Воробьев: Простите, снаружи или изнутри?
Архипов: Снаружи и внутри. А еще внутри присутствуют следы незаконного проникновения, отсутствует тысяча долларов, полученная Агеевым в качестве аванса от клиента накануне и револьвер «бульдог». Чему есть документальное подтверждение…
Воробьев: Прошу прощения, не расслышал. Последнее время у меня случаются спазмы. Так чему есть документальное подтверждение? И воды, если можно.
Архипов: Вы что-то слишком много пьете, Воробьев:
Воробьев: Мое дело, сколько хочу, столько и пью! Понятия не имею про вашего Агеева! Никогда о нем не слышал!
Архипов: И Щербак вас о нем не спрашивал?
Воробьев: Этот уголовник на меня напал! Возможно, хотел меня ограбить, или ему кто-то заплатил, чтобы он меня покалечил!
Архипов: Так он вас спрашивал о Агееве?
Воробьев: Нет!!!
Архипов: Хорошо. Выпей… Успокойтесь. Расскажите, что произошло между вами и Щербаком.
Воробьев: Он… Ой… (В этом месте задержанный закатил глаза под потолок и грохнулся навзничь).
Архипов: Перестаньте сейчас же! Воробьев!!!
Денис Грязнов
Итак, Капитолина вышла из 3-го подъезда в 19.35. Села в припаркованные неподалеку «жигули» — «восьмерку» цвета «брызги шампанского», проехала полквартала, развернулась у Детского мира и поехала в южном направлении. Ну так и есть! За время вынужденного простоя Денис связался со своим штатным компьютерщиком, Максом, и коротко изложил ему суть задания. Нужно было узнать, где, собственно живет сотрудница отдела по разработке преступлений экономического характера Федеральной службы безопасности Капитолина Алексеевна Хохлакова. Четверть часа спустя Макс доложил, что в Москве двадцать семь (27) Хохлаковых, из них три (3) К. Хохлаковых и только одна (1) К. А. Хохлакова, а проживает она в микрорайоне Ховрино, что неподалеку от Речного вокзала. Телефон: 486-27-57.
Но Речной вокзал, Ховрино — это прямо на север от Лубянки, а капитолинины «брызги шампанского» уверенно движутся совсем в ином направлении. Значит? Ничего это пока не значит. Допустим, к мужику своему поехала. Вполне резонно будет предположить, что у такой фифы есть мужик. Нет, вполне резонно предположить, что ейный мужик такую фифу должен сам с работы забирать. Значит? Ничего это пока не значит.
Денис держался в двадцати метрах сзади, благо в центре города как всегда в это время был неиссякаемый поток транспорта, и примелькаться он вряд ли рисковал. Но особо лезть на рожон, конечно, не стоило, кто знает, какими профессиональными навыками обладает сотрудница ФСБ. А точнее, инспектор 2-го отделения 7 отдела.
Он не особенно фиксировал дорогу, и в памяти скорее оставались станции метро мимо которых они проскакивали. Новокузнецкая… Тульская… Профсоюзная… Юго-Западная…
Похоже было, что дамочка стремится вон из Москвы. Денис всерьез забеспокоился. Неужели он нечаянно первым же неловким движением умудрился спугнуть крупную птицу?
Апрелевка… Наро-Фоминск… Вот и Московская область осталась позади. Затем пролетели Балабаново, Обнинск, Малоярославец…
Ба! Да она же едет в Калугу!
Возле гостиницы «Москва» Капитолина выскочила из своей «воьмерки» и бросилась на шею к какому-то высокому крепкому мужчине лет сорока с небольшим, который явно ждал именно ее. Мужчина прогуливался по трутуару, лениво потягивая из банки пиво «миллер». Когда Денис увидел его лицо, то просто обомлел. И в свою очередь выскочил из «форда».
— Александр Борисович, какими судьбами в Калуге?!
— А, — махнул рукой Турецкий (а это был он), опуская на землю счастливую Капитолину. — Сам ничего не могу понять. — Расследую местную заваруху в «Инвестсвязьбанке».
— Где?! — Это же тот самый банк, где кого-то охранял Щербак. Надо же как мир тесен! — Там, кажется, президент — какой-то Бочаров?
— Во дела! — обрадовался Турецкий. — И ты о нем знаешь? Не президент, а председатель совета директоров. Ну-ка поделись со мной, живенько!
— Александр, — начала было Капитолина, — но Турецкий сделал упреждающий жест: мол, дай поговорить с человеком.
— Да нет, Александр Борисович, — удивленно глядя на эту пантомиму, — сказал Денис. — Знаю только, что мой сотрудник этого деятеля недавно охранял, а потом уволился. А еще, когда я за ним приехал, были какие-то разборки со стрельбой. Но разве провинциальный банк — это ваш профиль? И не мелковато ли для Генпрокуратуры будет?
— В общем, конечно, ты прав, — вздохнул Турецкий. — Но мы люди подневольные. Копаюсь тут исключительно по высочайшему волеизъявлению. Первый вице-премьер Аникушин брякнул Генеральному, что, мол, уважаемую финансовую структуру обижают нехорошие дяди. Ладно, друзья мои, пошли ужинать, я столик заказал в ресторане, Денис, ты не поверишь, но на всякий случай — на троих. Ждал тебя в гости, короче говоря. Не сегодня — так завтра…
— Денис… — попыталась зайти с другого фланга Капитолина.
— … Мой источник, как говорят газетчики, — хохотнул Турецкий, не давая ей вставить ни слова, — сообщил, что ты кое-кем интересуешься.
