— Жаль! — обронил особист, глянув на опоясывающую живот Беспалова повязку. — Как ты так, Андрей?
— Разрешите доставить младшего политрука в ПМП, товарищ сержант госбезопасности! — воспользовался случаем Володин. — Не по-человечески это, бросать командира!
Кузьмин пожевал губы, задумавшись, но все же кивнул. Ефрейтор воспринял эти раздумья по-своему и, поддавшись страху, влез с совершенно неуместной инициативой:
— Мне сопроводить их, товарищ сержант?
Оба находившихся в воронке разведчика машинально схватились за оружие. Впрочем, Володин, в отличие от Ивана, стрелять не собирался. Удар снизу-вверх прикладом в голову отправил бы наглого халдея в лучший мир не хуже.
Прекрасно уловивший этот момент оперативник только усмехнулся и, глянув в сторону своего подчиненного, добродушно погрозил ему пальчиком.
— Это с каких пор у нас разведчиков надо конвоировать? А я как же без тебя? Вдруг меня самого ранят, а тебя рядом нет? Даже перевязать будет некому!
Парень испугался, как будто ему приставили ствол ко лбу. Что, собственно, было немудрено. Прилагавшийся к мягкой речи взгляд Кузьмина был таким, словно он не только этот самый ствол ко лбу перетрусившего халдея приставил, но и уже вот-вот нажмет на спусковой крючок.
— Поторопитесь, товарищ Володин! — на Дениса опер смотрел вроде бы даже с симпатией. — Отнесете товарища Беспалова и сразу назад. Не подведите меня.
— Есть, товарищ сержант! — рявкнул Володин.
Иван отрепетировал секундой позже.
— Клади носилки! — бросил ему Денис, накинув ремень СВТ на шею и разместив ее «по охотничьи» поперек груди. — Х…и ждешь?
Когда они переложили политрука на брезент, Кузьмина с трусоватым ефрейтором за спиной уже не было.
Тянувшаяся вдоль обрыва траншея и блиндажи рядом были уже очень сильно разрушены артиллерией противника. Воронок от снарядов все тех же 203-мм немецких «Пионов» и 155-мм гаубиц[1] близ береговой черты было прямо-таки подозрительно много. Ладно еще что до немецких траншей было далековато, так что снайперы по мелькающим у гребня русским не стреляли[2]. Одни только пулеметы брызгали своими желтыми трассерами. Впрочем, без большого успеха, очереди шли выше.
Поневоле дергаемый на буераках Беспалов кусал губы от боли, но молчал.
Полковая батарея не стреляла. Судя по стоявшему без прицела 82-мм миномету, тупо брошенному минометчиками в своем полузаваленном песком окопе, у уцелевших к этому времени под немецким контрбатарейным огнем «окурков» лейтенанта Гринблата вышли боеприпасы.
Белый халат нервно курившего у раскрытых дверей блиндажа ПМП Аграчева был густо заляпан кровью. Тянувшая рядом с ним сигарету брюнетка выглядела как бы не хуже, у нее кровь была не только на халате, но и на щеке.
— Кто это? — насторожился военврач, глядя на несущего носилки Володина.
Денис молча подошел ближе.
— Андрей Петрович?
Все еще державшийся в сознании Беспалов сохранил достаточно сил, чтобы улыбнуться и дернуть рукой в приветствии.
— Нашел я свою пулю… — тихо, но на удивление отчетливо просипел он.
— Ранение в живот, — начал доклад Володин. — Мы…
— Я вижу! — отмахнулся Аграчев. — Заносите, товарищ Володин, и укладывайте товарища Беспалова на стол, он, к счастью, пуст.
На рекомом столе с растянутой над ним на прибитых к полу палках простыней пили чай еще трое военных медиков в когда-то белых халатах и шапочках. Незнакомый средних лет военврач с капитанскими шпалами на выглядывающих из-под халата петлицах и двое такого же интеллигентного вида то ли фельшеров, то ли медбратьев.
На печке булькали кипятком две кастрюли. На столе рядом с чайником стоял поднос с аккуратно прикрытыми тканью медицинскими инструментами. Это Володина весьма удивило. К хирургической помощи раненым на полковом уровне в своей прошлой жизни он, мягко говоря, не привык.
Политрук застонал только когда его переложили с носилок на операционный стол. Уже бывшая рядом брюнетка улыбнулась ему, как солнышко, и погладила по волосам.
— Потерпи, милый! Немножечко потерпи!
Достаточно близко грохнул взрыв немецкого «чемодана», заставив содрогнуться блиндаж. Тени, как бешеные, заметались по покрытым тканью стенам. Песчаных ручейков сверху было, на удивление, мало, блиндаж медпункта строили на совесть. Потом со ставшим привычным уже интервалом грохнуло еще раз, на это раз дальше.
— Опять начинается! — Аграчев глянул в потолок. — Идите, товарищи. Идите. Все, что мы сможем в этих условиях, сделаем.
— Борис Михайлович, с этой операцией я и один справлюсь! — подсказал начмеду присланный с правого берега коллега. — Раненых сейчас снова натащат, совсем не дело их без помощи оставлять.
—Да, да! Конечно, Василий Степанович, конечно! — засуетился Аграчев. — Пойдемте!
Брюнетка, однако, немного замешкалась и вышла только после непосредственно адресованного ей жеста хирурга, начавшего мыть руки.
