Операторы должны были очаровать, посадить на крючок, поймать в паучьи сети человека, снявшего трубку. Выполнить на сто процентов так называемый скрипт, то есть успеть пройтись по всем пунктам. Как угодно, любым способом впарить бедолаге настольную лампу, набор ножей и все, о чем клиент не мечтал еще минуту назад.
Короче, изгаляться и так и эдак, но… говорить о супружеской измене?
Ксеня смахнула с клавиатуры волосок.
Оператор № 44 – имена безликих продавцов пустоты в программу не вносились – вероятно, использовал телефон для личных целей, решал чьи-то семейные проблемы, а значит, Ксеня доложит об этом начальству, такому же безликому и безымянному.
– Вы сказали… – Клиентка колебалась. – Мясорубка обойдется мне в пять тысяч рублей?
– О нет! – бодро ответил оператор № 44. – В случае покупки высококачественного проточного нагревателя и электрогрелки мясорубка с десятью насадками достанется вам в подарок, совершенно бесплатно!
Стандартный развод – продать что-то втридорога под видом бонуса… но где же реакция на непротокольное высказывание?
Ксеня отмотала дорожку к началу и запустила в третий раз.
– Здравствуйте, меня зовут Николай, я представляю фирму «Умный дом». Как я могу к вам обращаться?
– Э-э-э… Лилия Васильевна…
– Лилия Васильевна, позвольте вас поздравить! Ваш номер был выбран из тысячи случайных номеров, и…
Ксеня прослушивала файл снова и снова. Там не было ни слова про измену.
– Как это так?
Ксеня таращилась на экран. Возникло омерзительное чувство, что она попала в за́мок. Момент, сломавший ее жизнь навсегда.
До 2002 года, до развода родителей, ныне покойных, и первого спонтанного перемещения в Луговое Царство, Ксеня жила на берегу моря. Городишко впадал в спячку с холодами и просыпался в преддверии туристического сезона. По дороге к пляжной дискотеке находился парк. А в парке – замок.
Он возвышался мрачной громадиной, гремя на промозглом ветру металлическими стенами. Внутри вибрировало эхо, оконца-бойницы смотрели в сторону побережья недоброй тьмой. Замок пугал одним своим видом, грубыми сварочными швами, полустертыми рисунками. Краска частично осыпалась с железных листов, но еще можно было разглядеть на удивление уродливых рыцарей. Венчал все это безобразие флюгер в форме ведьмы.
Взрослые запрещали играть в замке.
«Там полно осколков», – говорили они, но девятилетняя Ксеня боялась замка по другой причине. Правду поведала ей бабушка, когда совсем маленькая и оттого глупая Ксеня просилась погулять в железном домике.
– Это крепость людоеда, – сказала бабушка. – Людоед не рад гостям. Ты же не хочешь, чтобы он съел тебя?
Зерна страха, случайно посеянные в Ксене, пустили корни. Она не бывала в замке. И об этом наконец прознали одноклассницы.
– Боишься идти – так и говори. Но учти: всем расскажем, какая ты трусиха.
Ксеня стояла перед узким входом, стилизованным под дворцовые ворота. Замок был больше всего парка, он был почти таким же огромным, как Ксенин страх. Таким же пустым, как приморский городишко в ноябре.
– Я не трусиха.
Подул холодный ветер, замок отозвался нутряным гулом. Ксеня ковырнула ногтем нарисованный кирпич и отодрала кусок краски. Настоящая стена замка была черной.
– Тогда поднимись на башню и съезжай вниз. Всего-то.
От башни к земле спускалась детская горка.
– Ладно. – Понурая, Ксеня шагнула в полумрак. Внутри воняло, но это подбодрило: конечно, какашки, окурки, бутылки и пивные банки оставили люди, а не людоед.
Рифленый пол прогибался под ногами, и от каждого шага замок стонал. Тусклый свет проникал сквозь прорехи между листами железа. На второй этаж Ксеня поднялась по впаянным в каркас скобам. Чихнула и замерла, услышав скрип. Кто-то шел по нижнему ярусу, стараясь не шуметь.
«Это девчонки собрались меня разыграть».
Ксеня подошла к бойнице, пускающей в замок луч света и воздух. Одноклассницы сидели на бортике песочницы. Компания в полном составе. Ксеня резко обернулась. Слух уловил звук, словно кто-то скреб когтями по железу.
У Ксени заболел живот. Она побежала.
На третий ярус вела винтовая лестница. Ксеня преодолела ступеньки вприпрыжку, споткнулась и упала. В недрах замка громыхали шаги, людоед был уже рядом. Захотелось свернуться клубочком и ждать, пока все закончится. Внизу завизжали железные ступеньки.
Ксеня уставилась на люк в полу, не в силах пошевелиться. Людоед представлялся ей волосатой обезьяной, гориллой, Кинг-Конгом. Но человек, выбравшийся из люка, был самым обычным. Взрослый дяденька с усами и бородкой, одетый как акробат, что летает под куполом цирка без страховки.
– Здравствуйте, – вымолвила Ксеня.
– Хочешь фокус? – растягивая слова, спросил дяденька и, не дожидаясь ответа, тряхнул головой. Его глаза выпали и повисли на пружинках. Потом втянулись обратно в глазницы. Дяденька поморгал. Ксеня приоткрыла рот.
