— Сто пятьдесят пять, б…ь! — сказал Володин. — А не зря ли нас в эту траншею загнали, товарищ младший политрук?
Беспалов остро блеснул глазами, но ничего не сказал.
Артналет полевых гаубиц по огневым средствам в окопах оказался кратким, но весьма интенсивным. В побитой траншее стонали и кричали раненые.
Выбравшийся из ячейки первым, политрук неожиданно встал как вкопанный. Володин выглянул из-за его спины. Перед Беспаловым на дне траншеи лежала перевернутая «халхинголка», полная перемешанной с песком черно-серо-красной массы.
Политрук покосился на Володина и, осторожно подняв шлем, выбросил его за бруствер.
Денис молча протиснулся мимо него, говорить тут было не о чем. Погибшему бойцу было уже было все равно.
Оставшийся за спиной политрук с брезгливой гримасой оттирал песком руки от крови.
Владелец каски был пулеметчиком. Судя по размеру воронки, в ячейку «Максима» попал 105 мм снаряд, но и его хватило с избытком. Пулемет, короба с лентами и трех человек словно пропустило через камнедробилку
Володина передернуло, супостатскую артиллерию он всегда недолюбливал. Вне зависимости оттого, что по нему кидало: древние, как говно мамонта, Д-20 или Д-30, тоже немолодые СПГ-9, эрзац-минометы с баллонными бомбами, или минометы полноценные от всех производителей. Жить ему или нет, под их огнем от него не зависело. Почти.
Касательно почти, от маразматических представлений состоявшихся на плацах, в выращивании свиней и в кражах горючего с запчастями военных он был все же далек, так что артиллерию ответом на все вопросы не считал. Так же как, впрочем, и не любимую им еще больше арты тактическую авиацию.
Эффективность богов войны, на его взгляд, всегда была очень сильно завязана на квалификации личного состава и неизбежно начинала провисать, стоило хоть одному звену цепочки лажануть. Если же проблемы с профессиональным соответствием вылезали сразу в нескольких точках, то артиллерия и авиация могли стать и бесполезными. В лучшем случае. В этом контексте основным отличием хорошей пехоты от скверной он видел в способностях провокации противника на ошибки и умении навязать схему боя от своих сильных сторон при использования слабых сторон противника. Что, впрочем, совсем не всем было по силам. Примеры были прямо перед глазами.
В третьем взводе при артобстреле вышло из строя два человека. Первый был убит взрывной волной засыпавшего его в ячейке снаряда или, может быть, мелким осколком — за исключением струйки из носа крови видно не было. Он, будучи полураскопанным, остался сидеть по грудь в песке, опустив голову на грудь. Со вторым хлопотал санинструктор разведроты — жилистый еврей в ватнике и «вертолетом» сидящей на тронутых сединой кудрях пилотке.
— Что с ним? — спросил Беспалов.
Ротный медик обратил на него забрызганное мелкими каплями крови и грязи лицо и шмыгнул носом:
— Контузия, товарищ младший политрук. Необходимо в тыл отправлять!
— Отправляй.
— Тебе люди для эвакуации раненых нужны? — покосившись на спину Беспалова, уточнил Володин.
Санинструктор отрицательно помотал головой:
— Нет пока.
— Хорошо.
Когда минометный огонь поутих, с нейтральной полосы начали выползать люди.
Перевалившийся через бруствер вместе с раненым крепкий мужик в ватнике и летних штанах дышал, как загнанная лошадь. Судя по серой сумке с красным крестом на ней и кобуре с наганом, он тоже было ротным медиком. Раненый в бедро боец полулежал рядом с ним со счастливым лицом, кусая, впрочем, губы от боли.
— Много раненых? — поинтересовался Володин, сунув санинструктору флягу с водой.
—Да. — Ответил тот, благодарно кивнув, и присосался к ней. — Немало.
Володин оглянулся на Беспалова. Тот шел вдоль траншеи, орал и раздавал пинки с подзатыльниками, требуя от людей вести огонь по противнику. Денис забрал флягу и последовал примеру начальника. На повороте он оглянулся, чтобы увидеть, как оставленный им санитар пожал руку только что вынесенному бойцу, широко перекрестился и решительно выскользнул наверх. Спасать других.
В ходе подготовки второй атаки разведчиков запланировали усилить саперами и поставить в первый эшелон.
— Ну что ж, следовало ожидать, — меланхолично произнес Володин. Он сидел на нарах, опершись спиной о стену землянки. Коптилки в ней не нашлось, источником света была открытая дверь.
Сидевший у стола ротный сплюнул на пол. Собравшийся в укрытии командно-начальствующий состав разведывательной и саперной рот зашушукался. Машура собрал всех, помощников командиров взводов включительно.
— А от тебя следует ожидать, что ты сумеешь по-большевицки вдохновить, мобилизовать взвод, чтобы в атаке труса не спраздновали бойцы! — обрезал Дениса политрук разведроты. Политруководитель саперки что-то одобрительно пробурчал.
«Вот оно счастье!» — подумал Володин. Но вслух говорить ничего не стал.
— Ты за собой следи, а не за моим помкомвзвода! — неожиданно вступился за него сидевший рядом Беспалов.
