— Мы так-то к тебе, не к Петру, — наконец решился взять быка за рога фиксатый. — Это ты хорошо плаваешь в холодной воде?
— Со спасательным кругом, — поспешил уточнить Володин.
— Я видел его! — отмахнулся разведчик. — Не хочешь в разведку уйти?
— Лучше нас только штаб полка живет! — поддержал напарника Иван. — Командирская пайка, водки двойная порция …
— Баня! — поднял палец вверх чубатый. — Каждый день топим.
— И особый отдел рядом! — согласился Володин. — Вы уверены, что там разрешат перевод?
Разведчики переглянулись.
— Не боись! — заверил его старший разведчик. — Все на мази.
«На мази, говоришь?»
— Мне бы твою уверенность. А с потерями у вас как?
— Случаются, ясен пень. — поморщился фиксатый. — Но на войне без них не бывает.
— Боишься, что ли? — презрительно скривился блондин.
— У пулемета в первой траншее? — не менее презрительно усмехнулся Володин.
Его не поняли.
— В темноте за языком ползти не для всех! — типа как примирительно сказал товарищу фиксатый. — Тут особая смелость нужна.
— И много вы их взяли? — мгновенно заинтересовался Володин. Его так нагло брали на «слабо», что удержаться от подначки было невозможно.
— Немало! — заверил «Фикса».
«Да неужели?»
— И кого берете обычно?
— Кто попадется! — Иван опередил с ответом товарища. Он, похоже, что-то заподозрил.
«Жаль! Но без хорошей интуиции толкового разведчика не бывает.»
— Понятно, что не генералов! — заверил его Володин. — Чаю нет, чагу будете? Бодрит, и для почек полезно. Вода или вскипела, или вот-вот вскипит. Но не в ДЗОТе, без обид. Я службу несу.
Разведчики, конечно же, согласились. На чагопитие устроились на левой фронтальной пулеметной площадке. «Рекуртеры» никуда особо не торопились, так что завязавшийся разговор поддержали охотно. Володин отказаться от предложения не спешил, его интересовали даже не столько условия службы в разведывательном взводе, сколько общая обстановка. Ну и подробности неудачных разведвыходов в том числе.
Гости виляли как могли, но раскрутить их на достоверную информацию при опыте Володина труда не составило. Всего-то было нужно, не лезть глубоко в кое-какие темы и делать вид, что верит в других.
Немецкой операции по ликвидации плацдарма вокруг штаба полка и по слухам в дивизии очень боялись. Сил в распоряжении командира растянутой на двадцатикилометровом фронте 86-й стрелковой дивизии было очень мало. Имеющиеся когда-то людские резервы Невской Оперативной Группы гнили сейчас в песке Невского Пятачка, так что нехватку людей компенсировали срочной перестройкой землянок в огневые сооружения и прочими инженерными работами. Что по левому, что по правому берегу.
Здесь, с учетом всей уязвимости позиций второго батальона, эти меры вовсе не казались достаточными. Но вслух про это говорить Володин не стал.
В крайне «удачном» разведвыходе с 16 на 17 апреля полковые разведчики винили заместителя командира разведроты старшего лейтенанта Кашина и, судя по паре оговорок, разведотдел штаба дивизии. Разведке 330-го стрелкового полка в ту ночь только «скользом досталось», она поиск только обеспечивала, и сама на нейтралку не выходила. А вот разведывательная рота приняла свою скорбную чашу по полной. Якобы, беда случилась от того, что свеженазначенный в ОРР[1] кадровик старший лейтенант Кашин спал и видел, как поджевать ее командира, призванного из запаса лейтенанта Машуру. Для этого ему следовало отличиться. Чтобы дать столь нужный командованию дивизии и НОГ[2] результат, старлей потащил в Арбузово усиленный взвод. «Такую прорву народа», конечно же, практически сразу обнаружили и вбили в песок дежурными пулеметами, минометами и артиллерией. Несколько трупов позже удалось вытащить.
Полковые разведчики якобы отродясь таких глупостей не творили и, соответственно, подобных потерь не несли. Но с пленными «последнее время» и им «не везло», хотя разведгруппы ходили в поиск почти каждую ночь. В интенсивной стрельбе в районе того же Арбузово прошлой ночью, как выяснилось из разговора, был виноват именно разведвзвод. Вышедшую за языком группу немцам снова удалось обнаружить, однако благодаря толике везения, высокому боевому мастерству, поддержке минометчиков полка и артиллеристов с правого берега разведчикам удалось отойти. Двое легкораненых для такого замеса были не в счет.
«Ну верю, что вы молодцы!» — подумал Володин. — «Вот только что толку с этого?»
— Кем угодно меня считайте, — покачал он головой, — но добровольно к вам в разведку я не пойду.
Разведчики переглянулись. Блондинистый Иван отказу не удивился.
— Если я чего-нибудь здесь и боюсь, — продолжил Володин, — то только напрасной смерти. Никого с собой не забрав. Пояснять надо?
Фиксатый очень захотел что-то сказать. Денис остановил его жестом.
— Стаканяка водки и баня каждый день в этом деле не аргумент.
—Зря! — сказал Иван. — Мы потом уже не возьмем.
— Война рассудит! — развел руками Володин. — Никто из нас не знает своей судьбы.