— Еще как поверю, — буркнул Денис. Вот значит, кому звонила Капитолина по сотовому с Лубянки. «Я смогла оттянуть лишь до послезавтра»! Стоит, главное, дамочка, ухмыляется и ни вто что не дует. Она, значит, с Турецким, на короткой ноге или на чем там еще, а он само собой, известный бабник, встретил ее где-нибудь на межведомственном совещании и не смог пройти мимо такой фифы. А может, старый прохвост, закадрил девку и сделал из нее шпионку в чужом ведомстве, с него станется, вот она ему и постукивает о всяких аномалиях, что в ее отделе имеют место. Неплохо устроился, Александр Борисович Турецкий, ничего не скажешь: Капитолина Алексеевна Хохлакова не доводит дело до конца, не проинформировав Турецкого. Стоп — стоп-стоп! А это что, значит, как-то его касается — сбор инормации о Седом? Чего же она тут же со всех ног рванула в Калугу? Ну любовники, допустим, но это еще ничего не объясняет… Хотя нет, все объясняет.
Рестораничк был, как это ни пошло звучит, небольшой и уютный. Без кричащей эклектики в интерьере и с неожиданно насыщенным меню.
Сделали заказ. Телятину, фаршированную овощами — для Дениса и тушеное куриное филе с маслинами — для Турецкого. Капитолина согласилась только на фруктовый салат. Пили разное. Она — «Каберне», Турецкий — рябину на коньяке, Денис — минеральную воду без газа.
— Так что в Калуге-то, разобрались, Александр Борисович?
— Да дело выеденного яйца не стоит. Просто у них какой-то самый крутой клиент вдруг разом забрал все свои бабки. И оказалось, что в банке ничего не осталось, представляешь?! Местные бандюки просто взбесились. Короче, вовремя твой сотрудник отсюда ноги сделал… Слушай, а ты с дядей своим давно общался?
— Сегодня утром. По телефону.
— И как, — осторожно поинтересовался Турецкий, — ничего странного не заметил?
— Не-а. Заметил я только, что у Генпрокуратуры появились добровольные помощники. Такие рыжеволосые. — Денис кивнул на Капитолину. Она прекратила свои попытки вмешаться в разговор и теперь только молча и слегка насмешливо улыбалась, словно они не были знакомы.
— Ты на нее не сердись, Денис, — порекомендовал Турецкий, натурально читая мысли. — Капля (это я ее так зову, а она пока терпит), так вот, Капля со мной тут работает. Согласно профессиональной этике, мы делимся кое-какими сведениями. Сотрудничаем, короче.
— Вижу, — мрачновато подтвердил Денис.
— Ну и отлично. Зато теперь, когда все карты на столе, Капля тебе поможет с той информацией, о которой ты просил. Просто она не была уверена, что тебе можно доверять.
— Черт возьми, Сан Борисыч! — подпрыгнул Денис. — Если я не прав, киньте в меня камнем или уколите вилкой. Сто пудов, что важный клиент, забравший все свои деньги из местного банка — это Георгий Седой, а ваша Капля, то есть Капитолина Алексеевна, решила, что я — психованный калужский бандит, имеющий подвязки в МУРе! И приехал собирать на Седого досье!
Турецкий вилкой колоть не стал, вместо этого поддел ей немаленький кусок курицы и немедленно отправил по назначению. Следующие пять минут прошли в дружеском молчании и активном опустошении стола. Наконец Капитолина, заказав сперва творожный торт и клубнику в сиропе, сообщила:
— Могу только добавить, что калужские бандиты, полагавшие, что они контролировали этот «Связьинвест» действительно психи, если думают, что могут во-первых, найти Седого, во-вторых, потребовать вернуть какую-то свою виртуальную долю.
— Почему — они психи? — не удержался Денис, хотя последнее заявление сильно походило на аксиому.
«Капля» с жалостью посмотрела на Дениса и все-таки снизошла:
— Потому что он — невидимка.
Коля Щербак
Щербак никогда не любил морг. За резкий свет и жесткие поверхности, где холодно отдаются звуки, и люди бесформенно отражаются в глазированной плитке, нержавеющей стали и покрытом плиткой полу. От морга несет хлоркой, формалином и смертью. Этот запах обрушился на Щербака при входе и цепко держался в ноздрях еще через час после ухода.
Теперь он ненавидел морг особенно, и каждый раз как он слышал щелчок открываемого замка и шум роликов, на которых выкатывались носилки, перед ним оживал кошмар, когда лицо под простыней оказалось лицом Агеева.
Из-за Агеева же пришел опять. Уговорил следователя позволить ему поприсутствовать на вскрытии Воробьева, окочурившегося прямо посреди допроса от инфаркта. Как будто в брюхе убийцы обязательно окажется записка с именем заказчика, а ему ее потом не покажут.
На самом деле, конечно, хотел своими глазами убедиться, что никакой травмы черепа у Воробьева не было. А если и была, то какая-нибудь старая, которую он Щербак точно нанести не мог. Все-таки спокойней жить, когда знаешь наверняка, что тебе не припишут потом спровоцированный инфаркт (да возможно ли такое?!)
Не в каждом помещении морга гулкое эхо, заметил Щербак. В комнате для вскрытий, с рядом корытообразных столов эха нет. Ему, видимо, страшно здесь гулять. И потому здесь всегда очень тихо: ни шагов, ни обычных разговоров, только однообразный голос патологоанатома, диктующего свои наблюдения, и журчание воды, уносящей кровь.