Мгновенно началась склока.
— Слежу!
— Вот и следи!
— Тихо всем! — Лейтенант Машура хлопнул ладонью по столу. — Володин, если есть что сказать, говори. Нет? Не разевай рот.
— Мне можно высказаться, товарищ лейтенант? — реально удивился Денис.
— Ты тут младший по званию! — усмехнулся командир ОРР. — Два дня на острие и все знаешь. Почему бы не с тебя начать?
— Спасибо за доверие, товарищ лейтенант! — постарался не усмехнуться Володин. — Артиллерийская поддержка такой же будет?
— Наверное, да, — мрачно хмыкнул Машура. — Еще неясно.
«Как мы до Берлина дошли? Х…й его знает!»
— Кроме выдвижения под проволоку в ходе артподготовки и броска вперед по ее окончанию ничего в голову не лезет, — не стал скрывать свои мысли Володин. — Если снова выйдем из окопов после трех пердков, опять ничего не получится. Перебежками пойдем или в рост — неважно.
—Да! — согласился командир роты. Командиры взводов поддержали
— Так своя же артиллерия побьет! — усомнился командир саперной роты.
— Если ползком пойдем, не побьет! — возразил Беспалов.
— Ты собери людей из воронок тогда, — хмыкнул политрук саперной роты.
«Доверие к личному составу просто бешеное, суко! — отметил Володин. — Народ и армия едины, б…ь»
Беспалов, видимо, подумал то же самое:
— А на х…й ты в этой роте нужен тогда, если разведчики в атаку ходить бояться?
— Осади, Андрей! — Машура опять хлопнул ладонью по столу. — Сказал же! Сам знаешь, накроют нас артиллерией, и все — сорвалась атака!
— Нашей или немецкой?
— Аргумент! — все же согласился командир разведроты. — Близковато до нимця, но что поделать? Твой Володин, в целом, по делу сказал. Утром все все видели.
— Тот самый момент, чтобы мобилизовать народ! — ядовито обронил Беспалов, словно сам звезд на рукавах не носил. — Вдохновить! Мотивировать!
Вокруг засмеялись — почему-то один командный состав. Это политрукам было не смешно, кроме Беспалова.
На том и порешили. Володин больше не высовывался, как, впрочем, и сержанты-помкомвзвода. Как жить, умирать и выполнять боевую задачу решали командиры и политруки.
В ходе прений выяснилось, что, выставив на «острие копья» разведчиков, командир полка распорядился усилить взводы разведроты саперами. Как от отдельного подразделения, от саперной роты толку было мало. Вторая рота 120-го отдельного саперного батальона, пусть и сохранив в утренней атаке много людей, по-прежнему не имела ни одного пулемета. Да и тактические таланты ее комсостава в пехотном бою явно оставляли желать лучшего. В эту эпоху вожди Красной Армии и Советского Государства искренне не понимали воззрений Хайнлайна и в противоречии его мыслям считали красноармейцев и командиров чем-то вроде специализированных насекомых. Формирование в составе инженерных войск батальонов гвардейских минёров, а потом и штурмовых инженерно-саперных бригад, которые общевойсковые начальники потом в общем-то и не знали куда деть, было совсем не самыми одиозными вариантами экспериментов доведенной до абсурда специализации.
Грядущее усиление взвода до 30–35 человек Володина немного обрадовало. Качество личного состава в принципе тоже — молодежи среди саперов было мало, ядро роты составляли крепкие рукастые мужики от тридцати до сорока лет возрастом. Он не торопился обрадоваться только их выучке. Дивизионный сапбат в 86-й СД был не столько боевым, сколько рабочим подразделением. На передке, насколько он понял, работали практически одни только полковые саперы.
По выходу из блиндажа, где происходило совещание, командир саперной роты представил Беспалову командира, придаваемого ему или точнее — вливаемого в его сводный разведвзвод саперного подразделения.
Судя по молодости, обращавший на себя внимание щеголеватыми «офицерскими» усиками старшина Юрченко был выдвинутым из-за высоких морально-волевых качеств кадровиком. Иных причин дать ему взвод Володин не видел. Уж кого, а офицеров, если точнее, среднего комсостава в дивизии был большой избыток. Ставить себя старшина начал буквально в следующую секунду после представления.
— Он нам нужен? — зашел сапер с тузов, этак по-барски указав на Володина большим пальцем.
Денис испытал острый приступ желания выбить парню зубы. Прикладом.
Беспалов с иронией покосился на него.
— Третий действительно будет лишним, — пожал плечами Денис в ответ на немой вопрос. — Наш сводный взвод не пятьдесят человек.
— Понимаешь, — согласно кивнул политрук и, ненадолго задумавшись, приказал: — Пулеметы под себя забирай. Они с расчетами теперь твои будут.
— То есть, товарищ политрук? — удивился старшина Юрченко, расстегнув по жаре верхние пуговицы ватника, чтобы сверкнуть старшинской «пилой» и скрещенными топором да лопатой на черной петлице. — Вы хотите забрать из отделений РПД, товарищ младший политрук?
— Да, хочу! — кивнул Володину Беспалов. — Толку от них там с двумя дисками. Ты же умный, придумай что-нибудь.