Гость в ходе сообщения появился, когда он подходил к половине выданной ему нормы.
— Стой кто идет! — заорал Денис в темноту, бросив лопату и, схватив прислонённую к крутости СВТ, для пущего блезира лязгнул затвором. — Девять!
— Семь! — ответила темнота.
Сегодня пароль был «Шестнадцать».
— Здравия желаю, товарищ младший лейтенант! — сказал он. Архангельский говор Таранина было не спутать.
— Ты тоже здравствуй, товарищ Володин! — ответил тот. — Слышал, выбрал по себе СВТ?
— Так точно!
— Как тут дела? — спросил командир взвода у замполитрука, после того как протиснулся мимо Володина. Денис продолжил копать, прислушиваясь к беседе отцов-командиров.
— Все хорошо, — ответил Семенахин. — Заканчиваем позицию.
— А немец што?
— Здесь тихо сегодня. Хоть бы пуля мимо пролетела. Одним глазам и ушам страшно.
— Да, везет вам. Пятую роту как из шлангов поливают.
— Третьему батальону тоже достается.
— Я вижу.
— Может, быть часть сменили? — предположил Семенахин.
— Может быть и так, — согласился с ним командир взвода. — Ко мне вопросы есть?
— Нет, все хорошо у нас.
Усачев подтверждающе пискнул.
Над головой повисла на парашютике очередная немецкая осветительная ракета.
— Хорошо — это когда немецкая разведка никого не утащит! — перешел на нравоучения младший лейтенант. — За местностью внимательно смотрите? Такая тишина — это неспроста!
— Обижаешь, товарищ лейтенант! — замотал головой Семенахин. — Ни единого движения. Как вымерло все. Стреляем только для профилактики.
— Патронов сколько израсходовали?
— Первую ленту добиваю. Патронов тридцать-сорок осталось.
— А ну, дай-ка я! — обрадовался мамлей и встал к пулемету.
Сразу же, как ракета погасла, Таранин дунул длинной очередью в белый свет, как в копеечку с широким рассеиванием по фронту. Через десяток секунд повторил. На третьей очереди лента кончилась.
— Только приноровился! — пожаловался командир взвода, отходя в сторону.
«Угу, не тебе набивать», — подумал Володин, кидая очередную лопату песка на бруствер.
Третий батальон опять начали окучивать минометами через карьер.
— Покурим, Петро? — перешел к лирике командир.
— Покурим! — согласился замполитрука.
Особых новостей у командира взвода не было. На берегу все было тем же самым. Начальство требовало крепить оборону, полк как мог эту оборону крепил и очень надеялся на лучшее. Вера, что от судьбы не уйдешь, из Таранина прямо-таки лезла. То, что уничтожение плацдарма вопрос одних только немецких ресурсов, на Пятаке понимали все.
— Считай, еще ночь прошла! — вздохнул остановившийся рядом с Володиным Семенахин после того, как младший лейтенант ушел.
— Он еще раз не придет? — уточнил Денис.
— Даже будь в пятой роте спокойнее, что тут делать командиру пульвзвода? На що ему всю ночь дуриком меж пулеметами мотаться? Его дело комбату капать на командиров рот, чтобы расчеты не забижали. И пулеметы обеспечивать. Проверить нас и стрелки проверят.
— Наверное… — хмыкнул Володин. Прошлой ночью проверки прошли мимо, хотя в траншее кто-то на кого-то рычал.
— Наверное… — подтверждающе вздохнул замполитрука.
Пулеметчики, не сговариваясь захихикали.
Под утро, когда немецкий огонь давно стих, на том конце плацдарма внезапно началась очень интенсивная перестрелка, быстро заглушенная артминометным огнем.
— Про это я и говорил! — сказал Семенахину решивший разогнать свою и не сон и не явь Володин. — Перед тобой четыре километра немецких траншей, но за контрольным пленным мы лезем только в Арбузово. Как будто там медом намазано, б…ь!
Замполитрука невесело хмыкнул.
— Под ГЭС окопы слишком близко, немец постоянно настороже. Коли в песках обнаружат, то живым не уйти. Куда ты из карьеров денешься, а?
— Куда им тогда за пленным ходить, да?
— Там не только Гринблат с Дементьевым, но и артиллеристы с правого берега поддержат.
— Слабый аргумент, знаешь ли, — с не видной в темноте усмешкой возразил Володин. — Как в анекдоте. Где пьяный мужик под фонарем ключи ищет. Там, говорит, светлее.
— Тебя не спросили, — рассердился Семенахин. — Согласился бы на перевод в разведвзвод, Петрову бы сейчас о том гутарил. Какого черта мне говоришь?
— Вежливо и культурно веду беседу, товарищ замполитрука, — пожал плечами Володин.
Разговор себя исчерпал. Оба замолчали. Впрочем, канонада быстро заглохла. Так же неожиданно, как и началась.
Утро началось с завтрака и рутинной работы пехотной интеллигенции. Перенеся «Максим» в ДЗОТ, Семенахин с Володиным взялись за его чистку. Усачев, присев у фронтальной амбразуры, ровнял патроны в лентах выравнителем.
