— Ну, так расскажи.
Он покачал головой.
— Я там был, — сказал он, продолжая ласково улыбаться. — Вместе с безмозглым засранцем Холкомбом, которого мы подставили. Я вел машину. Было очень забавно наблюдать, как после выстрела Рэндалла толстый ублюдок повалился на собственную лужайку. Твое лицо…
Он рассмеялся и в следующее мгновение бросился на меня, решив, что сумел отвлечь.
И, в общем, ему это действительно удалось. Тайцзи требовало использовать его собственную силу, чтобы он продолжил движение и врезался в противоположную стену. Однако я поступил иначе. Я встал у него на пути — сила против силы, совершенно неправильный подход. Келлина мое поведение привело в смятение. Во всяком случае, он выглядел именно так, когда вышел в распахнутую дверь, отчаянно размахивая руками в надежде ухватиться за что-нибудь, но его со всех сторон окружала пустота. Он не издал ни звука, пока не оказался внизу, но даже и после этого я услышал негромкий металлический хлопок, напоминающий эхо малого барабана,[193] удары моего сердца едва не заглушили его.
Я присел на одеяла и обмотал окровавленную руку одной из футболок Лилиан, понимая, что должен отсюда выбираться. Однако сидел и смотрел на дверь.
Должно быть, я поднялся на ноги и прошелся по маленькой комнатке. Помню, что просмотрел несколько папок из молочного контейнера и узнал все об истинных владельцах «Шефф констракшн».
На самом деле хватило взгляда на корзинку для пикника, где еще осталось несколько кексов, завернутых в льняную салфетку, — пахло от них просто потрясающе. Очевидно, их испекли сегодня. Хозяйки не было дома. Однако она прислала банановый кекс.
Глава 60
Поездка в грузовичке Джесса до Вест-Сайда заняла много времени. Двигатель возмущался и дергался, моя рука кровоточила, Ральфа трясло от акрофобии[194] и он не мог вести машину, а Лилиан сидела между нами и бормотала строчки из доктора Суса. Она нас так и не узнала, но с удовольствием участвовала в поездке.
После того как она во второй раз безошибочно прочитала наизусть «Зеленые яйца и окорок», мы с Ральфом переглянулись.
— Hijo,[195] — проворчал Ральф.
— Точно, — ответил я.
Я пытался заставить себя не думать о том, что узнал на «Аламо Цемент», однако у меня ничего не получалось. К тому моменту, когда мы подъехали к дому семьи Аргуэлло, мне удалось сложить все кусочки мозаики, я отчаянно искал ошибку в своих построениях, но все сходилось.
Наверное, мамаша Аргуэлло была самым низеньким и широким человеком в мире. Когда мы подъехали, она стояла в дверном проеме, полностью его заполняя. Ее выцветшее клетчатое платье с трудом удерживало груди. Черные волосы в форме клина она закрепила заколками, глаза, так похожие на глаза Ральфа, скрывали толстенные линзы очков. Ее не остановил тот факт, что руки у нее были перепачканы мукой — она схватила Ральфа за щеки и заставила его наклониться, чтобы он ее поцеловал.
— Ой, мой мальчик вернулся ко мне целым и невредимым? Поразительный сюрприз, — заявила она.
Потом она подошла ко мне, чтобы обнять. Может быть, она помнила меня еще с тех времен, когда я учился в старших классах, — я не уверен. Мне кажется, она обняла бы меня в любом случае. У нее была щетинистая шея, и я уловил аромат шоколада. Потом она прижала к груди Лилиан, и та захихикала.
Мама Аргуэлло бросила на Лилиан критический взгляд.
— Вы мне скажете, какой наркотой ее накачали? — осведомилась она.
Я показал ей большой флакон с валиумом, который прихватил в комнатке в трубе.
Мамаша Аргуэлло бросила на него один взгляд и попросила прочитать название. Я так и сделал. Она нахмурилась, немного подумала и объявила способ борьбы с последствиями:
— Чай с малиновым листом.
И тут же ушла.
Мы с Ральфом уложили Лилиан на покрытый пластиком диван. Она начала зевать и недоуменно поглядывать по сторонам. Я решил, что это хороший знак. Присев рядом, я минуту пытался с ней разговаривать, пока Ральф звонил кому-то по телефону. У него нашлись друзья, которые с радостью согласились забрать его автомобиль, и их энтузиазм заметно усилился, когда они узнали, что рядом с ним стоит красивый красный «Мустанг», нуждающийся в новых ниппелях. Потом я взял телефон, набрал номер Ларри Драпиевски и попросил об услуге.
Вернувшись к Лилиан, я гладил ее по волосам до тех пор, пока она не закрыла глаза и не начала тихонько похрапывать.
— Ну, и что ты думаешь, vato? — спросил Ральф.
Я посмотрел на спящую Лилиан. Теперь, когда ее лицо расслабилось, рыжие волосы спутались, а веснушки немного потемнели, она выглядела на шестнадцать лет. Что ж, в те времена я ее хорошо знал, как и когда ей было двадцать, но сейчас — боже мой! Половину жизни я либо был в нее влюблен, либо убеждал себя, что она ровным счетом ничего для меня не значит. Теперь все это казалось странным.