– А вот еще один, – сказал дяденька. Он вынул из уха платок и ринулся на Ксеню. Она не успела вскрикнуть. Резко пахнущая ткань прижалась к носу. Ксеня вдохнула и погрузилась во тьму…
С детской горки она скатилась без сознания. И без штанов с колготами. Фокуснику хватило нескольких минут.
Тридцатилетняя Ксеня помассировала виски. В ее жизни было много удивительного. Чего стоили одни лишь телепортации в Луговое Царство. Иногда она путала вымысел с явью. Считала насильника дьяволом, живущим в ржавом сортире посреди парка. Слуховые галлюцинации были логическим развитием невзгод.
Ксеня покурила на заднем дворе, наблюдая, как ветерок колышет заросли борщевика. Хотелось вернуться на Холм, где всегда тепло, но Ксеня перестала перемещаться. Она сказала себе, что замок давно демонтировали, а педофила наверняка посадили в тюрьму. Побрела обратно по коридору. За закрытыми дверями находились телефоны и человеческие придатки телефонов. Здание напоминало железный контейнер, бездушный и безрадостный. Ангар, кое-как разделенный на секции.
Замок…
На столе поджидала записка от неуловимого менеджера – перечень операторов, которых надо оценить. Один удачный звонок от каждого и один неудачный. Системный блок загудел, приветствуя аудитора. Рыжий таракан юркнул под плинтус.
В психологическом триллере испарившаяся фраза про измены объяснялась бы трюками подсознания, но ведь Ксене никто не изменял: личной жизни у нее не было. Что за фокусы, мозг?
В списке значился № 44. Нарушая привычку двигаться по очереди, сверху вниз, Ксеня запустила программу и нашла нужного оператора.
Брови ее выгнулись домиком.
Удачные звонки помечались зеленым, а неудачные – красным. Вопиющий случай – например, оператор нахамил клиенту – маркировался черным. Но что символизировал белый цвет? Сбой программы? Почему Ксеню не предупреждали о «белых» маркерах?
Курсор скользнул по сплошь белым файлам. Выделил первый попавшийся. Ксеня узнала голос, хоть парень представлялся другим именем: для их организации – обычная практика.
– Здравствуйте, меня зовут Викентий, я представляю фирму «Качество и радость», «Тлен и Лишай». В прошлом году вы похоронили дочь, не так ли?
У Ксени отвисла челюсть. Сорок четвертый нарушал главное правило: создавать в разговоре благостную, дружелюбную атмосферу. Что он собирался продать, с ходу напоминая человеку о столь горькой утрате? Да и вообще, откуда он знал про дочь? О чем операторы не врали, так это о случайном выборе телефонных номеров…
– Что вам надо? – после паузы спросил пожилой мужчина. Его голос дрожал. Ксеня машинально прижала пальцы к наушнику, чтобы лучше слышать. – Зачем вы звоните снова и снова?
– У нас для вас восхитительная новость! – радостно возвестил сорок четвертый. – Скоро ты присоседишься к мелкой дряни в аду, старый пердун, хохотун, лопотун!
Связь разъединилась. Абонент бросил трубку, но смех сорок четвертого еще стоял в ушах Ксени.
Она уставилась на формуляр. Как описать в отчете поведение этого ублюдка? Кому фирма выдает зарплату? Судя по количеству записей, сорок четвертый работал здесь давно. И предшественница Ксени ничего не замечала?
Вспотевшей ладонью Ксеня переместила мышку.
Клик.
На записи оператор, откровенно глумясь, сказал молодой женщине, что у нее неоперабельный рак.
Клик.
Довел до слез ребенка, сообщив, что тот приемный.
Клик.
Сказал девушке, что настоящая причина, по которой некий Сергей ушел, – отвратительный запах из ее вагины.
И так далее и так далее.
Телефонный террорист унижал, оскорблял, крыл матом потенциальных клиентов.
Белые файлы были полны хныканья, рыданий, смеха гиены. И каждую жертву он доставал по три-четыре, а то и по десять раз с маниакальным упорством.
Ксеня вскочила так резко, что кресло уехало к обогревателю на расшатанных колесиках. Она уже была в дверях, когда тревога стиснула череп ледяными клешнями. Ксеня поплелась обратно к компьютеру, боязливо взяла в руки наушники и поднесла их к лицу.
Женщина больше не визжала на оператора, сказавшего ей про жирные волосы. Она заказала теннисные ракетки и ящик крем-мыла.
Старик, похоронивший дочь, поболтал с оператором и купил удочки, чехлы для автомобильных сидений и стопку комиксов про Люка Кейджа.
– Спасибо вам. Спасибо. Спасибо, – повторяли люди на белых записях.
Все хамство сгинуло разом с сардоническим смехом сорок четвертого, теперь – предельно вежливого и максимально профессионального. Ни один оператор не обрабатывал скрипты на сто процентов, а он – да.
Кто-то за секунду заменил файлы и удалил компромат.
Ксеня осмотрела колонки цифр из клиентской базы. Почему-то ей подумалось, что все эти люди мертвы. Недоступные абоненты.
Тяжесть сдавила грудь, в горле саднило. Ксеня выпрямилась и подошла к дверям, щелкнула ручкой, выглянула наружу. Коридор чертовски напоминал внутренности замка, ржавеющего в парке приморского городка. Тени клубились, густели и… будто приближались к кабинету аудитора. Ксеня захлопнула дверь.