Без стука вошедшие в ДЗОТ пожилой старший сержант при бинокле и ППД и молодой красноармеец с карабином и «трубой разведчика», в сравнении с вчерашними гостями смотрелись менее стильно. Вещмешки за их спинами кубанки заменить не могли, однако ножи и опоясывающий ватник сержанта офицерский, или, если точнее сказать, командирский ремень, подсказывали, что они представляют ту же структуру. Красноармеец и Усачев выглядели ровесниками, гость разве что выглядел выше и спортивнее.
Семенахин отложил замок в сторону. Володин прекращать чистку ствола нужным не посчитал.
— Добра этому дому! — прогудел старший сержант.
— Здорово, гости дорогие! — ответил замполитрука. — С чем пожаловали?
— Мы из разведроты. За фрицем из вашего окопа славно будет понаблюдать, я так считаю. Ну и погреться надо будет где-нибудь, как подмерзнем, водицы вскипятить.
Володин фыркнул.
— Чай есть, говоришь? — потер измазанные в масле руки хитрожопый замполитрука.
— Найдем для хороших людей! — не стал ломаться старший сержант, присматриваясь, где можно присесть.
— На нары кости кидай, — подсказал Володин.
Главными контрабандистами солдатских ценностей на плацдарм были даже не тыловики, а саперы из сапбата дивизии и бойцы разведроты. Последние из всех считались самыми буржуями. Единственным, но в ведущихся с ними фронтовых маклях было долгое отсутствие трофеев. В данном случае это не имело значения, припасть к ручейку изобилия хозяевам жилплощади можно было и так.
Познакомились, поговорили за жизнь, обменялись последними сплетнями, попутно дочистив и собрав «Максим». Разведчики ознакомились со стрелковыми карточками.
Иваныч, он же старший сержант Максим Иванович Крунгашкин, вот совпадение, исполнял обязанности командира перемолотого 17-го числа разведвзвода и ныне был отправлен на плацдарм подобрать место и цель для очередной вылазки. Командира разведроты насчет отсутствия контрольного пленного драли как бы не жестче, чем полковых разведчиков — разведывательная рота жила рядом с штадивом. В общем, мысль, что на Арбузово луна клином не сошлась, пришла в голову не одному Володину. Сопровождавший Крунгашкина Миша Мамоницков тоже был одним из тех, кому удалось из того замеса выбраться невредимым, но в разговоре он предпочитал отмалчиваться. Старший сержант говорил за двоих.
Пока закипала вода, дорогих гостей сводили привязать местность к перенесенным уже в блокнот стрелковым карточкам, подсказали обычное местоположение пулеметов и ротных минометов противника, интервалы запуска осветительных ракет и все тому подобное.
После дел пришел черед чаю. Тот был сильно так себе, типичный грузинский «Принц Гиви», обходившийся в сталинском СССР победившему пролетариату в цену отборного крупнолистового цейлонского. Однако у нищих выбора не было. Военторга с конфетами «Мишка на севере» на плацдарм как-то не завезли.
В этот раз первым остался дежурить Володин. Разведчики устроили свой НП на левой фронтальной пулеметной площадке. Денис подошел к ним.
— Забыл спросить, — встретил его Крунгашкин, — это не ты на днях из Невы выплыл?
— Я, — подтвердил Володин.
— Ну ты даешь! — первый раз за все время показал эмоции молчаливый Мамоницков.
— Очень уж жить хотелось, — поскромничал Денис.
— В разведроту не хочешь перевестись? — взял быка за рога старший сержант. — Мне взвод надо комплектовать. Крепкие и толковые люди нужны позарез как.
Володин задумался. Эти два работяги войны ему понравились.
— Недельки две или три подождать терпит? Подумать надо.
— Будешь смотреть, чем с этой суетой дело закончится? — с некоторой паузой угадал его мотивы мудрый мужик, еще больше расположив к себе этим Володина.
—Да, — не стал врать Денис. — Хотя смотреть буду не на это, а на уровень организации разведвыходов. У вас кто продумывает операции? Тот, кто с вами на нейтралку идет или в штабе сидит?
На последние вопросы Крунгашкин ответить не захотел.
— Терпит время! — подумав, сказал он. — Толкового бойца в нашем деле всегда нехватка.
—Я тебя понял, — кивнул Володин. — Договорились!
Жаркое апрельское солнце разгоняло остатки утреннего тумана 24 апреля 1942 года…
[1] ОРР — отдельная рота разведки. В советской военной традиции термин отдельный показывает наличие у воинского формирования прав войсковой части и, соответственно, гербовой печати у его командира.
[2] НОГ — Невская оперативная группа, в описываемый период соответствовала стрелковому корпусу.
ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА 330 СП № 119
Серия «Г»
ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 119
Штаполк 330 Левый берег р. Нева. 19.00 24.04.1942 г. Карта 1:25000
1. 330 СП занимает оборону в полосе северная окраина АРБУЗОВО — ПЕСКИ ЮЖНЫЕ — ПЕСКИ СЕВЕРНЫЕ — ПИЛЬНЯ, в положении подразделений изменений не произошло.
2. В течение суток подразделения полка несли службу наблюдения за противником, вели усиленную сторожевую службу, производили инженерное улучшение позиций и вели стрелково-пулеметный огонь по огневым точкам противника. Ночной выход пешей разведки на взятие контрольного пленного закончился неудачей, при проходе через минное поле разведгруппа была обнаружена и с потерями отошла.