Я еще раз поцеловал ее в лоб и спросил у Ральфа:
— Твоя мама позаботится о ней ночью?
Ральф ухмыльнулся:
— Она моментально приведет ее в порядок, vato. Сам увидишь.
— Ты здесь останешься?
— А ты смотрел на себя в последнее время в зеркало, vato?
— Будет проще, если дальше я стану действовать самостоятельно. Кроме того, я хочу, чтобы Лилиан находилась с человеком, которого знает.
Ему мой ответ не понравился.
— Возьми хотя бы пистолет.
— Только не туда, куда я направляюсь, Ральфи.
Он покачал головой.
— Господи, ты упрямый придурок.
Именно в этот момент мамаша Аргуэлло вошла в комнату с чаем и хлопнула Ральфа по руке за использование бранных слов. Я попытался уйти, но она заявила, что сначала необходимо перевязать мои руки, потом вытерла мне лицо кухонным полотенцем и кормила домашними тортильями до тех пор, пока мой желудок не перестал жаловаться. В общем, мне удалось выбраться из ее гостиной только около десяти часов.
— Мы позаботимся о ней, друг мистера Ральфа, — твердо сказала мамаши Аргуэлло. — Тебе не о чем беспокоиться.
И она принялась поить Лилиан чаем с малиновым листом. Ральф проводил меня до грузовика.
— Извини, Ральфи, — сказал я.
Он пожал плечами.
— Это всего лишь значит, что я буду дома, когда вернется пьяный в стельку отчим. И я попытаюсь не убить его при Лилиан.
— Я высоко ценю твое благородство.
— Да уж.
Я завел двигатель, который сразу совершенно озверел. Ральф покачал головой и улыбнулся.
— Паршивые у тебя колеса. Ты хотя бы знаешь, с кем собираешься встретиться?
— Да, с призраком отца.
Я посмотрел в кузов грузовичка, где валялся контейнер от молока, набитый старыми папками с документами. Именно в этот момент подъехал отчим Ральфа и припарковал свой «Шевроле», встав передними на тротуар.
— Ну, ладно, — сказал Ральф, бросив взгляд в его сторону. — Если встретишь там моего, дай мне знать. Я скучаю по старику.
Затем он повернулся и стал подниматься по ступенькам крыльца. Мне показалось, что он запер за собой дверь.
Глава 61
Я уже почти решил отказаться от своих планов, когда увидел автомобиль на подъездной дорожке.
Серебристый «БМВ» Дэна Шеффа был припаркован очень неудачно, он так близко подъехал к дому, что бампер уперся в густые кусты пираканты. Кто-то не захлопнул дверь со стороны пассажира, и огни на приборной доске продолжали гореть. Подойдя ближе, я услышал, как «БМВ» жалуется на свою судьбу протяжным и приглушенным «ииии…»
Свет над крыльцом не горел. Я попытался открыть входную дверь, но она оказалась запертой. С дальней стороны дома, где находился кабинет, в одном из плотно зашторенных окон, сквозь щели пробивался оранжевый свет. В остальном никаких признаков жизни.
Я обошел дом по тропинке, прячась за кустарником и стараясь не споткнуться на неровных каменных плитах. Лужа из соседнего двора взирала на меня без малейшего интереса. Я перепрыгнул через низенькие воротца и быстро осмотрел крыльцо заднего входа. Запасной ключ от кухонной двери нашелся на третьей ступеньке под гипсовым Святым Франциском, где лежал и десять лет назад.
На кухне витал слабый аромат бананового кекса и свежезаваренного чая. Дверца микроволновой печи была открыта, давая достаточно света, чтобы разглядеть медные формы для пирогов и оливково-зеленую плитку стойки.
Я прошел по коридору, свернул налево в главную спальню и почти сразу нашел то, что искал. Пистолет лежал в незапертом ящике тумбочки, стоявшей справа от кровати. Он был заряжен. Кого интересует безопасность? Я пошел дальше по коридору на голоса, доносящиеся из кабинета.
Оказавшись в пяти футах от освещенного дверного проема, я услышал, как кто-то в комнате сказал:
— Ты все сделал правильно, малыш.
Голос принадлежал Джею Ривасу, моему лучшему другу из полиции Сан-Антонио. Что ж, все складывалось лучше не придумаешь.
Кончики пальцев моей забинтованной правой руки начали пульсировать от боли. Заныл живот. Когда я попытался подойти поближе, ноги отказались подчиняться. Я обнаружил, что смотрю на семейные фотографии, висящие на стене в коридоре — дагерротипы викторианских предков, окрашенные в цвета пасхальных яиц портреты из шестидесятых и семидесятых, свежий снимок вновь собравшейся семьи. Когда-то я представлял, как здесь появятся и фотографии нашей с Лилиан свадьбы, быть может, снимки моих детей, радостно собирающие пыль и ароматы обедов в День Благодарения.
Сейчас, глядя на эти фотографии, у меня возникло ощущение, будто я держу в руках молоток — я начну их разбивать, будет много шума, во все стороны полетят осколки стекла, но лучше на душе у меня не станет.
Когда я вошел в кабинет, Зик Кембридж заметил меня первым. Взглянув на него, я подумал, что у него выдался трудный день в офисе: черный костюм помялся, воротник расстегнут, галстук сполз набок. Из-за небритой щет