С земли донесся тяжкий стон, потом хриплое дыхание.
— Джо! — голос Беджера был слаб. — Джо, пусть малыш заберет золото. Дай ему забрать его. Не стоит…
— Ну, ясное дело, — легко ответил Харбин. — Не беспокойся об этом. Я и сам думал так сделать.
Глава 14
Светало. В сером рассвете Залив лежал, как стальной щит. Далеко на воде застыл низкий черный корпус судна. Его высокие голые мачты тонкими пальцами указывали в небо.
На песке, скорченные смертью, лежали окоченевшие тела четырех индейцев. Панамы среди них не было.
Дэн Родело медленно поднялся, расправляя мышцы, сведенные неудобной позой и ночной сыростью. Он поднял винтовку и вытер влагу со ствола.
— Лучше зажечь сигнальный костер, — заметила Нора. — Они могут отчалить без нас.
Они собрали плавник. Лишь Том лежал неподвижно.
— Как он? — спросил Дэн.
— Умер. Ты слышал его — это было, когда он отходил. Джо Харбин, опустив голову, посмотрел на Беджера.
— Славный он был мужик и хороший партнер. Я бы ни за что не вынес первого года в тюрьме без него. Всегда осаживал меня, когда я был готов расколоть себе черепок об стенку. — Он глянул на Родело. — Ты ведь на меня нагляделся. Знаешь, у меня фитиль короткий.
Он сложил костер, оторвал полоску ткани от подола своей рубашки — на растопку, похлопал по карманам.
— Спички у тебя есть?
Дэн поднял руку к карману рубашки, а Джо Харбин потянулся за револьвером. Расстояние от руки до оружия было на шесть дюймов меньше, чем у Дэна, и Джо Харбин был быстр. Его рука упала, охватила рукоятку, револьвер мягко скользнул из кобуры, мушка поднялась к цели — и все это было одно совершенное слитное движение, результат долгой практики, оставившей у него за спиной много трупов.
Мушка поднялась к цели, но что-то резко ударило его в бок, и со страхом и недоверием он увидел, что Дэн Родело стреляет. Второй выстрел быстро прогремел вслед за первым и окончательно изменил ситуацию. Пуля Харбина зарылась в песок у него под ногами. Он качнулся назад, тяжко осел на скалу, и шестизарядный кольт выскользнул из пальцев.
— Ты сказал Беджеру, что отдаешь мне золото, — мягко произнес Родело.
— Поди ты к черту… Он же умирал, ему от этого легче стало. А ты что ж, думал, я и вправду согласился, да?
— Он пытался спасти свою шкуру, Джо. Он знал, к чему идет. Видишь, я полагаю, он за эти несколько дней разобрался, кто я такой.
— Ты?.. — Джо держался за бок, и кровь текла по его руке.
— Когда-то в Техасе, совсем мальчишкой — меня тогда звали Кид, козленок, — я был наемным стрелком — бандитом. Пока не понял, что это не даст мне никакого места в жизни. Это была моя профессия, моя первая настоящая работа.
— Этот Беджер, — произнес Джо Харбин с каким-то удивлением, — меня всегда отговаривал, даже когда дух испускал. Стоило бы его послушать… — его дыхание стало прерывистым. — Ты бы лучше зажег костер. Посмотри, на судне не поднимают паруса?
Родело обернулся к морю и слишком поздно услышал щелчок взведенного курка. Он бросился ничком на песок, услышал грохот выстрела, ощутил брызги песка у себя на лице, а потом перекатился на живот и начал стрелять. Трижды нажимал он на спусковой крючок кольта, и с каждым выстрелом дергалось тело Джо Харбина, а потом медленно сползло со скалы на песок.
Неуверенно, с побледневшим лицом Родело поднялся на ноги и посмотрел на Нору.
— Это было неизбежно, — произнес он, с сожалением глядя на Харбина. — Он бы все равно попытался…
— Я разожгу огонь, — сказала Нора.
Она взяла у него спички и присела к костру. Когда появилось пламя и дым потянулся к небу, она поднялась и пошла вдоль побережья — и вдруг остановилась у расщелины в скале.
Шкатулка, которую она вытащила оттуда, была старая и ржавая, но еще прочная.
— Я вспомнила место! — сказала она. — Вот за этим я и шла! Тут все, что осталось от моей семьи…
— Они спускают шлюпку, — сказал Родело. Он взял переметные сумы с золотом и спустился к пляжу, пока шлюпка приближалась. В шлюпке было два человека.
— Ты — Айзечер? — спросил один из них.
— Он умер. Его убили недавно, при побеге. Я займу его место.
— Ничего не знаю, — запротестовал тот. — Мне обещали по две сотни за каждый день, и…
— Все получишь, и еще двадцать зелененьких вдобавок, если сбросишь вон тех двоих в море.
— Зачем это? Тут их никто никогда не найдет.
— Где-то здесь наверху есть индеец, которому обещали по полсотни долларов за каждого беглого заключенного, живого или мертвого. А они не хотели возвращаться.
— Двадцать зелененьких? Это звучит… Он глянул на тяжелые сумки, которые Дэн укладывал в шлюпку.
— А это что?
— Неприятности, дружок. Большие неприятности. Тебе лучше забыть о них.
— Ну что ж, я хочу дожить до старости, а потому интересуюсь только своими делами. Уже забыл.
