з-за страха за свою жизнь и жизнь близких родственников.
При подготовке ко второму покушению бандиты проявили невиданную доселе креативность. Шапиро пришла в голову идея взять у Горина снегоход и на этом экзотическом виде транспорте догнать машину Рыбина, расстрелять ее, и скрыться в заснеженной мгле. Киллеры загорелись идеей и стали испытывать снегоход, пытаясь разогнаться на нем до 100 км/ч. Но от японского чуда техники пришлось отказаться — бросать его в полях запретили.
Решили прибегнуть к более привычному способу покушения — убить Рыбина из снайперской винтовки. Цигельник отправился к Горитовскому и купил у того винтовку за 1,5 тысячи долларов. Однако и тут бандитов ожидала неудача — осмотрев площадку для покушения, они, к своему сожалению, осознали, что расстрелять Рыбина с уверенностью они не могут. С соседних зданий до офиса было слишком далеко, территория полностью не просматривалась. Была забракована и площадка в виде заброшенной дачи по соседству с домом Рыбина.
В итоге киллеры остановились на организации взрыва автомобиля Рыбина. Горитовский передал Цигельнику целый арсенал из тротиловых шашек, нескольких гранат, электродетонаторов, двух автоматов Калашникова и гранатомета. Было выбрано место на дороге, где следовало заложить взрывчатку. К предполагаемому месту теракта проложили "окопчик" и прикопали в него провод. Плюс ко всему, на дороге были вырыты маленькие углубления под взрывное устройство.
Но и тут бандитов ожидала неудача. Внимательный сотрудник милиции постучал в окно "Нивы" с волгоградскими номерами, в которой сидели киллеры и следили за Рыбиным. Цигельник решил "отмахаться" "корочкой" оперативника ФСБ на чужую фамилию, но милиционер все-таки записал в блокнот и эту фамилию, и волгоградские номера "Нивы". Испуганные бандиты в тот же день вернулись в Волгоград.
Только в конце февраля Шапиро через Горитовского все же разыскал киллеров и настоял на скорейшем исполнении заказа. Правда, Цигельник долго отнекивался из-за того, что номера "Нивы" были "пропалены".
5 марта возле гостиницы "Салют" состоялась встреча, которую Цигельник описывал следующим образом: "Шапиро с Горитовским сказали, что именно сегодня, 5 марта 1999 года, надо взорвать Рыбина…Он сказал, что сейчас подъедут люди сверху и скажут надо ли это делать. Подъехала "Волга", белая, из нее вышли трое человек, и пошли к джипу Горитовского и Шапиро "Хенде Галлопер". Мне Шапиро сказал быстро сесть в машину, я с ними разминулся буквально в трех метрах. Они сели в машину, посовещались минут 15–20, вышли трое, сели в "Волгу" и уехали. Горитовский открыл дверь, мне махнул рукой, я подошел, сел на заднее сиденье, Шапиро сказал, что надо делать, сказал, ты видел этих людей, с ними шутить нельзя, надо делать…".
Второе покушение на Рыбина выглядело как дешевый боевик. "Едва автомобиль, на который навели киллеров, свернул с шоссе на проселок, под его правым колесом грохнул мощный взрыв. Машина взлетела в воздух и перевернулась. С двух сторон расстилалось безлюдное поле. Метрах в 30 приподнялась голова в белом малахае, в машину полетела граната. Несколько человек в маскхалатах, до этого невидимые на мартовском снегу, подбежали к горящей груде металла и начали поливать ее из автоматов. Подкатила машина с заляпанными грязью номерами, и нападавшие исчезли. Из искореженного автомобиля выполз окровавленный охранник — ног не было. Они остались в машине. Его напарник, раненный в грудь, пытался вытащить водителя. Уже мертвого", — так красочно описывала покушение газета "Известия"[35].
Но киллеров опять постигла неудача, а Рыбина в очередной раз защитило провидение. Бизнесмена в машине не оказалось. По дороге он вспомнил про день рождения племянника и заехал его поздравить. Это его и спасло. Погиб водитель Федотов, чудом остались в живых охранники Филиппов и Иванов. "Я сразу понял, что меня взрывал ЮКОС", — свидетельствовал Рыбин.
В суде предприниматель подтвердил свою уверенность в том, что за преступлениями в отношении него стоит руководство ЮКОСа, в частности, акционер компании Леонид Невзлин, который лично и опосредованно угрожал ему расправой. Начальник Департамента по стратегическому планированию ЮКОСа Алексей Голубович также рассказывал о роли Невзлина в покушениях на Рыбина. Голубович, по его словам, много раз присутствовал на совещаниях у Ходорковского, посвященных конфликту ситуация с Рыбиным. На одном из них в конце января 1999 года Невзлин сказал: "Дайте мне пару месяцев и проблему с Рыбиным я решу!". Вот уж поистине — специалист по решению проблем… В марте на Рыбина было совершено второе покушение, а Невзлин стал распространять сведения о том, что за преступлением стоят томские бандиты. Аналогичная тактика была использована ЮКОСом после убийства Петухова — в нем были обвинены чеченцы и вдова убитого.
Рыбин, как выясняется, был знаком и с Пичугиным. Глава службы безопасности участвовал в жестких на грани грубости переговорах с Рыбиным по вопросу о передаче ЮКОСу сети нефтебаз и АЗС. В офисе Рыбина Пичугин едва не столкнулся с руководителем компании "Томскнефть" Берлингом. Завидев в окно "юкосовского силовика" Берлинг попросил Рыбина спрятать его, и был проведен в другой кабинет. После того как Пичугин ушел, переживший неприятные минуты Берлинг рассказал, что это именно тот человек, кто угрожает ему убийством.
