Но раз звонят – значит это кому-нибудь нужно.
Он поднял трубку:
– Да? Слушаю.
– Вы живы, – не спросил, а констатировал мужской голос одного из продюсеров. Услышав его, Джон все сразу вспомнил и испугался. Не голоса, конечно, а блуждающего трека у себя в голове. Перед какой же тонкой гранью он оказался, нацепив наушники и выбравшись на балкон? Сколько еще минут потребовалось бы, чтобы он окончательно порвал связь с реальностью и больше никогда ни о чем не думал, кроме танца?
– Жив, жив… – Джон прокашлялся. – Не так-то просто, знаете ли.
– Ага, знаем. Слушайте, на месте инцидента нашли ваш сотовый. Курьер уже едет. Как получите телефон, постарайтесь выйти на связь с членами группы. Нам это пока, увы, не удалось. Ситуация несколько более серьезная, чем мы думали.
– Из-за младенца?
– Да. Но лучше не углубляться. Скажем так: вам пока очень повезло оказаться подальше от него. Это ваше преимущество.
Джон снова прокашлялся. Во рту пересохло так, что больно было сглатывать слюну.
– То есть остальным членам группы не повезло?
– Мы пока не знаем. Ваша задача – выйти с ними на контакт, договориться о встрече. Потом вам нужно будет вызвать хард-рокеров, они разберутся.
– Разберутся с чем? Хард-рокеры – это же мясники, штурмовики. Они не разбираются, а зачищают крупные скопления меломанов.
– Вот именно. Их нечасто привлекают, но, боюсь, нам понадобится именно их помощь.
– Хорошо. А что мне делать с Йоко? Оставить ее здесь или таскать за собой?
– Как получите телефон, найдите ближайший адрес Студии по геолокации и отправляйте. Это уже точно не ваша проблема.
– Как-то незаметно все вышло из-под контроля.
– Что, простите?
Джон закашлял вновь. На той стороне терпеливо ждали сквозь шум помех.
– Ничего особенного. Говорю, странно это все. Новорожденный – и уже меломан. Он же не успел послушать блуждающий трек. Как заразился? Разве эту дрянь можно передавать половым путем? Тогда где его отец?
– Слишком много вопросов. Не нужно, Джон. Просто выполните две задачи, а потом вам нужно будет отдохнуть. Проветрить мозги, так сказать. Ждите курьера. Хорошего дня.
Трубку положили.
– Проветрить мозги, – повторил Джон, разглядывая заляпанные обои вокруг кругляша дверного звонка.
На случай заражения было предусмотрено несколько инструкций. Если перевести на человеческий язык: участники групп иногда становились меломанами, и в Оркестре знали, что с этим делать.
Заражение первого уровня – самого безопасного – происходило, когда любопытные члены групп брали наушники и слушали музыку, в надежде понять, что же там такое звучит. Многие не до конца верили в блуждающие треки, и их сложно было за это винить. Едва мелодия прорезала в их ушных раковинах первые звуковые дорожки, люди сбрасывали наушники и бежали лечиться – проветривать мозги. Для них были предусмотрены различные процедуры вроде расслабляющего массажа, замещающих мелодий, ушной гигиены и так далее.
Второй уровень заражения наступал, если участник группы по какой-нибудь причине слушал блуждающий трек несколько раз. Тогда ростки мелодии не просто проникали в уши, но и достигали мозга, внедряясь так глубоко, что простыми процедурами не обойтись. В этом случае зараженного отправляли в творческий отпуск, в санатории на юг, где человек проходил тщательные обследования и выправлял психику при помощи квалифицированных врачей.
На третьем уровне человек превращался в меломана. Его глаза наполнялись черным дымом, он устраивал пляски святого Витта, делал татуировки на все тело и становился агрессивным, если снять наушники. Тут инструкция была проста: с участником группы обращались так же, как с обычным меломаном, то есть отправляли в Студию, где подвергали хирургическому очищению.
Джон стоял в коридоре, не танцевал, а значит, до третьего уровня пока было далековато. Но пальцы неосознанно выстукивали мелодию. Нотки блуждающего трека вспыхивали в голове, то и дело напоминая о себе, заставляя думать о наушниках, оставленных на балконе.
Чтобы отвлечься, Джон прошел на кухню, поставил чайник, не глядя на Йоко. Потом вернулся на балкон, положил наушники на бетон и растоптал их, долго и усердно разламывая подошвами податливый пластик. Для верности собрал осколки, шелуху и провод в пакет, замотал и выбросил в мусоропровод на лестничном пролете.
Тишина давила. В тишине возвращался трек.
Поэтому Джон стал напевать что-то из навязчивой попсы, которую слышал в детстве, чтобы заместить мелодию. Из всех текстов он знал только припевы.
Белые розы, белые розы…
Два кусочека колбаски у тебя лежали на столе…
Есаул, есаул, что ж ты бросил коня…
Пока заваривал чай, Джон бросил взгляд на Йоко и понял, что она прислушивается к его дурацким песенкам. Йоко была младше, вряд ли ей доводилось смотреть какую-нибудь «Песню-93» или бывать на концертах группы «Руки Вверх».
– Знаешь, о чем я? – спросил Джон и спел пару строк о розовом вечере, который беспечно смотрит в окна.
Йоко сделала движение, похожее на кивок.