К медчасти действительно шли самостоятельно и тащили раненых.
— Пахнет жопой! — сказал Володин. — Немытой такой. С густыми черными волосами.
Брюнетка понимающе глянула в его сторону, но, не сказав ни слова, пошла к начмеду встречать людей.
Володин подошел к обрыву и охнул от неожиданности. На узкой полосе вдоль уреза воды лежали, сидели и стояли десятки раненых. Кое-кто из легкораненых не поленился прорыть в яру норы в песке и укрывался там. Наверное, оправданно, немецкие батальонные минометы своими осколками людей под обрывом периодически доставали. Меж живых людей лежали трупы.
— И что нам делать? — подумал вслух Иван, прислонив носилки к ноге и глядя в сторону правого берега. Было отчетливо слышно, что оттуда ведет огонь советская артиллерия. — Где, бля, они все раньше были?
— Артбатареи эти?
— Они!
— Снаряды берегли! — ответил Денис и сунул напарнику СВТ. — Подержи винтовку, я спущусь вниз и умоюсь пока у воды. Флягу надо наполнить?
Напарник кивнул и, приняв СВТ, передал Володину свою фляжку.
Ледяная вода хорошо освежала, а когда Денис помыл уши и поковырялся в них пальцами, к оглохшему было правому уху даже отчасти вернулся слух.
Когда он поднялся наверх, Аграчев с брюнеткой, не обращая на усиливающийся артобстрел левого фланга никакого внимания, производили осмотр раненых.
— Ты же под снаряды опять лезть не собираешься? — стукнувшись о СШ на голове своей каской, шепнул Володину на ухо Иван, когда тот забирал у напарника винтовку.
— Пока нет! — подтвердил Денис.
— Я так и знал! — усмехнулся разведчик.
Денис поднял бровь.
— Я не струсил! — решил, что угадал его мысли напарник. — Просто, глупо, как ты говоришь, помирать неохота!
— Я знаю! — хлопнул его по плечу Володин. — На нашем пятачке отсидеться негде… Выдвигаемся, когда поутихнет обстрел. Кузьмин поди нас заждался уже.
Иван поморщился. Оперуполномоченного он, похоже, несколько недолюбливал.
Вернуться назад они все-таки опоздали. Разведчиков задержали у командного пункта полка. Сразу же после окончания артподготовки немец опять атаковал. Но третий батальон, отнюдь, а вдоль обрыва — в направлении полкового КП. С весьма явным расчетом отрезать батальоны от берега, превратив их траншейную систему в одну большую ловушку. За спиной, у Арбузово, тоже шел бой, и довольно серьезный.
И плевать немец при этом хотел на разрушенную траншею, отводки от нее и огонь с фланга.
Последний, впрочем, был весьма жидким. Германская военная машина работала как часы. Одновременно со сходящимися ударами вдоль береговой черты противник нажал с фронта. Там его даже поддерживали танки, или точнее, два опознанных Володиным по одной очень известной онлайн-игре, фото и кинохронике штурмовых орудия. Те, маневрируя в бренных остатках порубленного артогнем леса, вели осторожную перестрелку с уцелевшими пушками противотанковой батареи и тремя закопанными в песок по башни ближе к Арбузово КВ.
Какая из трех танковых огневых точек подбила одну из самоходок, Володин не увидел.
Собственно, он даже не был уверен, что ее подбили из танкового орудия. Вполне возможно, это сделало ПТО, а может быть, штурмовое орудие даже подорвалось на мине. Видимая точность огня КВ не вдохновляла. Возможно, потому что башни всех трех танков ворочались вручную.
В свете рисующейся перед руководством катастрофы 330-й полк отправил в бой уже решительно всех. С ручными пулеметами, карабинами, винтовками и автоматами в воронках и окопах рядом с разведчиками засели политработники из Щуровской свиты, сам Щуров, майор Козлов, майор армянин с начальником штаба полка, мрачно поглядывавший в сторону начальника политотдела военком, троица не пойми откуда тут взявшихся моряков в черном обмундировании и шарового цвета касках, красноармейцы из роты связи, артиллеристы во главе с кивнувшим Денису лейтенантом Гринблатом, форсивший сбитой на затылок зеленой фуражкой и петлицами старлей пограничник — комбат заградбата со своими бойцами — и избегавшие до сей поры строя последние тыловики и комендачи. Без знакомого Володину повара с парой смутно знакомых лиц из хозбанды не обошлось.
«Ударная группа» и влившиеся в ее состав в ходе боя красноармейцы отходили под нажимом немецких штосструппен. Увы, довольно быстро, хотя местами огрызаясь огнем. В центре одного из таких островков сопротивления был Кузьмин. Особист подчинил себе два расчета пулеметов ДТ и как мог прикрывал отход группы, не позволяя немцам комфортно и без затей расстреливать людей в спины.
Занявший воронку из-под тяжелого снаряда Володин помогал ему в этом деле как мог, благо что пристрелочными патронами был обеспечен с избытком, но заглушить из СВТ хотя бы один M.G не получалось. Тут нужна была оптика. Иван не стрелял, набивал Володину опустевшие магазины, от его ППД на данном этапе боя толку было немного.
В общем, возможности оценки общей обстановки в целях личного выживания несколько сократились. Теперь можно было только надеяться, что боевые товарищи, особенно из первого батальона, не подведут.