Нора села в шлюпку, а Дэн подошел к грулье и снял с него уздечку.
— Вот и все, мальчик, ты свободен. Иди обратно к Сэму, если хочешь, и мы однажды придем за тобой. А если не хочешь, просто бегай себе дикарем…
Он похлопал мустанга по крупу и пошел прочь, стараясь не поднимать глаз. Конь смотрел ему вслед. Потом он сделал несколько шагов в сторону гор, снова остановился и обернулся, чтобы убедиться, что делает все правильно. Дэн Родело садился в шлюпку…
Устроившись на носу, Дэн оказался лицом к берегу и увидел, как из пустыни выехал Панама и спустился к пляжу. Индеец остановил лошадь, огляделся, а потом медленно уехал…
— Куда бы ты ни пошел, — сказала Нора, — я хочу идти с тобой.
— Хорошо, — ответил он.
Она крепко прижимала к себе ржавую шкатулку, но почему-то теперь это уже не казалось ей таким важным…
Опасное путешествие майора Бриона
Глава 1
Ночью подул легкий ветерок. Он просачивался через перевалы Голубого хребта [9] вниз, в долину, принося с собой прохладу. Его слабые потоки шевелили листву за окнами большого дома Шелест листьев то слышался, то замирал, то возникал вновь
Мэт Брион, которому еще не исполнилось семи лет, лежал в постели, но не спал, вслушиваясь в ночные звуки.
Скоро должен был вернуться отец. Он отправился в Вашингтон на встречу с президентом Грантом [10], и Мэт напряженно прислушивался, стараясь не пропустить его возвращения.
Отца Мэт обожал. Майор Джеймс Брион был рослым, красивым человеком, которому одинаково был к лицу военный мундир и штатский костюм. Он был превосходный наездник и, как говорили соседи, «стрелок, каких поискать».
На какую-то минуту шелест листьев прекратился, и в воцарившейся тишине Мэт услышал негромкий стук копыт: лошади свернули с большака на аллею, ведущую к дому Двигались они почти бесшумно, и это было не похоже на возвращение отца.
При слабом свете, проникавшем сквозь незашторенное окно, Мэт видел стрелки часов. Он только что научился определять время и теперь часто смотрел на часы. Полночь… Мэт вслушивался, но все стихло. Его охватило беспокойство — он вспомнил рассказы об индейцах и бандитах — и, соскользнув с кровати, стал всматриваться через окно во двор.
Сначала он там ничего не увидел, потом заметил блеск пустого седла, какое-то подозрительное движение в темноте под деревом…
Мэт испугался и бросился наверх, в комнату матери. Открыл дверь, подбежал и тронул ее за руку.
— Мама… там, во дворе, какие-то люди. Я их слышал!
— Тебе показалось, сынок. Папа вернется только завтра.
— Мне кажется, это не папа. Они ходят тихо. Я боюсь.
Энн Брион встала и взяла со стула халат. С тех пор как кончилась война [11] и Джеймс покончил с бандами дезертиров и грабителей, в Вирджинии было спокойно.
— Не бойся, Мэт. Никто нас не тронет. Все слишком хорошо знают нашего папу. Да и Сэм бы их услышал — он ночует в сторожке у ворот.
— Мама, сегодня пятница. Сэма нет. Он по пятницам уходит в кабак.
Об этом никто не мог знать, но Мэт как-то нечаянно услышал, как управляющий предупреждал Сэма, что если об этом узнает майор — его выгонят в три шеи.
Энн остановилась в раздумье. Ближайший дом в четырех милях отсюда. Их управляющий, Берт Уэбстер, уехал к сестре в Калпепер. Работники сейчас в горах — заготавливают дрова, и если ушел Сэм, то они здесь совсем одни, не считая негритянки-прислуги.
Мягкие ковры скрадывали звук шагов. Они спускались в кабинет Джеймса. Там, в шкафчике, под замком, он хранил оружие. Когда они спустились, Энн остановилась и взглянула на парадную дверь. Кто-то пытался ее открыть, осторожно-осторожно поворачивая ручку. Мэт тоже услышал этот звук и крепче сжал руку матери.
На мгновение Энн застыла. В этот миг она впервые испытала страх. До нее вдруг дошло, кто это такие. Сейчас, в Вирджинии, это не мог быть никто иной. Ведь войны сейчас нет. А с тех пор как Джеймс положил конец нападениям лесных банд, остававшихся после войны, и разбоя почти не стало.
Прошло уже два года, а она все еще помнит тот суд и злобную, перекошенную ненавистью физиономию Дейва Алларда, который бросает угрозы в лицо ее мужу, майору Джеймсу Бриону.
Алларды — это имя они взяли, перебравшись из Миссури, — были воровской семьей с сомнительным прошлым; до войны они промышляли мелкими кражами, а в смутное военное время превратились в закоренелых воров и убийц.
У Дейва Алларда на счету было несколько убийств. Брион выследил его и арестовал, а на суде дал показания, на основании которых тот был осужден и приговорен к виселице.
Тогда Аллард вскочил со скамьи и надсадно закричал:
— Брион, тебе конец! Моя родня тебя прикончит! Сожгут! Сожгут дотла, понял?!
Теперь Энн заставила себя размышлять спокойно. Это могли быть только они. Она всегда боялась, что однажды Алларды нагрянут. Хотя Джеймс смеялся над угрозами Алларда, говорил, что тот всегда был ненормальным…