— Видел, что немцы у гребня мелькали. И слышал, конечно!
— Машура, когда увидел, что к нам не пробиться, собрал остатки своих взводов в кулак и на левом фланге атаковал.
— Их что, заманили под кинжальный огонь? — спросил Володин, чтобы не молчать.
— Нет! — мрачно буркнул Беспалов в ответ. — Не угадал.
— Выходит, роту уничтожили контратакой прямо на виду с правого берега?
— Правильно понимаешь. Мало кто оттуда ушел.
— Сколько нас всего теперь осталось? Человек пятнадцать? Двадцать?
— Двенадцать, вместе со мной.
— Б…ь!!! — сказал Володин.
Цензурных слов у него не было. У Беспалова, кстати, тоже. Но он предпочел промолчать.
С рассветом цензурных слов не прибавилось. Несмотря на то, что с середины ночи над головой почти непрерывно гудела советская авиация, в эффективности ее бомбовых ударов Володин несколько сомневался. Так же как, впрочем, и в эффективности огня советской тяжелой артиллерии. Основные цифры таблицы планового расхода снарядов по ненаблюдаемым целям он помнил.
Командование между тем не успокаивалось и все еще надеялось восстановить положение, планируя очередное наступление в направлении «8-й ГРЭС».
Володин с его опытом посчитал такой план преступлением уже на уровне замысла. Предыдущие два дня немцы, не особенно в том скрываясь, обескровливали 330-й полк и приданные ему подразделения. Гораздо умнее сейчас было бы оборону крепить, а не пополнять ковер трупов, атакуя неподавленную систему огня противника. Но простого красноармейца, помощника командира разведывательного взвода из двенадцати человек никто не спрашивал. Как, впрочем, и его командира.
Резервов у полка давно не было, так что для грядущей атаки майор Козлов с Щуровым зачистили его тылы. В строй поставили решительно всех выглядевших более-менее боепригодными военнослужащих, даже исполнявшего обязанности начальника продфуражного снабжения полка политрука с кладовщиками замели. Разведчики в этом могучем воинстве планировались на роль цемента. Когда отдохнут.
Толком отдохнуть Беспалову с Володиным не удалось. Их «архисрочно» вызвали в командный пункт полка.
С правого берега снова куда-то била советская артиллерия. Немецкая отмалчивалась. В двух шагах от обрыва, подсвеченный пламенем сержант госбезопасности Кузьмин жег бумаги в разрубленной пополам бочке. Хмурый особист с «халхинголкой» на голове, не обращая ни на кого внимания, лично шерудил в огне винтовкой со штыком. Судя по оцинкованной канистре, с горючим у его ног, шансы какой-либо из шкурок выжить для прочтения посторонними были призрачными.
Народа в «передней» секции огромного двухсекционного блиндажа командного пункта полка скопилось человек двадцать.
Щуров с его СШ-40 на голове, вооружившись ППД с рожковым магазином, выглядел еще более импозантно, чем раньше. Было очень похоже на то, что старший батальонный комиссар поведет людей в бой лично. Меньшим, даже не идиотизмом, а преступлением готовящаяся атака не стала, но к начальнику политотдела штаба дивизии этот жест все претензии снимал. Так же как, впрочем, и к Козлову. Блохин, Красиков и свитские начальства тоже были здесь.
— Политрук, ты будешь на острие, поведешь ударную группу! — сказал начальник штаба дивизии, глядя на Беспалова. — Кроме тебя эту честь сейчас доверить некому! Ты самая достойная из кандидатур.
—Есть, — равнодушно ответил младший политрук. Несмотря на большое количество привлеченного в импровизированную штосструппен комсостава, нечто подобное Беспалов уже предполагал.
— Делай что хочешь, придумывай что хочешь, но рыжих с берега надо сбить, — поддержал НШ начальник политотдела. — Нам надо расширить плацдарм! Переправа под постоянным обстрелом. Без нее пятачок не удержим!
— Я понимаю! — все так же равнодушно сказал Беспалов.
— А ты что думаешь, младший сержант? — Щуров переключился на Володина.
— Как выполнить приказ! — буркнул Денис. — Я рядовой, товарищ старший батальонный комиссар!
— Уже нет! — криво улыбнулся майор Козлов. — Поздравляю вас с младшим сержантом, товарищ Володин. Я подписал представление.
— Служу Советскому Союзу! — вытянулся Денис, стукнув о пол прикладом винтовки.
— Присоединяюсь к поздравлениям! — Щуров нетерпеливо махнул рукой. — Как не последний боец скажи, как ты его собираешься выполнять, этот приказ?
— Бежать, стрелять, кричать, — не удержался от легкой дерзости Володин. Предлагать «Крепите оборону, кретины! Немцы сегодня-завтра попробуют зачистить плацдарм!» было не то чтобы политически неправильно, а откровенно опасно. — Желательно вдоль обрыва. Там, может быть, вчерашний успех даже повторим!
Щуров подошел ближе и заглянул Володину в глаза.
— Нашему делу такие настроения не нужны! — мягко сказал он. — Да, вы везете, вас и грузят.
Беспалов едва заметно усмехнулся. Щуров обратил внимание на него. Но разноса устраивать не стал.
— Мне только что звонил товарищ Жданов… Сказал, что наш плацдарм — это трамплин для прорыва блокады, с которого мы поведем войска на прорыв. Умереть мы с вами можем! Сдать плацдарм у нас права нет!