Интересно. Меломаны на третьем уровне заражения обычно не реагировали ни на что, кроме блуждающего трека.
– А вот это? – Он пробубнил что-то из репертуара группы «Дюна».
На этот раз Йоко попыталась подпевать, – совершенно точно! – но зашлась в сухом кашле. Ее ноги заелозили по линолеуму с пятнами высохшей крови. Руки напряглись, натягивая лоскуты разорванной веревки. Джон налил в кружку воды, присел перед Йоко на корточки и дал ей сделать несколько глотков. Вода пролилась на подбородок, потекла между грудей, по животу.
– Как же это ты умудрилась заразиться, – пробормотал Джон.
Риторический вопрос. Есть счастливчики и те, кому не повезло. Конечно, если тебе за пятьдесят, ты почти перестал слушать музыку, никогда не покупал наушники и не в курсе, что такое нейросети, стриминги и облачные хранилища, то заразиться почти невозможно, но все же… Нет точной статистики, как и нет градации. Меломанами становятся мужчины и женщины, старики и молодые. Вот, получается, и младенцы тоже.
Йоко допила, отстранилась. Она снова начала напевать, но уже не знакомую Джону попсу, а что-то другое, болезненно отдающее в ушах.
– Заткнись! – рявкнул он, внезапно разозлившись. – Мне хватило, спасибо!
Курьера он дождался в коридоре. В голове все еще шумело, мелодия пыталась пробиться, но Джон задавливал ее попсой, бормоча, как безумец, строчки из разных песенок. Должно быть, со стороны смотрелось весело.
Молодой курьер передал пакет, с любопытством заглядывая за плечо Джона, в коридор. На курьере тоже были наушники, но совсем дешевые, и даже было слышно, что играет какая-то национальная песня на неизвестном Джону языке.
Телефон разрядился, и еще пару минут Джон возился со шнурами, искал нормальную розетку в квартире, а потом уселся возле балкона на табурет. Руки дрожали то ли от усталости, то ли от напряжения. На улице уже рассвело, чувствовалась ускользающая прохлада.
Едва телефон включился, стали сыпаться сообщения. В основном от Пола, из банков и от неизвестных номеров. Предлагали услуги, рекламировали товары, ну и: «Ты совсем охренел?», «Мы тебя найдем, урод!», «Джон, сука, ты куда пропал?», «Джон, беру слова обратно. Давай, подключайся уже!», «Ты живой, Джон? Ты где?», «Надо созвониться! Джон!» и так далее.
Сразу же – он не успел дочитать – на экране высветился входящий от Пола. Джон принял вызов, прислонил телефон к уху. В трубке дышали и молчали несколько секунд. Тоже, видимо, вслушивались. Потом Пол спросил:
– Ты здесь?
– Допустим, – ответил Джон негромко. – Расскажи, что случилось.
– Ты свихнулся и утащил девку. Мне разбил губы, у Ринго сломан нос. Джорджа убили и утащили с собой.
– И что в итоге?
– Ты прикалываешься? – спросил Пол. – От тебя сутки нет вестей, а теперь допрос по телефону?
– Ага. Именно так. Потому что вы моя группа, и прежде, чем что-то предпринять, мне нужно знать, что в итоге. Ты где? Где остальные?
– В квартире, где, мать твою, еще? Мы хотели рвануть за тобой, но меломаны перекрыли всю дорогу, нельзя было привлекать внимание. Поэтому мы прыгнули в метро и поехали в «Чистое небо». Сидим вот.
– Ага, – повторил Джон. – А что с младенцем?
На той стороне послышался неопределенный смешок. Джону показалось, что он услышал еще что-то. Детский всхлип. Вскрик.
– Спит как сурок, – ответил Пол. – Что с ним будет? Это же мелкотня непонятная. Зря не пристрелили на месте. Ты это… в себя пришел? Припадок закончился? Таблеток бы тебе. Пройти обследование, может, выпишут чего.
– Таблетки есть. Это все меломанка долбаная, зацепила меня немного, но я уже в порядке. Готов к труду и обороне.
– Ну и отлично. Тогда хватай девку – и бегом к нам. На месте сориентируемся, что делать. Позвонишь там своим, обкашляешь вопросики.
– Скоро буду, – ответил Джон и сбросил вызов.
На улице стало совсем светло. Геолокация показывала окраину Сестрорецка. До микрорайона «Чистое небо» – чуть больше часа на такси. Но туда ехать не было смысла, потому что Пол упустил одну важную деталь: его не могли найти всю ночь, а значит, он намеренно прятался и не выходил на связь с продюсерами.
Ему нужен был только Джон. Вернее, Йоко, тут к гадалке не ходи. Джон был уверен, что если сейчас перезвонит, то телефон Пола будет выключен.
Покрутив в руке сотовый, Джон решился и набрал номер хард-рок команды из внутренней системы контактов. Ему ответил вежливый женский голос, интонациями напоминающий модных ныне секретарей на базе искусственного интеллекта. Голос попросил полные позывные, код аутентификации, после чего предложил оставить внятное сообщение, не более шести предложений. Хватило четырех: Джон назвал адрес в «Чистом небе», имена людей группы, код зачистки и упомянул новорожденного младенца.
Женский голос поблагодарил за предоставленную информацию, после чего связь оборвалась.