всем потом дали по свежему огурцу.
— Это удобрения, — сказал Гарик.
— Я с тобой согласен, — произнес речной доктор. — Но это не значит, что их надо спускать в реку.
— Только их не надо уничтожать, — сказала Ксюша, увидев, что речной доктор хочет достать свой пистолет. — Они полезны.
— Химические удобрения редко бывают полезными, — сказал речной доктор. — Но если ты настаиваешь, мы их подвинем.
Речной доктор выставил вперед руки и дотронулся до груды удобрений. Груда медленно и послушно отползла на два метра. Речной доктор нахмурился — видно, ему было тяжело, а собаки принялись прыгать и лаять — им это понравилось.
На примятой траве осталась белая пыль. Речной доктор достал все-таки свой пистолет и сказал Ксюше:
— Не бойся.
Он буквально сдул им пыль с травы. И тогда Ксюша увидела место, откуда выбивался родничок — трава там была мокрая, земля тоже мокрая.
— Это что вы здесь хулиганите! — услышали они пронзительный голос.
От дверей теплицы к ним бежала грузная женщина в синем халате. Она размахивала лейкой и переваливалась, как утка.
— А что случилось? — спросил ее молодой человек. Он широко улыбался и совсем не испугался криков.
— Что я, не вижу, что ли? Не вижу, да?
— А что вы видите? — спросил речной доктор.
— Ты удобрения крадешь, а мне отвечай?
— Это неправда, — сказал речной доктор. — И вы это отлично знаете.
— Знаю? А где удобрения?
— Вон там.
— А здесь чего?
— А здесь ничего.
— А было удобрение!
— Оно и есть.
— Но оно было здесь?
— Не знаю, — сказал речной доктор. — Я знаю только, что все у вас цело, ничего не пропало.
Грузная женщина растерялась. Она знала, что, бывает, удобрения крадут для своих участков. Но тут никто ничего не украл, но подвинул. А этого не бывает.
Тогда Гарик решил все объяснить.
— Ваши удобрения, — сказал он, — завалили родник. А этот родник впадает в ручей. Он размывал удобрения, понятно?
Женщина не стала слушать Гарика. Она подошла к груде удобрений и стала рассматривать, словно куст роз.
Молодой человек молча показал ребятам рукой: надо, мол, уходить, — и они поспешили прочь. А женщина ничего не сказала. Она все не могла понять, как можно подвинуть гору удобрений и зачем это делать. И только когда они уже вернулись к ручейку, то услышали сверху крик:
— Чтоб ноги вашей тут не было!
Как приятно было вернуться к ручейку! Он стал уже знакомым, как будто родным. Он зажурчал, заблестел под солнцем, увидев людей. Гарик встал над ним — одна нога на правом берегу, одна на левом.