— Вы с нами в бой идете? — спросил Володин.
— Да, — снова не стал лезть в бутылку начальник политотдела. — В ударной группе мне только место занимать. С пехотой за вами пойду, чтобы не залегла.
Беспалов с Володиным переглянулись. Жесткий, как колючая проволока, Щуров среди неблещущих моральным духом стрелков был явно кстати.
— Не подведем! — сказал младший политрук.
— Подойдите сюда! — удовлетворенно кивнул на это майор Козлов.
Беспалов подошел ближе. Володин встал за его плечом.
— Я зачем вас вызвал! — сообщил НШ. — Вслепую нам успеха не видать. Поэтому ты, товарищ Володин, как самое заинтересованное лицо, бери уцелевших разведчиков и выдвигайся на левый фланг. Наблюдай за огневой системой противника, наноси обнаруженные огневые средства на схему, ну и главное — ищи плохо простреливаемые участки. Это в твоих же интересах. Ты, Беспалов, готовь людей. Сколачивай ударную группу. Атака в шесть, с рассветом.
— Есть! — сказал Володин одновременно с своим командиром.
«Ну хоть пожрать успел. И даже дремануть немного.»
— Точно не подведешь? — спросил Щуров.
«Ну ты и вопросы задаешь, товарищ старший батальонный комиссар! Где вы все раньше были? Что, б…ь, вести разведку наблюдением одни разведчики вести должны?»
— Не подведу. Все что смогу, сделаю!
— Нам можно идти? — спросил Беспалов. — Чтобы времени не терять?
— Володин пусть идет! — разрешил НШ. — Ты пока останься…
Володин вышел. На выходе из командного пункта к нему привязался Кузьмин с его подкопченой винтовкой и плотно набитой противогазной сумкой под ремнем. В бочке все еще что-то горело, но, судя по тому, что рядом с ней никого не было, грифованные бумаги превратились в пепел.
— Проводи меня, Володин! — в голосе оперативника была слышна ирония. — Одна дорога у нас. Как у вас там с Беспаловым делишки? От разведроты, я слышал, одни слезы остались?
— Вы сегодня тоже в бой, товарищ сержант? — немного удивился Денис.
— Чекисткой работы нет сейчас, — откровенно ответил госбезопасник. — Трусов командиры подразделений пусть сами расстреливают. Я им не золотарь. Ну а меня никто еще трусом не назвал.
Такая откровенность подкупала не меньше Щуровской.
— Зайдете к нам чай попить? — спросил Володин у блиндажа разведвзвода.
— Зайду, коли не шутишь, — развеселился особист. — Не пожалеешь потом?
— Перед кем? — поддержал хохотком веселье собеседника Денис. — Разведчиков пять человек осталось. А будет ли к вечеру хоть кто-то из нас жив, одному богу известно.
— Богу, говоришь? Ну угощай чаем, раз пригласил.
В блиндаже не спали, однако на визит оперативника сводный разведвзвод отреагировал спокойно. Узнал его один Иван. Тот, вот чудо, повесил на гвоздь кубанку и обзавелся стальным шлемом с вмятиной от пули или осколка на куполе.
— Присаживайтесь, товарищ сержант! — Володин указал на табурет у стола. Обнаженный штык-нож, так же как, впрочем, и ножны от него, лежали там же, где их бросил покойный Машура.
«Нож, кстати, надо прибрать. Какой я разведчик без большого ножа?»
Общественность немного забеспокоилась только сейчас. От сотрудников контрразведки психически нормальный красноармеец вряд ли ждал чего-то хорошего.
— Вань, налей товарищу сержанту госбезопасности чаю! — распорядился Володин, забираясь на полати к своему спальному месту и вытаскивая из-под изголовья спрятанный там ППД с принадлежностями. — Возьмите, товарищ сержант. Он для вас будет лучше винтовки.
Кузьмин онемел. Остро наблюдавший за гостем Иван криво усмехнулся и показал Володину большой палец.
— Какой приятный сюрприз! — подумав, что будет правильно сказать, родил особист. — А то я к роздаче склада партактива припоздал. Думал ДТ взять, но и его не досталось.
— Пользуйтесь, — усмехнулся Володин, прибрав со стола штык, пока о нем не забыл. Тот оказался наточен. — В дисках по шестьдесят пять патронов. Автомат исправен, вычищен.
— Ты по-прежнему предпочитаешь СВТ, Володин? — спросил Кузьмин, но уши навострили все.
— Разумеется! — подтвердил Денис, расстегивая поясной ремень. Штык удобнее всего было повесить на него. Слева или справа — без разницы.
— Неужели не отказывала ни разу за это время?
— Оружие любит ласку, чистку и смазку, товарищ сержант госбезопасности! — вежливо скривил губы в улыбке Володин. — Как чаю попьем, я ее ещё раз почищу. Сегодня у нас решающий день, надо отпрофилактировать.
Оперативник кивнул:
— Верно говоришь. Сегодня все решится у нас.
Перенесенная на 7.00 атака тоже не состоялась. Переправляемые в течение ночи подразделения заградбата и третьего батальона 284-го полка понесли при переправе потери, приводя себя в порядок, потеряли много времени и в конечном итоге не смогли выдвинуться в район сосредоточения затемно.