Разведчики посмурнели. Но попрощались с Володиным они вполне нормально.
— Заходите в гости, коли что, — проводил их Денис. — Оперюсь здесь, может, что-то и подскажу. А то и за языком вместе слазим, от орденка я не откажусь.
«Фикса» резко развернулся, чтобы сказать дерзость, но Иван дернул его за рукав.
— Зайдем.
В ДЗОТ-е, куда Володин зашел занести кружки и котелок, горела коптилка и не спал замполитрука.
— Разведчики приходили?
—Они, — кивнул Денис. — Блатовали к себе. Я разбудил?
— Нет. Я сам проснулся. Согласился?
— Отказался. Мне и тут хорошо.
—Зря, — покачал головой Семенахин. — Я бы на твоем месте пошел.
— Мне и тут хорошо, — повторил Денис. — Там начальство слишком близко. В траншее спокойнее.
— До первой атаки, — не согласился командир.
— А там до первого настоящего выхода, — хмыкнул Володин. — Вечно в воронках под проволокой спать не получится.
— Кто-то это сказал? — напрягся замполитрука.
«Ну-ну, мой друг, ну-ну!» — подумал Володин.
— Так-то стрельба на том конце плацдарма прошлой ночью, это они впухли. Двое раненых, группе удалось отойти.
— И шо тогда наговариваешь?
— Еженощные выходы и отсутствие результатов мне про это сказали, — произнес Володин, присаживаясь к столу. — Что они делали последние ночи? Похоже, что на удачу ползают наши разведчики, а не на конкретную цель. Подползут к немецким окопам, не зная, чего там ожидать, какой-нибудь тени или шороха испугаются, и назад. А там что делать? Только спать. Рано вернешься — спросят. То, что их вчера обнаружили, это, знаешь, не аргумент. Позавчера-то нет! Вслух никто ничего такого не говорил, конечно. Это у меня сложилось впечатление. Очень удивлюсь, если неправильное.
— Поэтому ты отказался?
— Да, — не стал темнить Володин. — С той стороны фашист с пулеметом, с этой — товарищ сержант госбезопасности с наганом. Попробуй тут между е…х проскочи. А здесь я у всех на виду. Что ни ночь, из пулемета бью в темноту. Песок копаю большой лопатой.
— Давай сюда котелок! — решивший не развивать тему замполитрука вытащил из-за нар покоцаный мелкими осколками двенадцатилитровый термос, в котором пулеметчики хранили питьевую воду. Пробоины в оцинкованной колбе Семенахин не мудрствуя заткнул деревянными чопиками.
24 апреля 1942 года
Углубляемый до полного профиля семенахинскими расчетом окоп для станкового пулемета представлял собой Г-образную канаву в земле с двумя пулеметными ячейками на два стола каждая. Под фронтальный и фланкирующий огонь в правую и левую сторону соответственно.
По уму ячейки требовалось подальше разнести, разместив вторую где-то у разбитого в прошлом году ДЗОТ-а, однако раскапывать ведущий туда ход сообщения замполитрука отказался. В нем под песком гнили трупы. Сема Усачев, начав работы в том направлении, уже на третьем метре нашел сразу двоих. Судя по черному обмундированию и шарового цвета каскам, матросов из 4-й морбригады. Еще несколько трупов лежало в разбитом сооружении или рядом с ним, запах разложения там стоял куда гуще, чем разило с нейтральной полосы.
Умный замполитрука своим командирским положением не злоупотреблял. Разделил углубляемый ход сообщения на три части колышками и первым взял в руки лопату.
За пулеметом в этот раз оставили Володина.
Немцы в секторе обстрела «Максима», отличие от прошлой ночи, почти не стреляли, хотя ракеты в небо швыряли с меньшими интервалами. Одни только минометы вели редкий методический огонь с того края карьера, меняя его тремя-пятью минами беглым с произвольными интервалами. Где-то раз в полчаса-час добавляли свое веское слово дежурные гаубицы.
А вот слева, в полосе пятой роты у «8-й ГРЭС» и слева, где занимал оборону третий батальон, немецкие пулеметчики патронов не жалели. Да и противотанковые пушки постреливали почаще, чем вчера. Только на дальнем краю плацдарма, в полосе обороны первого батальона, на слух было довольно тихо.
Так как противостоящие ему немецкие пулеметчики вместо того, чтобы жечь патроны, жрали шнапс и играли в карты, Володин стрелять тоже не торопился. Впустую выпросить снаряд из стоящего на прямой наводке противотанкового орудия ему не улыбалось, под ориентиром как-никак сидел. До той поры, пока боевые товарищи не сделали свою норму, он израсходовал до половины ленты, не более.
На его место встал замполитрука, Усачев сел рядом с пулеметом и почти сразу заснул. Нормально поспать при периодически долбящем в метре-полутора от тебя станкаче ни у кого не получалось, но посидеть в полусне-полуяви было как раз. Больше все равно делать было нечего. Основной задачей дежурного пулеметчика тут было даже не вести по фашисту огонь, а своевременно распинать товарищей, услышав их храп или что кто-то идет.
Сил Володину было не занимать, фактически бесконтрольность пулеметчиков со стороны командира четвертой роты позволяла не бояться, что его отправят копать куда-то еще, так что лениться причин не было.