Угрозы сыпались как из рога изобилия не только на Рыбина, но и на тех, кто был связан с ним дружескими или рабочими отношениями. Адвокат Рыбина Александр Добровинский также получил угрозы от службы безопасности ЮКОСа из-за того, что добился ареста активов ряда предприятий, купленных корпорацией. Вице-президент компании ЮКОС Василий Алексанян лично приехал к адвокату в офис чтобы заявить о том, что Рыбин не жилец. Неприятная встреча произошла у Добровинского и в ресторане "Джан Карло", где к нему, по его словам, подошел довольно известный в определенных кругах в Москве человек и сказал, что адвокат будет следующим, если не прекратит работать против ЮКОСа. При этом он показал спрятанный под пиджаком пистолет. Это предупреждение последовало спустя пару дней после второго покушения на Рыбина.
Был Добровинский и свидетелем угроз Невзлина в адрес Рыбина, а в июне 2005 года Невзлин захотел поговорить и с самим адвокатом. Незнакомец поднес Добровинскому телефон в ресторане "Сыр". В трубке голос Невзлина потребовал от адвоката написать в посольство Израиля письмо о том, что Рыбин на самом деле шантажировал ЮКОС. В противном случае Невзлин пообещал лишить Добровинского статуса адвоката. Кроме того он добавил, что Рыбин не должен говорить на суде о Пичугине.
Через некоторое время после того, как Добровинский придал инцидент огласке, в Нью-Йорке к нему подошел еще один незнакомец со словами: "Зачем же вы так быстро "настучали" по поводу телефонного звонка?" За соседним столиком в ресторане сидел сам Невзлин…
Люди Невзлина пытались всячески воспрепятствовать следствию и даже после бегства олигарха в Израиль. Уже в 2006–2007 годах Шапиро начал давать показания о том, что ему неизвестны "заказчики" преступления, тем самым полностью опровергая свои предыдущие показания. Выяснилось, что Шапиро, находясь в камере СИЗО, услышал фразу, брошенную кем-то в коридоре: "Замолчи, а то умрет твоя мать!" И надо сказать, что подобные угрозы были небезосновательны.
К тому времени в живых не было ни Горитовского, ни Горина — оба были убиты (последний — вместе с женой). Также ликвидированы были друзья Горина Приходько и Попов. Ходили слухи о том, что заказ был сделан на всю волгоградскую бригаду, работавшую с Гориным, а также на часть "тамбовских".
ГЛАВА 6. ТЕ, КТО ВЫЖИЛ
В ноябре 1998 года раздался взрыв под дверью квартиры Ольги Костиной. Ранее она работала в пиар-службе Менатепа под началом Невзлина, но его методы пришлись Костиной не по душе, и та покинула компанию. После ухода из ЮКОСа Костина развивала собственный бизнес — рекламное агентство "Союз" — и тесно сотрудничала с мэрией Москвы. Ей удалось стать внештатным советником Юрия Лужкова, предложив ему проект межрегиональных интеграционных связей, что в контексте будущих выборов в Госдуму и амбиций московского градоначальника, выглядело заманчиво. Тем не менее, в нефтяной компании, о которой у Костиной остались не самые лучшие воспоминания (о чем она неоднократно говорила на публике), ее, как выяснилось, не забыли.
Если раньше Костину защищало то, что ее муж Константин был в Менатепе начальником управления по работе со СМИ, то в 1998 году, после его ухода из компании, "прикрыть" Ольгу оказалось некому. По словам Алексея Кондаурова, бывшего начальника аналитического управления ЮКОСа, он проводил переговоры с Костиной, когда та работала в мэрии. Вот как сам он рассказывал об этом журналистам "Известий": "Когда Костина ушла в мэрию, я встречался с ней. Я ей говорил: Оля, не обижайся, пожалуйста, но Невзлина ты не интересуешь". Почему-то журналисты не задали Кондаурову простейший вопрос: "Зачем встречаться и что-то рассказывать человеку, который вас не интересует"? Можно предположить, что на таких встречах Кондауров мог намеками давать понять, что это — "последнее китайское предупреждение", и за ним могут последовать активные действия. Как это вскоре и произошло.
По счастливой случайности все остались живы. На следующий день после взрыва Костиной позвонил Невзлин и разговаривал неожиданно тепло с учетом обстоятельств ее расставания с ЮКОСом. Преступника, говорят, всегда тянет на место преступления. Костина рассказала мужу о звонке, на что тот, лучше ее знавший порядки в ЮКОСе, ответил, что убежден, что "это Невзлина рук дело". Костина не поверила. А зря. Это выяснилось в ходе допроса Пичугина, когда тот сорвался: "Да никто не собирался убивать вашу Костину! Чуть пугнули — и все"…[36]
На суде по первому делу Пичугина было доказано, что это именно он по заказу Невзлина организовал покушение на бывшую сотрудницу. За дело взялся все тот же Горин, получивший от Пичугина адрес Костиной, ее фотографию и 5 тысяч долларов. Горин, в свою очередь, "перебросил" заказ Пешкуну, а тот отправил его на исполнение бандитам, которые задолжали ему значительную сумму. Это была группа киллеров-неудачников Попов-Кабанец и Эрбес во главе с Коровниковым (подробнее о них — ниже). Но за заказ она взялась с удовольствием, тем более, что параллельно надо было устранить еще одного сотрудника ЮКОСа — Колесова, что обещало неплохую премию.